47. Добровольно
Мартыненко косится на меня, будто я самый ненавистный в мире человек. Ко мне не подходит и с подружками своими не разговаривает, дуется в одиночестве, как и я.
Только я не дуюсь, а пытаюсь абстрагироваться от внимания ребят вокруг. Если до трансляции Милохина они откровенно меня обсуждали и тыкали пальцем, то теперь делают это тихо, а вдруг я ему пожалуюсь⁈
Даже не знаю, что хуже…
Концентрируюсь на учебе и предстоящих экзаменах. Сейчас они важнее, чем видео или трансляции.
Только звучит настрой хорошо лишь в мыслях, а вот на деле… Мне сложно сосредоточиться.
Проходя по коридору, постоянно ищу взглядом Даню, но его нет.
День без его персоны проходит вполне спокойно, зато на следующий день я сталкиваюсь с Милохиным нос к носу, ступив за ворота на территорию школы. Он загораживает путь к парадному входу и угрюмо смотрит мне в глаза. Молча, таращусь на него в ответ. Что сказать-то⁈
Я злюсь. За то, что все вот так обернулось, а могло иначе, если бы…
Этих «если бы…» очень много.
— Привет, — басит без привычной улыбки и выглядит каким-то печальным.
Киваю, отводя взгляд в сторону.
Так-то он перед всеми сказал, что хотел бы, чтобы я была его девушкой.
Можно было бы подумать, что все постановка со злым умыслом, но… Нет. Я так не считаю. Даня слишком свободолюбивая личность, чтобы так разбрасываться словами. У меня было время, чтобы перебрать все возможные варианты его поведения, и чаша весов с его искренней симпатией перевешивает остальные.
— Оттаяла? — прищуривается, пробегая по мне внимательным взглядом.
И нет в этом ничего такого, а я вспыхиваю тут же. Щеки горят, и перед глазами сцена в гардеробе.
Складываю руки на груди, чтобы оградить себя от его убойной энергетики.
Я не боюсь, что набросится с поцелуями. Вряд ли. Мы же посреди школьного двора у всех на виду, в том числе и у учителей. Должен же он хоть их стесняться⁈
— Я все равно злюсь.
Шумно выдыхает. Напрягается. Молчит.
Я тоже.
Между нами начинают пролетать разряды раздражения.
Что я должна сделать? Извиниться за то, что он решил запереться со мной в подвале, а потом все это обернулось позором для обоих? Супер! Нет! Не стану!
— Твоими стараниями мой дом превратился в цветочную лавку, — ворчу, не зная, как заполнить тишину.
Вместо привычной усмешки прищуривается и скрипит зубами.
— Не обязательно было так тратиться.
Игнорирует. Продолжает испытывающе на меня таращиться.
А-а-а! Просто, а-а-а!
Крепче стискиваю лямку от рюкзака на плече. Вот почему молчит⁈
Шагает ко мне и сдергивает рюкзак с плеча, перекидывает через свое.
— Ты что творишь? Отдай! — шиплю на него.
Бесполезно. Все тот же убийственный взгляд. И глазки грустные.
Чтоб его, а!
Теперь я чувствую себя виноватой.
Поджимаю губы, а Даня берет меня за руку, переплетает пальцы и буквально тащит через двор.
— Отдай мой рюкзак.
— Нет, — не оборачивается, даже когда я стираю подошвы лоферов в попытке затормозить.
— Чего ты вцепился в меня?
Останавливается. Я тоже.
— Провожаю девушку, которая нравится, до класса, — бросает на меня раздраженный взгляд. — Или проще на плечо закинуть? — бровь взлетает вверх, а я краснею еще сильнее, понимая, что сейчас происходит.
Он так типо ухаживает за мной⁈
— Не надо, — выдыхаю, — так пойду.
Добровольно.