Тени трех лун. Наследница проклятия.

Сидя на кровати, я не могла оторвать взгляд от окна. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы вцепились в покрывало так сильно, что побелели костяшки. Казалось, прошла вечность — каждая секунда растянулась в резиновую ленту, готовую лопнуть, — прежде чем скрипнула дверь, и я на секунду отвела взгляд в её сторону.

Когда я снова посмотрела на окно — за стеклом была только ночь, тёмный лес и моё собственное бледное отражение. Парень исчез так же внезапно, как и появился. Словно его и не было. Словно я всё выдумала.

Но холод, оставшийся на коже, говорил об обратном.

В этот момент в комнату ворвалась девушка примерно моего возраста — но полная моя противоположность. Она не вошла, а влетела, как ураган, сбивая с пола невидимую пыль. Рыжие волосы торчали в разные стороны, на ней был растянутый свитер с оленем, а на ногах — пушистые носки с зайцами. Она активно жестикулировала свободной рукой, что-то говоря в трубку с лёгким британским акцентом, и в другой руке держала кружку с дымящимся чаем.

— ...нет, я серьёзно, он снова поставил светящийся кактус в коридоре, — говорила она в трубку, закатывая глаза. — Боже, этот парень с ума сойдёт...

Но когда она увидела моё лицо — застывшее, с расширенными зрачками, с остатками слёз на щеках, — она резко прервала разговор.

— Я перезвоню, — бросила она в трубку и отключилась, даже не попрощавшись.

Она поставила кружку на стол и шагнула ко мне. Теперь я видела её глаза — зелёные, как молодые листья, но в них не было весёлости. Только понимание.

— Я Роуз, твоя новая соседка. Ну или ты моя, — нервно посмеялась она, пытаясь разрядить обстановку. — Ты видела, да? — спросила Роуз без предисловий. — Красноглазого из Западного крыла.

Я только кивнула, и этот кивок дался мне с трудом — мышцы шеи затекли от напряжения.

— Не бойся, — она присела на краешек моей кровати, — он просто проверяет новеньких. Любит запугивать. Но если вернётся, — она наклонилась ближе, и её голос стал ниже, — лучше не смотреть ему в глаза и не перечить. Поняла?

— Почему? — выдавила я, чувствуя, как голос срывается на шёпот. — Кто он?

Роуз откинулась на спинку кровати, задумчиво теребя прядь волос.

— Он тот, чьё имя здесь лучше не произносить вслух, — её глаза на секунду потемнели. — Есть вещи, о которых мы говорим шёпотом, даже когда заперты в своей комнате.

На мгновение мне показалось, что сейчас она расскажет страшную тайну. Но потом её лицо озарила лукавая улыбка, и она рассмеялась — ярко, звонко, как колокольчик.

— Да ладно, мы же не в фильме ужасов! — она подмигнула. — Обычный зазнайка богатеньких родителей. Его семья — основатели этой школы, поэтому он и чувствует себя королём. И вся его компашка такие же. Они считают, что им всё позволено.

Она вскочила с кровати, подхватила кружку и протянула её мне. Я взяла её в ладони, и тепло разлилось по пальцам, согревая ледяные руки.

— Будешь ромашковый чай? — спросила она. — Помогает уснуть. И вообще, по моему опыту, чай лечит всё: от плохих оценок до неразделённой любви и вампиров за окном.

Я невольно улыбнулась. Она была такой живой, такой обычной, что это казалось неправильным в этом мире, полном магии и опасностей.

— Ромашковый? — переспросила я, сжимая кружку.

— Только у меня он с секретом, — Роуз наклонилась, заговорщицки понижая голос. — Немного мёда и щепотка... ну, не важно. Просто пей. Не отравишься, обещаю.

Я сделала глоток. Тёплый, сладкий, с травяной горчинкой. И правда — внутри стало спокойнее.

Мы ещё немного поболтали, пока я разбирала вещи. Роуз говорила без остановки: рассказывала о преподавателях, о том, в какой столовой лучше кормят, о том, что на третьем этаже живёт привидение, которое любит воровать носки, и что ни в коем случае нельзя открывать чёрную дверь в конце восточного коридора после полуночи.

