Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Суббота выдалась тихой.

Эллисон спустилась в Большой зал одна позже обычного, и её встретила непривычная тишина. Зал был почти пуст — лишь несколько студентов сидели за столами своих факультетов, лениво ковыряясь в тарелках. Большинство предпочло отсыпаться в этот выходной.

Она села за свой стол, взяла чашку чая и уставилась в окно. Снег снова падал, укрывая замок белым покрывалом. Она почти привыкла к этому виду — к тому, как снежинки кружились в воздухе, как они оседали на подоконниках и деревьях.

Теодора не было за завтраком. Как и Блейза с Драко. Видимо, они тоже предпочли поспать подольше. Или просто не хотели спускаться в пустой зал. Эллисон не знала и не хотела знать.

Она доела тост, допила чай и, не задерживаясь, направилась в библиотеку. Она взяла с собой книгу, которую давно хотела прочитать — «Тени забытых ритуалов» — и устроилась в самом дальнем, тёмном углу где её никто не мог найти.

Всё утро она провела в библиотеке. Читала, делала заметки, иногда смотрела в окно за которым всё так же падали снежные хлопья.

Вокруг неё было тихо и пусто. Мадам Пинс изредка проходила между стеллажами, проверяя порядок. Эллисон чувствовала себя почти забытой. И в этом было что-то успокаивающее.

Она настолько углубилась в чтение, что потеряла счёт времени. Книга оказались на удивление увлекательной — истории о древних магических практиках, о символах, которые использовались задолго до основания Хогвартса, о магии, которая исчезла вместе с теми, кто её создавал. Девушка проводила пальцем по пожелтевшим от времени страницам, вчитываясь в каждое слово.

Она не заметила, как двое старшекурсников из Гриффиндора шумно зашли в библиотеку, на что получили гневное шипение Пинс.

Они о чём-то переговаривались, смеялись, и их голоса эхом разносились под высокими сводами. Эллисон подняла голову, нахмурившись, и увидела, как они бросили на неё взгляды.

Один из них был темноволосый. С острыми чертами лица и высоким ростом. Он заметил на её мантии герб Слизерина. Его лицо исказила гримаса отвращения, он фыркнул и что-то тихо сказал своему другу. Эллисон не слышала слов, но по его взгляду поняла — он презирает её за факультет.

А вот второй, рыжий парень с зелёными глазами и лёгкой ухмылкой на губах, посмотрел на неё совсем иначе. Он был заметно ниже своего друга. Примерно на голову, но это, казалось, совсем его не смущало. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на пухлых губах, и в них мелькнуло что-то почти флиртующее. Она почувствовала, как по коже пробежал холодок.

Они прошли мимо её столика, и рыжий, замедлив шаг, протянул руку. Эллис не успела среагировать — его пальцы мягко скользнули по её шелковистым волосам, едва касаясь и нагло усмехаясь.

Его друг закатил глаза, явно раздражённый поведением приятеля, и дёрнул его за рукав, увлекая вглубь библиотеки.

Эллисон замерла, чувствуя, как прикосновение чужих пальцев всё ещё отдаётся на коже. Она медленно выдохнула, затем закатила глаза и покачала головой.

— Мудила, — прошептала она и снова уставилась в книгу, пытаясь вернуть утраченную концентрацию.

***

Закончив читать, она закрыла том и поднялась с места. Ей нужно было поставить книгу обратно на своё место. Смит направилась в конец библиотеки, где стояли высокие стеллажи с древними фолиантами. Все полки были забиты книгами, и только на верхней полке оставались свободные места.

Девушка встала на носочки и попыталась запихнуть книгу на место, но роста снова не хватило.

Как назло, мимо неё как раз проходили те самые Гриффиндорцы. Зелёноглазый усмехнулся, заметив её попытки. Он подошёл к ней сзади слишком близко, и его противный голос раздался прямо у её уха:

— Помочь?

Она вздрогнула, но не успела ответить. Парень уже взял книгу из её рук, поднимая её наверх и убирая на место. Он сделал это специально медленно, и её тело на мгновение прижалось к его идиотской груди. Она почувствовала его дыхание на своей щеке.

Эллисон замерла. И в этот момент перед её глазами всплыла другая картина. Тот самый день в библиотеке, когда она также пыталась достать книгу. И Теодор, который стоял позади неё, такой же близкий, но не касающийся. Он не прижимался к ней. Он просто стоял, и в его взгляде не было ни капли пошлости, только лёгкая насмешка и что-то тёплое, что она тогда не хотела замечать. А этот... этот рыжий был совсем другим. От него пахло дешёвым одеколоном, самоуверенностью и пошлостью. Его прикосновения были липкими, чужими.

