46. Разблокировала
Данила
Я у матери.
Расслаблен после душа.
В шкафу нарыл старые шмотки. Удобные.
Гениальная идея готова к воплощению, но уже заряжая трансляцию, понимаю, что не могу подобрать слов.
Шума в голове добавляет ругань матери с отцом по телефону. Мама говорит, чуть повысив тон, а вот предок отрывается по полной программе, требуя, чтобы я вернулся домой.
Идиотский пунктик, что рядом с мамой мы размякаем и превращаемся в слюнтяев, которые ни на что не способны, кроме как гадить по всем углам и ныть. Такая у него позиция. Ничем в сторону не сдвинешь.
Закрываю дверь в комнату и выдыхаю, проводя пятерней по влажным волосам.
И что говорить?
Как-то в мыслях все ровно звучало, а сейчас ни одно слово на ум не приходит.
Стучу телефоном по раскрытой ладони. Как девчонка перед первым свиданием, честное слово.
— Так все, — падаю спиной на кровать, врубаю камеру и впервые не улыбаюсь.
Все-таки не покорять сердца собираюсь, а наоборот, избавляться от надоедливых поклонниц.
— Небольшая новость для фанклуба имени моей семьи, — хриплю какого-то черта, — в уголовном кодексе есть несколько статей для тех из вас, кто сочиняет про меня истории и переводит их в формат видео. Сейчас я очень добрый и даю время, чтобы материалы были удалены. Если нет, то информация попадет в отдел юристов, а те займутся вами основательно.
Вижу, как всплывают гневные смайлики, непонимающие, вопросики и комментарии, мол, а что случилось? Разве это был не спор?
Черт! Скриплю зубами, пробегая взглядом по последним строчкам.
— Кроме меня, вы еще задели близкого мне человека. Оклеветали порядочную девушку, — вместо голоса выходит рык.
Сдерживаю себя с трудом. Нужно говорить культурно, но на язык просятся нецензурные эпитеты, которые я проглатываю.
— И я хочу попросить у нее прощения, — рожу начинает припекать.
Нет, я привык к вниманию, а тут совсем другое.
— За то, что она пострадала из-за меня. Мне жаль, — снова перехожу на хрип и, кажется, что вместо своей говорящей головы вижу Сирену, ее бровки, сведенные в недовольстве на переносице и поджатые губы, которые хочется целовать и пробовать.
Уплываю не в ту плоскость. Сажусь и хмурюсь, просматривая комментарии.
— Нет, она не моя девушка, к сожалению, — хмыкаю. — А мне бы хотелось, чтобы была моей, да.
«Даня, скажи, что твое сердце свободно…»
Раньше такое льстило, а в данный момент раздражает. Повышенный интерес к моей персоне негативно сказывается на отношениях с Сиреной.
— Занято, — выдаю с уверенностью, встряхиваю мокрые волосы, чтобы хоть как-то сбросить внутренний нервяк.
«Что тогда было в подвале?»
— А в подвале было свидание, которое превратили в фарс. В следующий раз, которого, я надеюсь, не будет, берите информацию из достоверного источника.
«Неужели влюбился? Не припоминаю, чтобы Милохин ради кого-то так выступал!»
Комментов тьма, особенно с фейковых аккаунтов. Пропускаю большую часть. Скупо что-то отвечаю и заканчиваю трансляцию, которая моментально разлетается по чатам.
Ведь попросил же…
Этот народ не победить.
Просматриваю список тех, кто смотрел. Сирены среди нет.
Опускаю телефон экраном вниз на грудную клетку. Пялюсь в потолок, ожидая чуда.
Нет, не думаю, что Гаврилина вдруг начнет мне названивать, если каким-то образом посмотрит запись трансляции. Не в ее характере.
За ребрами противно давит.
Удачная идея? Идеальная?
Сомневаюсь.
А как еще до нее достучаться?
— Дань, — мама тихонько входит в спальню, подходит ближе, ставит на тумбочку кружку с какао, как маленькому.
Усмехаюсь. Приятно.
— Печальный мой мальчик, почему? — взъерошивает волосы мне на лбу.
Пожимаю плечами.
Не прокатило.
Быть противным и ненавистным Гаврилиной не хочу.
— Я завтра хочу еще раз к Тимофею съездить. Составишь компанию?
Плохая мысль. Тим точно пошлет нас обоих. Из-за меня еще и матери достанется.
— Нет, мам. Я — пас.
— Вы должны помириться, что бы между вами не произошло.
Знаю. Только Тиму в голову не вдолбишь.
Сажусь, пью какао, как пятилетка. Захожу в чат с Сиреной.
Мотор делает кувырок.
Разблокировала!