Я слушала её вполуха, складывая футболки в шкаф, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает меня.

Когда я закрыла последний ящик, комната наконец стала выглядеть немного более обжитой. На подоконнике стояла кружка с недопитым чаем, на стене висело моё пальто, а на столе — фотография с мамой и папой. Я смотрела на неё и не могла понять, кто они теперь для меня — семья или чужие люди.

— Эй, — тихо сказала Роуз, и я обернулась. Она стояла у двери, уже в пижаме, и смотрела на меня без обычной игривости. — Ты в порядке?

Я хотела сказать «да». Но вместо этого сказала:

— Я не знаю.

Роуз кивнула, будто это был самый правильный ответ.

— В этой школе никто не знает, — сказала она. — Мы все ищем ответы на вопросы, которые даже не понимаем. Но, — она улыбнулась, но в этот раз мягко, по-настоящему, — хотя бы чай у нас всегда есть.

Она закрыла дверь, и я осталась одна. За окном шумел лес, а в груди всё ещё бился страх — но теперь рядом с ним жила крошечная искра тепла.

Я легла на кровать, сжимая в руках пустую кружку, и смотрела в потолок.

«Кто ты, красноглазый?» — прошептала я в темноту.

Ответа не было.

---

Яркие солнечные лучи уже давно озаряли комнату, пробиваясь сквозь щель в шторах и рисуя на полу золотые полосы, но я так глубоко провалилась в сон, что не замечала их.

Это чудесное мгновение покоя было прервано громким стуком в дверь — настойчивым, требовательным, не терпящим возражений.

Я нехотя открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Голова гудела, как после долгой бессонницы, а к горлу подкатывала тошнота. Я чувствовала себя разбитой после вчерашних потрясений. Каждое движение давалось с трудом, будто мышцы превратились в вату. Неуверенно встала и качающейся походкой направилась к двери.

Едва я коснулась ручки, как дверь приоткрылась сама собой, и в комнату влетела сложенная записка — будто её кто-то подбросил невидимой рукой. Я нагнулась, подняла её, развернула дрожащими пальцами. На жёлтой бумаге чётким, почти каллиграфическим почерком было выведено:

«Мисс Джилл. Явитесь к директору через час. Не опаздывайте.»

Ни подписи. Ни приветствия. Только строгий приказ.

Я вздохнула и посмотрела на часы на стене — большие, старинные, с маятником, который тикал слишком громко. Час. У меня есть час, чтобы привести себя в порядок.

Ванная комната оказалась крошечной, но вода была горячей, и я стояла под душем, пока пар не заполнил всё помещение. Я смотрела, как вода стекает по коже, и пыталась не думать о том, что меня ждёт. О том, что директор, возможно, знает больше, чем говорит. О том, что красноглазый парень из окна — не просто зазнайка, как сказала Роуз.

Но мысли всё равно возвращались к его улыбке. Ледяной, неживой. И к тому, как он смотрел на меня.

Я выключила воду и вытерлась, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале. Бледная. Глаза красные. Взгляд потерянный. «Ты справишься», — сказала я себе, но голос прозвучал неуверенно.

---

Ровно через час я стояла в коридоре, одетая в джинсы и свободный свитер, который взяла с собой из дома — единственную вещь, пахнущую привычным миром. Рядом со мной появился помощник — высокий худощавый мужчина в строгом костюме, с лицом, лишённым всяких эмоций. Он даже не представился, просто кивнул и жестом указал следовать за ним.

Мы пошли по коридорам, и я поняла, что Роуз была права: академия действительно живая.

Портреты на стенах не сводили с меня глаз. Старые маги в высоких воротниках, женщины с пронзительными взглядами — их глаза двигались, следя за мной, когда я проходила мимо. Один из них, седой старик с длинной бородой, даже приподнял бровь, когда я споткнулась о выступ на полу.

А лестница — я готова была поклясться — поменяла направление. Мы поднялись на третий этаж, а когда я обернулась, увидела, что лестница теперь ведёт вниз, хотя только что поднималась вверх.

— Не обращайте внимания, — сухо сказал помощник, даже не обернувшись. — Замок любит играть с новичками.

