48. Больно
Данила
Пялясь в экран телефона, вхожу в дом. Написал братишке тысячу и одно сообщение, но он так их и не прочел. На звонки не отвечает. С мамой пообщался, с Мироном тоже, а я в черном списке, и это, как бы, не радует.
Я без настроения уже несколько дней. Оно поднимается только в компании Сирены, а потом снова падает в минусовые отметки.
Данила: Тихома, хватит дуться. Давай уже поговорим.
Отправляю последний месседж. Если и сейчас не ответит, то поеду в его чертову школу и разнесу ее по кирпичикам. Адреналин во мне бурлит. Точно разнесу.
Убираю телефон в карман, стряхиваю с волос капли дождя и натыкаюсь взглядом на странную картину. Злата сидит на чемодане посреди гостиной, но впечатляет не сам кадр, а то, как выглядит сводная… Кто она там мне? Сестра? Брат? Сват?
— Не понял, а что за революция? — удивлен.
На девчонке платье с рукавами фонариками. Длина по колено. Простые колготки. На лице ноль косметики. Волосы прямые без розовых прядей. Если бы смачно не жевала жвачку и не надувала пузыри, то не узнал бы.
— Ссылка неугодных, — усмехается, закидывая ногу на ногу.
— Уезжаешь?
Подхожу ближе. В духе папочки. С глаз долой тех, кто не слушается. Жаль, мне так не повезло. Моей персоне он лишь армией угрожает.
— Угу.
Немногословна. Складывает руки на груди. Губы в уточку. Надувает большой розовый пузырь. Ну и характер.
— Че натворила?
Не просто так же в ссылку.
— Родилась.
Как бритвой, честное слово. Не язык, а яд. Чем-то Гаврилину напоминает. Наверное, взглядом. Так же полосует, будто я пустое место. М-да. Повезет кому-то.
Вздергиваю бровь, а она пожимает плечами.
— Я была собой. Высказалась. Плеснула в рожу водой какому-то важному дяденьке.
— И все?
— Немного побила посуду, и, да, все, — произносит ангельским голосочком, да и выглядит так же.
Судя по всему, деточку взяли вместо меня на важный прием, а она устроила шабаш. Отличный ход, но предок не оценит.
— И куда тебя?
— В какую-то закрытую школу.
Ага. Пункт назначения для неугодных детей тот же. Вот Тим обрадуется…
— Сочувствую.
— Ой, да перестань, — кривится. — Ты меня знать не знаешь. Должен быть рад. Ангелину же не жалуешь.
Пожимаю плечами. На самом деле мне все равно. Злата не вызывает негативных эмоций, а вот Геличка батина, да. Сам ее вид злит. Вроде и не сделала она мне ничего плохого, но бесит факт, что она на месте матери. Спит, ест, сопровождает отца.
Отвлекает звонок.
Тимоха!
Быстро отвечаю и отхожу подальше к двери в столовую. Заглядываю внутрь. Пусто. Перемещаюсь туда.
— Чего тебе? — тут же звучит наезд.
— Почему я в черном списке, Тим?
— Потому что я так хочу.
— Причина какая? Че я тебе сделал? На ужин не пришел? Ну, сорян.
Хмыкает.
— Ты всегда так.
— Как?
— Если что, сорян. Не прокатит, Дэн.
Твою же налево! Сжимаю телефон крепче.
— Объясни нормально, где я так сильно накосячил, что ты меня видеть не хочешь?
Молчит. Сопит в динамик, а у меня нутро наизнанку выворачивается.
Не хочу я так разговаривать. Хочу, как раньше.
— Дело не в ужине, Дэн. Дело в тебе.
— Поточнее можно. Что со мной не так?
— Эгоист ты, Дэн, и думаешь только о себе.
Зависаю с открытым ртом.
— Нет. Ты не прав, Тим.
— Прав. Вспомни все наши косяки перед отцом. Кто думал о двоих, а кто только за себя?
— Тимох…
— Я за двоих впрягался. Всегда. Ты же постоянно сливаешься, потому что ТЕБЕ так ХОЧЕТСЯ. Ужин это или еще что-то. Не важно. Я здесь тусуюсь только из-за тебя.
— Чего?
— А ты вспомни, кому захотелось кулаки почесать? Мне?
Сглатываю. Нет, не Тиму. Я драку затеял. Осознанно.
Итог — ущерб, моральная компенсация и отъезд брата в закрытую школу. Отец хотел, чтобы я был у него на виду, под контролем, а Тимоха типо осознанней.
Молчу.
— Вот и все, Дэн, — усмехается не весело. — Будем видеться по праздникам на семейном ужине, если повезет.
— Я…
Черт! Что говорить⁈
В солнечное сплетение ударяет осознанием. Я брата сейчас теряю, да?
— Я думал, брат за брата, а получается только я за тебя, а ты меня кидаешь постоянно, — бросает напоследок и отключает вызов.
Стою и прижимаю телефон к уху, слушая, как частит пульс.
Замечательно поговорили…
Словами ударил, как будто руку отрубил.
Больно.