Эллисон резко развернулась и оттолкнула парня от себя.

— Придурок. В следующий раз даже не думай трогать меня своими гриффиндорскими руками, — брезгливо бросила она, глядя на него с ледяным презрением.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из библиотеки, не оглядываясь.

Брюнет, стоявший у стеллажа напротив и наблюдавший за всей сценой, хмыкнул.

— Так тебе и надо, идиот. Нечего заглядываться на Слизеринок.

Зелёноглазый фыркнул, но ничего не ответил.

Эллисон вышла из библиотеки, чувствуя как холодный воздух коридора ударил ей в лицо. Она остановилась на мгновение и выдохнула.

Когда Смит отошла достаточно далеко, она почувствовала, что в её кармане лежит что-то чужое. Она достала это и увидела записку.

«Ты ещё красивее, когда злишься. Передавай привет своему Слизеринскому дружку.»

Эллисон в замешательстве моргнула, глядя на текст. Она перечитала его несколько раз, пытаясь понять, что он имеет в виду. Слизеринский дружок? Она перебрала в голове всех, с кем общалась, но ни один из них не подходил под это описание.

Неужели Нотт? Но они даже не друзья. Они просто... знакомые. Люди, которые иногда разговаривают. Иногда стоят на башне и смотрят на звёзды. Иногда спорят и колко друг друга подкалывают. Но не друзья. Она никогда не называла его другом. И он никогда не называл её подругой.

Она нахмурилась, чувствуя, как внутри неё поднимается раздражение. Зачем этот Гриффиндорец вообще передаёт ему привет? Он даже не знает Теодора. Или знает?

Эллисон сжала записку в руке, не понимая что происходит. Она не понимала, почему этот зелёноглазый придурок вообще решил, что у неё есть какой-то «дружок».

Эллис спрятала записку в карман и пошла дальше. Мысли путались, но она решила, что не будет думать об этом сейчас. Она разберётся с этим позже. Когда голова будет яснее.

***

Сумерки за окном начали сгущаться, окрашивая небо в глубокие синие и фиолетовые оттенки. Декабрьский день стремительно угасал, уступая место ночи. Она почти машинально направилась к лестнице, ведущей на Астрономическую башню.

Она не знала, зачем идёт туда. Наверное, просто чтобы подышать свежим воздухом. Чтобы привести мысли в порядок. Она не ждала, что Тео будет там.

Она поднялась на башню, и холодный ветер коснулся её лица, подхватив волосы. Эллисон уже хотела сделать шаг вперёд, но остановилась.

Нотт сидел на полу башни, свесив ноги вниз прямо у края. В его зубах была зажата ванильная сигарета, и дым медленно поднимался вверх, тая в морозном воздухе. Его волосы были растрёпаны, спутаны — как будто он только что встал с кровати. Рубашка была чуть помята, несколько пуговиц расстёгнуты. Вид у него был сонным, расслабленным, словно он весь день провалялся в кровати и только сейчас решил выбраться на свежий воздух.

Вид был... милым.

Эллисон усмехнулась собственным мыслям. Она никогда не думала, что сможет назвать Теодора Нотта милым. Но сейчас, сидя на холодном полу башни, с растрёпанными волосами и помятой рубашкой, он казался почти беззащитным.

Она подошла ближе, а он услышал её шаги. Тео лениво повернул голову, и в его глазах мелькнула та самая тёплая искра. Он выдохнул дым и слегка приподнял уголки губ.

— Смит, — сказал он, вынимая сигарету изо рта. — А я уж думал, ты сегодня не придёшь.

Девушка села рядом с ним на холодный камень, свесив ноги вниз.

— Я всегда прихожу, соня.

Теодор приподнял бровь, услышав своё же прозвище.

— Ты только что назвала меня Соней? — переспросил он.

— Ты выглядишь как милая соня, — сказала она, кивая на его помятую рубашку и растрёпанные волосы. — Весь день проспал?

Он усмехнулся и снова затянулся сигаретой.

— Почти, — признался он. — Вчера поздно лёг.

Она не стала ничего отвечать. Лишь слегка кивнула, отводя взгляд на звёзды. Тишина между ними затянулась тугим узлом, но никто из них не чувствовал неловкость.