Я сглотнула и ускорила шаг.

---

Мы дошли до массивной двери — тёмного дерева, украшенного резными символами, которые я не могла понять. Они мерцали в полумраке коридора, будто живые. Помощник постучал три раза — ровно, сухо.

Изнутри раздался глухой голос:

— Войдите.

Помощник открыл дверь и жестом пропустил меня вперёд. Я вошла.

Кабинет оказался просторным, и первый же взгляд заставил меня замереть. Он был выполнен в стиле лофт: кирпичные стены, высокие потолки, огромные окна, выходящие на лес. Вместо привычных книжных шкафов — открытые полки с фолиантами и свитками. В углу стоял старый письменный стол, а на стене висели несколько портретов, которые, к счастью, не двигались.

Но главное — это запах. Тёплый, горьковатый, такой знакомый, что у меня на секунду защипало в глазах. Запах молотого кофе. Он напомнил мне о закусочной дяди Луи, о том, как мы с ним пили кофе по утрам в пустом зале, пока город ещё спал.

Я перевела взгляд на стол и увидела человека, стоящего перед ним.

Мужчина лет тридцати пяти с потрясающей внешностью: голубые глаза цвета летнего неба, тёмные широкие брови, идеально очерченные, и волосы, чёрные как уголь. Невысокий, но с такой фигурой, что даже строгая рубашка не скрывала силы плеч. Он стоял, чуть наклонив голову, и рассматривал меня с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.

— Добрый день, Джилл, — сказал он, и его голос оказался глубже, чем я ожидала. — Хорошо устроилась?

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова. Мне казалось, что он видит меня насквозь.

— Садись, — он указал на стул перед столом. — Разговор будет долгим.

---

Я села, чувствуя, как подо мной скрипит дерево. Директор обошел стол и опустился в кресло, сложив руки на столешнице. Его взгляд был внимательным, спокойным, но я чувствовала в нём странную тяжесть — будто он знал обо мне больше, чем я сама.

— Я знаю, что ты видела прошлой ночью, — начал он, и моё сердце пропустило удар. — И я знаю, что ты уже догадываешься: это не случайность. Тот, кто смотрел на тебя из леса, — он здесь не просто так.

— Кто он? — выдохнула я.

Директор на секунду задумался, затем его глаза потемнели.

— Его зовут... — он сделал паузу, — Роуэн. Он из древнего рода, который когда-то охотился на гибридов. Его семья — основатели этой академии. Но он — не просто наследник, Джилл. Он — носитель проклятия, которое передаётся в его роду. Он ищет тех, кто может его снять. И он считает, что это — ты.

Я сглотнула, чувствуя, как страх снова сжимает горло.

— Но я не умею ничего... Я не знаю даже, как пользоваться своей силой.

— Именно поэтому ты здесь, — директор наклонился вперёд, и его голос стал твёрже. — Ты научишься. Но учти: твоя сила — не просто дар. Она — ключ. И тот, кто владеет ключом, может открыть дверь, которую лучше оставлять закрытой.

Он замолчал, давая мне осознать эти слова. Затем выдвинул ящик стола и достал небольшой ключ — старый, бронзовый, с узором из ветвей.

— Это ключ от личного шкафа в библиотеке академии, — сказал он, протягивая его мне. — Там ты найдёшь информацию о своём происхождении. О том, что случилось в ту ночь, когда тебе было пять лет. О том, кто напал на твоих родителей.

Я взяла ключ, и он был тёплым на ощупь, будто его согрели в руках.

— Но помни: не всё, что ты узнаешь, — правда. Иногда то, что мы считаем фактами, — лишь версия, удобная для других.

Я сжала ключ в ладони, ощущая его тяжесть.

— И ещё одно, — директор посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в них не просто предупреждение, а почти отчаяние. — Никому не говори, что ты получила этот ключ. Даже Роуз. Даже родителям. Ты теперь одна в этом мире, Джилл. Но иногда одиночество — это единственный способ остаться в живых.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

— Всё, иди. Завтра начинаются занятия. И Джилл... — он бросил взгляд на портреты на стене, и на его губах снова появилась та странная улыбка. — Постарайся не разрушить ничего в первый день.

