Тени трех лун. Наследница проклятия.

Отец приехал через двадцать минут. Я стояла под козырьком кафе, промокшая до нитки, и чувствовала, как городской шум Бруклина постепенно затихает, сменяясь гулом в ушах. Вода стекала с волос за воротник, холодными пальцами ползла по позвоночнику, но я не замечала холода — только пустоту внутри. Машина отца — старый черный «Ниссан», в котором всегда пахло кожей и мятой, — остановилась у бордюра, и звук мотора показался мне слишком громким, почти оглушающим.

— Садись, — коротко бросил он, открывая дверцу. Я скользнула на сиденье, и дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая меня от города.

Мы ехали молча. Я смотрела на мокрые улицы, на прохожих, которые даже не подозревали, что рядом с ними живут маги и вампиры. Они спешили под зонтами, прятали лица в шарфах, пили кофе на ходу — и ни один из них не знал, что мир на самом деле полон теней. Два часа назад я считала это сказкой, а теперь бежала в неё сломя голову.

— Мне жаль, что так вышло, — наконец сказал отец, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, но я заметила, как побелели костяшки пальцев на руле. — Я знал, что ты будешь сопротивляться. Но предательство друзей — это не та причина, по которой я хотел, чтобы ты уехала.

— А какая? — глухо спросила я, и в зеркале заднего вида увидела свои глаза — красные от слёз, с размазанной тушью под нижними ресницами.

Он молчал несколько секунд. Шум дождя за окном казался единственным звуком во вселенной.

— Та, что в твоих снах, — ответил он, и я вздрогнула, будто он прочитал мои мысли. — Тот взгляд. Это не просто кошмар. Это воспоминание.

Я резко повернулась к нему, но он смотрел прямо на дорогу, и его профиль в полумраке салона казался высеченным из камня. Только челюсть была сжата так сильно, что под скулами залегли тени.

— Когда тебе было пять лет, на нас напали. Ты была слишком мала, чтобы помнить лица, но твоя магия запомнила эмоции — злость и ненависть. Мы чудом спаслись, но нападавший выжил. И теперь он знает, где мы.

— Кто он? — мой голос сорвался на шёпот, и в горле пересохло.

Отец замолчал, и в салоне повисла тяжелая тишина. Только двигатель мерно гудел, да дворники ритмично смахивали воду со стекла. На лобовом стекле проступил узор из инея — хотя на улице был октябрьский дождь. Я смотрела, как белые кристаллы расползаются по стеклу, как паук плетёт серебряную паутину. И вдруг поняла, что это не холод снаружи — это тепло внутри меня. Моё дыхание. Я дотронулась до стекла пальцами, и иней растаял под ними, оставляя мокрые разводы.

— Теперь ты чувствуешь магию, — констатировал он, и в его голосе проскользнула странная смесь гордости и тревоги. — Добро пожаловать в реальный мир, Джилл.

---

Академия «Света и Тьмы» оказалась не тем, что я ожидала. Никаких готических замков с химерами. Мы припарковались у высотного небоскреба в центре Манхэттена — стеклянная башня, уходящая в серое небо, ничем не отличалась от соседних офисных центров. Но внутри он был похож на вокзал: эскалаторы уходили под землю, в воздухе витал запах озона и полыни. В этом запахе было что-то древнее, электрическое — он щипал ноздри и заставлял сердце биться чаще. Студенты в обычной одежде спешили по своим делам, но я заметила, как у одного из них за спиной искрится воздух, будто за ним тянулся серебряный шлейф, а пальцы другой девушки светились мягким голубым светом, когда она перелистывала страницы книги.

— Это главный корпус, — пояснил отец, ведя меня к стойке регистрации. Его шаги были уверенными, он явно бывал здесь раньше. — Внутри — порталы в кампус. Там находятся общежития, учебные корпуса и библиотека. Твоя специализация — «Темная магия и происхождение гибридов».

Я усмехнулась, стараясь скрыть дрожь в руках:

— Я думала, вы захотите, чтобы я была на светлой стороне.

— Твоя мама — вампир. Я — маг тьмы. Кем еще ты можешь быть? — он улыбнулся, и в этой улыбке я впервые за месяц увидела что-то родное. Тёплое. Знакомое. Как будто он снова стал моим папой, а не чужим магом из легенд.

---

Портал был похож на водопад из серебряных искр. Когда я шагнула в него, меня обдало ледяным ветром, а в ушах зазвенел высокий, почти неслышный звук, от которого заныли зубы. Отец остался в главном корпусе — родителям вход на территорию был запрещён. Я обернулась на секунду — он стоял у стойки, смотрел мне вслед, и его губы беззвучно шептали: «Будь сильной». А через секунду меня выбросило на поросшую мхом каменную площадь.

Надо мной раскинулось черное, усыпанное звездами небо, хотя за пределами портала был полдень. Звёзды здесь казались ближе, ярче, и одна из них мерцала багровым светом. Вдалеке возвышался замок — самый настоящий, с башнями и шпилями. Острые крыши уходили в небо, словно пальцы гиганта, а окна горели тёплым янтарным светом. Из главных ворот доносился шум голосов, смех, чьи-то крики — жизнь здесь кипела, несмотря на мрачный пейзаж.

— Новенькая? — раздался голос сбоку.

Я обернулась. Рыжеволосая девушка с ярко-зелеными глазами и вызывающей ухмылкой рассматривала меня, прислонившись плечом к каменному столбу. Её волосы были такого цвета, будто их окунули в осенние листья, и на ветру они развевались, как пламя.

— Выглядишь потерянной. Я Лили, староста потока «Гибриды-Икс». Курс у тебя первый, да?

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова.

— Отлично. Тогда слушай: в этой академии ты никто, пока не докажешь свою силу. Здесь не смотрят на происхождение, смотрят только на то, что ты умеешь. И да, — она понизила голос, почти до шёпота, и я невольно шагнула ближе, — держись подальше от сектора «А» в западном крыле. Там учатся чистокровные вампиры. Они ненавидят таких, как мы.

— Таких, как мы? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает знакомое сопротивление.

— Грязных полукровок, — усмехнулась Лили, но в её голосе не было злости, только горечь, которая осела на моих плечах свинцовой тяжестью. — Добро пожаловать в ад, подруга.

---

Она показала мне дорогу до общежития. Мы шли по мощеной тропе мимо высоких стен, увитых плющом, и я заметила, что за нами наблюдают из окон — чьи-то лица мелькали за стёклами, но никто не махал, не улыбался.

Моя комната оказалась крошечной, но уютной — одно окно выходило на темный лес. В комнате стояла кровать с тёмно-синим покрывалом, старый письменный стол и шкаф, на двери которого кто-то вырезал инициалы: «А.Б. 1998». На подоконнике лежала засохшая роза, а стены пахли старым деревом и ладаном. Я упала на кровать, прикрыла глаза и попыталась осмыслить прошедший день. Предательство Рэйчел. Принятие отца. Новая жизнь.

Но в голове была только белая пустота, и внутри — звенящая тишина.

Внезапно в окно кто-то постучал. Мягко, но настойчиво. Я открыла глаза и замерла.

За стеклом, на фоне темного леса, стоял парень. Его лицо было бледным, как мрамор, а глаза — ярко-алая, пугающая бездна. В них не было ни капли жизни. Только злость. Та самая ненависть, которую я видела в кошмаре каждую ночь.

Он смотрел прямо на меня и улыбался. Улыбка была ледяной, неживой, и от неё по коже пробежала дрожь, будто по спине провели лезвием.

А сердце в моей груди остановилось ровно на секунду, чтобы затем бешено забиться вновь.