А Эллисон резко вспомнила.

— Точно! — воскликнула она довольно громко, резко повернувшись к нему. Её глаза расширились, и она чуть не ударила его локтем.

Теодор вздрогнул от неожиданности и уставился на неё с лёгким удивлением.

— Что?

Эллисон быстро понизила голос, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций.

— Я хотела тебе кое-что сказать.

Она полезла в карман и достала сложенную записку, протягивая её Нотту. Он посмотрел на неё с лёгким замешательством, затем взял бумагу и развернул. Его глаза пробежали по строчкам, и на его лице отразилась смесь удивления и непонимания.

— «Ты ещё красивее, когда злишься. Передавай привет своему Слизеринскому дружку», — прочитал он вслух, затем поднял на неё взгляд. — Что за хрень?

Эллисон закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Сегодня в библиотеке были двое гриффиндорцев, — начала она, скрещивая руки на груди. — Один из них — высокий брюнет, смотрел на меня так, будто я была чем-то отвратительным из-за факультета. А второй... рыжий или же русый. Он подошёл ко мне, когда я пыталась поставить книгу на верхнюю полку. Полез помогать, прижался сзади. Та еще скотина.

Теодор слушал её, и его челюсть слегка сжалась. Он смотрел на неё, ожидая продолжения.

— А потом, когда я уже уходила, я нашла это в кармане, — сказала она, кивая на записку. — Он успел подсунуть её.

Нотт опустил взгляд на бумагу в своей руке, затем снова поднял глаза на девушку.

— Опиши мне его, — сказал он, и в его голосе появилась какая-то новая нотка, которую она не могла распознать.

— Описать?

— Да, — сказал он, глядя на неё в упор. — Что за рыжий? Как выглядит?

Эллисон задумалась, вспоминая детали.

— Ну... невысокий. На голову ниже своего друга. Зелёные глаза, наглый взгляд. Весь такой... самодовольный. Рыжие волосы, торчат в разные стороны. Голос противный. Слишком сладкий для такого типа.

Тео кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла прочитать. Он снова посмотрел на записку, сжал её в руке, и его лицо стало спокойным, а голос почти безразличным.

— Я знаю его.

Смит приподняла бровь.

— Знаешь?

— Это Кормак Маклагген, — сказал он, пряча записку в свой карман. — С Гриффиндора. Идиот, который считает, что мир крутится вокруг его башки в которой нет мозгов.

Он замолчал, и между ними снова повисла тишина. Но в этой тишине уже не было спокойствия. Только напряжение, которое висело в воздухе.

Девушка нахмурилась, глядя на него. Её взгляд стал пристальным, почти изучающим. Она смотрела на его лицо, пытаясь найти ответ на вопрос, который не давал ей покоя.

— Почему он передавал привет тебе? — спросила она прямо. — Вы знакомы? Что между вами произошло?

Тео усмехнулся, но в его усмешке не было привычной ленивой насмешки. Он покачал головой и пожал плечами, отводя взгляд к ночному небу.

— Понятия не имею, — сказал он, и его голос звучал без эмоций. — Спрашивай у него.

Эллис закатила глаза, чувствуя, как внутри неё поднимается волна раздражения. Она смотрела на него, ожидая, что он добавит что-то ещё, объяснит, почему тот идиот вообще решил, что между ними есть хоть какая-то связь. Но Тео молчал. Он просто сидел, глядя на звёзды, и делал вид, что его это не касается.

— Ты серьёзно? — спросила она, и в её голосе послышались стальные нотки. — Я рассказала тебе эту историю только для того, чтобы спросить, почему он передавал тебе привет. А ты просто отмахиваешься?

Нотт повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то, что она не могла прочитать — Ревность? Раздражение? Она не знала.

— Я сказал тебе, что не знаю, — ответил парень. — Я не понимаю, что у него в голове. Если хочешь знать, почему он это сделал — спроси у него сама.

Эллисон сжала губы, а затем фыркнула — громко, с вызовом, и, недолго думая, слегка ударила его кулаком в плечо. Не сильно, скорее для того, чтобы выпустить пар.

— Ты невыносим, — сказала она, но в её голосе уже не было злости. Только усталое раздражение.

Теодор усмехнулся, потирая плечо, хотя удар он почти не почувствовал.

— А ты вспыльчивая, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Только что я был милым, а теперь уже невыносимым. Ты определись.

— Не говори глупости, Нотт — ответила она, но уголок её губ всё же дрогнул.