Я вышла из кабинета с ключом в руке, чувствуя, как он тяжелеет с каждой минутой.

---

Я вернулась в комнату за секунду — сама не помня, как преодолела коридоры и лестницы. Камень в горле, тремор рук и учащенное сердцебиение предвещали начало панической атаки, с которыми я борюсь на протяжении последнего года. Дыши, Джилл. Просто дыши. Сейчас главное — не сорваться. Не показать, что что-то не так.

Я перевела взгляд на Роуз. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, с книгой в руках и кружкой чая на тумбочке. Аромат ромашки и мёда заполнил всю комнату, и на секунду мне показалось, что я снова дома, на кухне мамы. Тёплый, уютный, такой нормальный запах. Запах мира, в котором не было магии, вампиров и проклятий.

Роуз подняла глаза и сразу же заметила моё состояние. Она тревожно нахмурилась, закрыла книгу и отложила её в сторону.

— Ну что? Как тебя встретил наш прекрасный директор? Он тебя не съел? — она попыталась улыбнуться, но в голосе сквозила тревога.

— Всё нормально, — сказала я и отмахнулась, чувствуя, как этот жест получается слишком резким, почти грубым. — Обычные вопросы. Откуда я, зачем приехала, как устроилась.

Роуз посмотрела на меня с сомнением, но ничего не сказала. Я отвернулась к своему шкафу, делая вид, что разбираю вещи, и незаметно засунула ключ в карман куртки. Он тяжело лёг в ткань, будто весил больше, чем казался. «Никому не говори. Даже Роуз».

В груди всё ещё колотилось сердце, но я заставила себя дышать ровнее.

— Завтра первые занятия, — нарушила тишину Роуз. — У нас магия эмоций и основы контроля. Преподаватель — мисс Харпер. Она строгая, но справедливая. Если не будешь зевать на её лекциях, она даже может тебя полюбить.

— Звучит... неплохо, — выдавила я, чувствуя, как слова даются с трудом.

— Ещё завтра будет общий сбор. — Роуз сделала глоток чая и добавила небрежно: — Придут все потоки. В том числе чистокровные вампиры из Западного крыла.

Я замерла. Перед глазами снова появилось лицо Роуэна — бледное, с алыми глазами и ледяной улыбкой.

— Значит, я его увижу, — тихо сказала я, скорее себе, чем ей.

— Его? — Роуз наклонила голову, и в её глазах мелькнула искра понимания. — А, ты про того, кто заглядывал в окно. Роуэна. Слушай, — она понизила голос, — директор... он что-то сказал тебе о нём? Я слышала, он предупреждает всех новеньких о Роуэне. Но сама ни разу не видела, чтобы он так волновался за кого-то, как за тебя.

Её слова застали меня врасплох. Я повернулась к ней и на мгновение задумалась. Она права. Элиан действительно выглядел взволнованным. Он говорил о Роуэне с такой осторожностью, будто боялся произнести что-то лишнее.

— Просто сказал, что он опасен. Что он ищет способ снять проклятие, — ответила я уклончиво. — Всё.

— Ага, — протянула Роуз, и я поняла, что она мне не верит. — Ладно. Если что — я здесь. И ты знаешь, где меня найти.

Она снова взяла книгу и углубилась в чтение, давая мне пространство.

---

Через час Роуз ушла в душ, и я осталась одна в комнате. Тишина давила на уши. Я достала телефон — единственную связь с моим старым миром. Экран засветился, и я увидела десятки уведомлений. Сообщения от мамы. Пропущенные от папы. И... уведомления от Рэйчел.

Я проигнорировала последние. Не сейчас. Не сегодня.

Я нажала на имя мамы, и через два гудка услышала её голос:

— Джилл! Слава богу, ты ответила! Мы так волновались! Ты добралась? Как ты? Всё хорошо? Отец говорит, что ты уже в академии, но он не рассказал подробностей, только что ты... — она запнулась, — что ты согласилась.

Я прислонила телефон к уху, чувствуя, как в горле снова встаёт ком. Мамин голос был таким родным, таким тёплым. И таким виноватым.

