Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Белые хлопья падали день за днём, укрывая замок толстым одеялом, и даже самые мрачные коридоры казались светлее. Эллисон смотрела в окно гостиной, наблюдая, как снежинки кружатся в вечернем воздухе.

Она думала о нём.

Это уже не раздражало её так, как раньше. Она привыкла. Привыкла к тому, что его лицо всплывает в её мыслях. Привыкла к тому, что её рука тянется к карману, где лежит его записка — та, что он оставил вчера на её столе: «Соня, не скучай без меня».

Она усмехнулась, вспоминая его почерк.

Прошло три дня с их разговора на башне. Три дня, в течение которых она не видела его — он куда-то исчез. Не было его на завтраках, не было на уроках. Даже Блейз, когда она спросила его в коридоре, лишь загадочно улыбнулся и пожал плечами.

— У него дела, детка. Не переживай, он вернётся.

— Я и не переживаю, — ответила она тогда, но Забини только усмехнулся и ушёл, оставляя её наедине с вопросами.

Теперь она стояла у окна, и внутри неё зарождалось странное беспокойство. Она не хотела себе в этом признаваться, но она ждала его. Каждый вечер она поднималась на башню, но он не приходил. Каждое утро она искала его взглядом в Большом зале, но его место пустовало.

И теперь она злилась. На себя. На него. На то, что он заставлял её ждать.

***

На четвёртый день он появился.

Эллисон сидела в библиотеке — на этот раз в том самом месте, где они сидели вместе. Она пыталась читать, но слова не складывались в предложения. Она чувствовала его ещё до того, как увидела.

Когда она подняла глаза, он уже стоял напротив неё. Его волосы были растрёпаны, как всегда — видимо, он даже не удосужился привести себя в порядок перед тем, как искать её.

Но её взгляд сразу упал на его руки.

Костяшки были разбиты. Свежая кровь уже запеклась, но кое-где ещё виднелись алые капли. Он держал руки в карманах, но когда он потянулся к стулу, чтобы сесть, она успела заметить это.

Эллисон тяжело вздохнула, не сводя с него взгляда.

— Ты придурок, — сказала она, и в её голосе не было привычной колкости. Только глухая, почти неконтролируемая злость. Она догадывалась что он сделал.

Тео усмехнулся, садясь напротив неё, и его улыбка была ленивой, почти беззаботной, будто он не разбил себе руки, а просто опоздал на завтрак.

— Приятно тебя видеть, Смит. А я уж думал, ты соскучилась.

Девушка почувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Он стоял перед ней, разбитый, растрёпанный, с этими дурацкими костяшками, и делал вид, что ничего не произошло. И от этого она хотела одновременно ударить его и обнять. Она сдержала оба порыва.

— Ты где был? — спросила Смит, скрещивая руки на груди и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Четыре дня. Четыре дня тебя не было.

— Скучала? — спросил Нотт с той же усмешкой.

— Я просто заметила твоё отсутствие.

— Значит, скучала, — он кивнул с довольным видом. — Понял. Принял. Запомнил.

Эллис закатила глаза, но уголок её губ дрогнул. Она не хотела этого показывать, но он увидел. Он всегда видел её улыбку, даже когда она прятала её. Его глаза чуть потеплели, и он откинулся на спинку стула, глядя на неё с тем самым выражением, от которого у неё внутри всё переворачивалось.

— Ты снова разбил костяшки, — сказала она, кивая на его руки.

Он опустил взгляд на свои пальцы, словно снова только что заметил их состояние, и безразлично пожал плечами.

— Так вышло.

— Так вышло? — переспросила она. — Что ты наделал, Нотт?

— Ничего особенного, — ответил он, пряча руки обратно в карманы, но она уже видела достаточно. — Просто...

— Не говори мне «просто случайность», — перебила она, подаваясь вперёд. — Я не вчера родилась. Рассказывай.

Теодор вздохнул, явно не собираясь вдаваться в подробности, но Эллис смотрела на него с таким упорством, что он понял — отмазаться не получится.

— Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. — Я нашёл твоего рыжего приятеля.

Эллисон нахмурилась, хотя внутри неё всё сжалось.

— Маклаггена?

— Его самого, — кивнул Нотт. — В коридоре на третьем этаже. Он как раз хвастался перед своими гриффиндорцами, как легко соблазнить слизеринку в библиотеке. Я решил, что это хороший повод для разговора.

— Какого разговора? — спросила она, и в её голосе появилась та самая стальная нотка, которую он полюбил.

— Разъяснительного, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Объяснил ему, что если он ещё раз подойдёт к тебе, его руки перестанут быть его собственными.

— Ты ударил его?

— Я просто наглядно продемонстрировал, что будет, если он не послушается.

Смит смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается волна эмоций. Она хотела спросить про реакцию Маклаггена, про то, что именно произошло, но она знала — он не расскажет. Он отмахнётся шутками, переведёт всё в насмешку.

— И что он сказал? — спросила она, всё же не удержавшись.

Теодор усмехнулся, потирая разбитые костяшки большим пальцем.

— Сказал, что он не думал, что ты чья-то, — ответил он. — Я сказал ему, что теперь он знает. И что в следующий раз он запомнит это не только головой, но и другими частями тела.

Эллисон приподняла бровь, стараясь не показать, как ей приятно это слышать. Но её улыбка — та самая, которую она не могла контролировать, — всё же дрогнула.

— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты угрожал ему из-за меня?

— Я защищал свою соню, — сказал Тео с лёгкой улыбкой, и в его глазах мелькнула тёплая искра.

Она снова закатила глаза, но внутри неё разлилось то самое тепло, которое она так долго прятала. Эллис хотела сказать что-то колкое, чтобы сохранить дистанцию, но она больше не могла притворяться.

— Ты идиот.

Он усмехнулся, и его руки снова легли на стол. Она заметила, как он сжал пальцы, и его костяшки снова начали кровоточить.

— Дай сюда свои руки, — сказала Эллисон, протягивая ладонь.

Он приподнял бровь, но подчинился, осторожно вкладывая свои разбитые пальцы в её ладонь. Она взяла его руки в свои, разглядывая его костяшки.

— Ты опять не наложил заживляющее.

— Забыл, — сказал он с усмешкой. — Ждал, пока ты снова сваришь мне зелье.

Она фыркнула, но не убрала рук. Она провела пальцем по его костяшке, ощущая шершавость запёкшейся крови и теплоту его кожи. Он смотрел на неё — на то, как она касается его ран, как её пальцы почти невесомо скользят по его рукам. И в его взгляде не было игры.

— Спасибо, — тихо сказала девушка.

Он приподнял брови, удивлённый.

— За что?

— Ты сам знаешь за что, — ответила она, поднимая на него глаза. — ты не должен был этого делать. И всё равно сделал.

Теодор сжал её пальцы в ответ, и его улыбка стала мягче.

— Всегда пожалуйста, соня.

Она должна была отпустить его руки. Должна была вернуться к книге, сделать вид, что ничего не произошло. Но она не сделала этого. Она просто сидела, держа его руки в своих, и чувствовала, как мир вокруг них перестаёт существовать. Библиотека была пуста, они сидели в тишине, глядя друг на друга. И в этой тишине было больше смысла, чем в сотне слов.

Эллисон мягко сжала его руки в своих — тёплые, с разбитыми костяшками, которые она держала так осторожно, будто боялась сделать больно.

— Мне пора, — сказала она наконец, не разжимая пальцев.

Теодор приподнял бровь, глядя на неё с лёгким удивлением.

— Уже?

— Дафна будет искать меня, — ответила девушка, хотя это было не совсем правдой. Просто ей нужно было время, чтобы переварить всё, что произошло. — Мы договаривались встретиться после ужина.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула лёгкая тень разочарования.

— Ясно. Нельзя заставлять ждать твою любимую Гринграсс. — Нотт отпустил её руки, и она почувствовала, как холодный воздух коснулся её пальцев, которые ещё хранили его тепло.

Она поднялась, но на мгновение задержалась у его стула. Она смотрела на его разбитые костяшки, на его уставшее лицо, на эту дурацкую улыбку, которая делала его почти уязвимым.

— Я сварю зелье завтра, — сказала Эллисон. — Принесу тебе на завтрак.

Тео улыбнулся одним уголком губ.

Смит развернулась и направилась к выходу из библиотеки. На пороге она обернулась и бросила короткий взгляд на него. Он всё ещё сидел за столом, глядя ей вслед. И в его глазах было то самое выражение, которое она видела на башне — тёплое, почти нежное, которое она так боялась признать.

Эллис вышла из библиотеки, и дверь закрылась за ней с тихим стуком. В коридоре было пусто и тихо. Только снег падал за окнами, и его белые хлопья кружились в свете магических свечей, освещавших каменные стены.

Она остановилась на мгновение, прислонившись к холодной стене, и закрыла глаза. Сердце билось где-то в горле, и она чувствовала, как внутри неё всё дрожит.

Эллисон открыла глаза и пошла в гостиную, чувствуя, как его взгляд всё ещё преследует её даже за закрытой дверью.

Когда она вошла в свою комнату, Дафна уже сидела на её кровати, скрестив ноги, с чашкой чая в руках. Она подняла голову, и на её лице появилось выражение, которое Эллисон научилась распознавать за годы дружбы — смесь любопытства и лёгкого беспокойства.

— Ну наконец-то, — сказала Дафна, ставя чашку на тумбочку. — Я уже начала думать, что с тобой что-то случилось. Или что ты снова засела в библиотеке с одной из своих скучных книг.

Эллисон закатила глаза, снимая мантию и вешая её на спинку стула.

— Мои книги не скучные, — сказала она, потянувшись к шкафу за пижамой. — Они просто... сложные. Некоторые вроде тебя, не способны их оценить.

— Конечно-конечно, — усмехнулась Дафна, наблюдая, как подруга переодевается. — Только ты и твои «сложные» книги. И ещё, наверное, Нотт.

Эллисон ничего не ответила. Она натянула пижамную рубашку и отвернулась, делая вид, что занята складыванием мантии.

Дафна несколько мгновений выжидающе смотрела на неё, но Смит молчала.

— И где ты была? — спросила блондинка, не выдержав.

Эллисон вздохнула, заправляя волосы за уши, и, не оборачиваясь, ответила:

— Устала, Даф. Давай завтра, хорошо? Я расскажу тебе всё за завтраком.

Гринграсс приподняла бровь, но, увидев уставший вид подруги, не стала настаивать.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь и направляясь к своей кровати. — Но завтра ты расскажешь мне всё, — она улыбнулась, забираясь под одеяло. — Спокойной ночи.