29. Ты прекрасна
Чувствую себя неловко, потому что сейчас мы задеваем довольно-таки щепетильную тему. Переминаюсь с ноги на ногу, пока Милохин спокойно смотрит мне в глаза.
— А твоя мама? Ты с ней общаешься?
— Пф-ф-ф, конечно, — говорит так, будто я задала самый глупый вопрос. — Садись уже, — хмыкает, хлопая по коленкам, — не буду я к тебе приставать.
Сомневаюсь. Глаза у него больно хитрые.
Побеждают гудящие от усталости ноги. Делаю шаг вперед и тут же оказываюсь затянутой на колени. Сердце трепыхается в груди, не зная, куда ему деться. Руки Милохина фиксируют меня спиной к его грудной клетке. Жар от этого парня исходит такой, словно его вытащили из печи. Напряжение не проходит, чего не скажешь о Даниле. Дыхание у него ровное и энергетика умиротворяющая. Я же, как натянутый нерв, не могу расслабиться.
— Сидеть долго, — басит мне на ухо. — Можешь поспать на мне. Я не против.
Гад!
— Нет уж, спасибо, — стягиваю полы его плаща сильнее, чтобы хоть как-то укрыться от внимания Милохина.
— Есть другие варианты развлечений?
— Есть.
— Какие?
— Поговорить.
— М-м-м, будем вести светскую беседу. Жаль, чая нет, и пальчик не оттопыришь. Ау! — толкаю локтем в живот. — Понял-понял. О чем Сирена хочет поговорить?
Пожимаю плечами. Уснуть я точно рядом с ним не смогу. Бдительный разум не позволит. Нужно отвлечься от мыслей. Только как?
— Моя мама с ума сойдет, — констатирую факт.
Я уже должна была быть дома.
— Везет тебе. Про своих такого не скажу.
— А ты с кем живешь?
— С отцом, — недовольно цедит сквозь зубы, а я вспоминаю смутно, что говорила Лиза.
Вроде у Милохина братья есть.
— А братья?
— Младший учится в закрытой школе, а старший живет своей жизнью.
— Хорошо с ними общаешься?
— Очень, — хмыкает, дав понять, что ответ наполнен сарказмом.
— Ругаетесь?
— Мхм, — отвечает неопределенно.
— А я бы хотела, чтобы у меня была сестра или брат, — произношу со вздохом.
Но, увы, судьба распорядилась иначе. У мамы помимо меня есть еще важный ребенок — работа. С ней она неразлучна.
— С отцом что? Моряк?
— Почти. Дальнобойщик, — говорю с неохотой, но, раз Милохин решил со мной поделиться семейными проблемами, то я и я могу слегка приоткрыть завесу. — Ушел сразу после моего рождения.
— Что так?
— Мама сказала, не поверил, что я от него.
Видимо, судил по себе. Мне уже не обидно. Я привыкла к тому, что мы с мамой вдвоем. Даже родственники о нас не вспоминают. В городе есть тетушка Мария, но ей не до нас. Родная мамина сестра, а такое ощущение, что чужая. Я видела ее за всю свою жизнь пару раз — на похоронах у бабушки в тот день, когда она у мамы денег занимала. Так и не вернула кстати. Наверное, долг у родственника — не долг вовсе.
— Печально.
Замолкаем. Я искусываю губы. На языке вертится логичный вопрос.
— Зачем ты мне костюм купил?
— Захотелось.
— Это не ответ.
— На глупые вопросы только такие ответы.
Вспыхиваю, сжимая кулаки. Невыносимый!
— Значит, я глупая, — ворчу дальше, — и не понимаю, что к чему. Чего ко мне прицепился?
Сжимает меня сильнее. Да так, что не вдохнуть!
— Понравилась.
— Очень смешно.
— Я серьезен, как никогда. Не веришь?
— Нет.
— Зря, Сирена. Ты прекрасна, — убивает словами. — Особенно с порванными штанами.