— Всё в порядке, мам. Я добралась. Комната хорошая, соседка милая. — я заставила себя улыбнуться, хотя никто этого не видел. — Правда. Всё хорошо.

— Мы так виноваты, дочка, — голос мамы дрогнул. — Мы не должны были скрывать от тебя столько лет. Если бы ты знала раньше, если бы мы подготовили тебя...

— Мам, — перебила я, — я не злюсь. Правда. Я просто... мне нужно время. Всё это слишком новое. Но я справлюсь.

В трубке повисла тишина. Я слышала, как мама пытается сдержать слёзы.

— Я люблю тебя, Джилл. Мы с отцом очень тебя любим.

— Я знаю, мам. Я тоже вас люблю.

Я услышала голос отца в трубке — он, видимо, взял телефон у мамы.

— Дочка, — его голос звучал хрипловато, — будь осторожна. В академии не все те, кем кажутся. И помни — ты сильнее, чем думаешь. У тебя в крови магия двух миров. Ты справишься.

— Спасибо, пап. — я сглотнула. — Я позвоню вам на днях. Берегите себя.

— И ты себя, Джилл.

Я сбросила вызов и уставилась на тёмный экран. В груди было тепло и пусто одновременно. С одной стороны — облегчение. С другой — тоска по дому.

Я сидела на кровати, сжимая телефон в руках, и не могла удержаться от того, чтобы не открыть Instagram. Пальцы сами нашли иконку приложения.

Первый пост — Рэйчел. На фото она и Дюк сидят в том самом кафе, где я нашла их. Они смеются, он обнимает её за плечи. Подпись: «Новое начало. Спасибо, что ты есть». Я смотрела на это фото, чувствуя, как внутри поднимается горькая волна. Моя лучшая подруга. Мой парень. Моя жизнь, которая превратилась в чужую.

Второй пост — видео в TikTok. Дюк танцует с Рэйчел, она кружится под его рукой, как когда-то кружилась я. Песня — та, что играла на моём восемнадцатилетии. Их лица сияли счастьем, а я сидела в темноте комнаты, в академии магии, чувствуя себя разбитой.

Я нажала на сторис. Там был совместный пост — они в парке, на том самом месте, где я целовалась с Дюком впервые. Рэйчел держит его за руку, а на заднем плане — наша скамейка. Та, на которой мы сидели с ней, когда она плакала у меня на плече после первой любви.

Пальцы задрожали, и я чуть не выронила телефон. Острая боль в груди, как удар ножом. В глазах защипало от слёз, и я закусила губу, чтобы не зарыдать. Снова. Снова предательство. Снова чувство, что меня вырезали из собственной жизни.

Я хотела закрыть приложение. Но не смогла. Пролистала ещё несколько постов. На одном из них — общая фотография, где мы втроём смеёмся в закусочной дяди Луи. Это было всего два месяца назад. Мы были счастливы. А теперь я смотрю на это фото и не узнаю себя. И не узнаю их.

Я закрыла телефон и отбросила его в сторону. Сердце билось так сильно, что я слышала его в ушах.

«Они никогда не были моими», — подумала я. — «Никогда».

---

Я подошла к окну. Лес за стеклом был тёмным, почти чёрным. Деревья качались от ветра, и их тени плясали на стенах. Я смотрела в ночь и чувствовала странное спокойствие, хотя знала, что он где-то там. Наблюдает.

А потом я увидела его. Роуэн стоял на опушке леса, прямо на границе между деревьями и полем. Он не улыбался. Не делал угрожающих жестов. Он просто стоял и смотрел на меня пустым, холодным взглядом. И в этом взгляде не было ни злости, ни насмешки — только странная, выжидающая тишина.

Я смотрела на него, чувствуя, как по коже пробегает мороз. Но на этот раз я не отступила. Я стояла, сжимая ключ в кармане, и смотрела в ответ, пока он не растворился в темноте леса, как тень.

Я легла в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза.

«Завтра я узнаю правду», — прошептала я в темноту.

И заснула под тихий шум леса, сжимая в руке ключ, который должен был открыть мне прошлое.