Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Теодор вернулся.

Эллисон заметила его за завтраком - он сидел на своём обычном месте между Блейзом и Драко. На первый взгляд всё было как всегда: он лениво помешивал кофе, изредка бросал короткие фразы в сторону Забини, который что-то эмоционально рассказывал, и смотрел в свою тарелку с привычным выражением скуки.

Но что-то было не так. Эллисон чувствовала это каждой клеткой своего тела. Он был задумчивым и напряжённым. Его плечи были чуть сжаты, челюсть слегка заострена. Он быстро прятал это за маской безразличия, но она видела. Она научилась видеть то, что он прятал.

На Зельеварении он сидел рядом с ней, как обычно, но не сказал ни слова. Ни одной колкости. Ни одной насмешки. Он просто молча нарезал ингредиенты и следил за котлом, не глядя на неё.

Эллисон хотела спросить. Хотела дотронуться до его руки, заставить его посмотреть на неё. Но она не сделала этого. Она сидела рядом и работала в тишине, изредка поджимая губы и чувствуя, как между ними висит что-то невысказанное.

Вечером она не пошла на ужин. Она сидела в гостиной, глядя на огонь в камине, и ждала. Ждала, когда наступит ночь.

***

После отбоя она бесшумно поднялась с кровати, надев мантию. Она не колебалась. Не сомневалась. Она просто знала, что он будет там. И она не ошиблась.

Когда Эллис ступила на площадку Астрономической башни, она сразу увидела его. Тео стоял у перил, как всегда. Но в этот раз она не замерла, не задержала дыхание. Она просто подошла ближе, пока не остановилась рядом с ним.

Ветер играл с его тёмными волосами, делая его взгляд ещё более задумчивым. Между его пальцев тлела сигарета. Не привычная, с запахом табака, а другая - с лёгким, сладковатым ароматом ванили, который разносился вокруг.

Несмотря на его внешнюю расслабленность, он был напряжён. Его плечи были натянуты, словно он нёс невидимый груз. Пальцы сжимали сигарету сильнее, чем нужно, казалось, что та вот-вот сломается пополам.

Эллисон не стала церемониться.

- Где ты был вчера? - спросила она прямо, без предисловий.

Теодор медленно повернул голову и посмотрел на неё. На его губах появилась та самая ленивая, насмешливая улыбка, которую она так хорошо знала.

- Переживала? - спросил он.

Эллисон сухо усмехнулась.

- Переживать о тебе? - переспросила она. - Нотт, у меня есть дела поважнее, чем ждать, когда ты соизволишь появиться.

Теодор усмехнулся и затянулся сигаретой, быстро пряча одну руку в карман от холода. Он выпустил дым медленно, почти лениво, и струйка ванильного дыма мягко коснулась её лица.

- Звучит правдоподобно, - сказал он. - Но ты всё равно пришла.

- Любопытство, - пожала плечами Эллис. - Иногда оно перевешивает здравый смысл.

Он смотрел на неё несколько секунд, а затем коротко, без подробностей, ответил:

- У отца.

Эллисон кивнула, не удивлённая. Она и так знала, что ответ будет каким-то общим. Они же не друзья.

- Понятно, - сказала она, опираясь на перила и глядя на звёзды. - Ну, раз ты жив и почти здоров, я пойду.

Она уже собралась развернуться, когда её взгляд случайно упал на его руку. Ту, что он держал в кармане. Сейчас он вытащил её, чтобы затушить сигарету о перила, и Эллисон заметила это.

Костяшки его пальцев были разбиты. Кожа на них была содрана до крови, кое-где запекшейся, а кое-где ещё свежей. Тео держал эту руку в кармане, будто пытался скрыть то, что не хотел показывать. И случилось это видимо недавно, ведь на Зельеварении она нечего не заметила.

По его лицу было невозможно понять, что он чувствует. На нём не было ни боли, ни сожаления, ни даже лёгкого недовольства. Он выглядел так, будто это было не его рука, а чужая. И его это совершенно не волновало.

Эллисон замерла на мгновение, разглядывая его разбитые костяшки. И чем дольше она смотрела, тем отчётливее понимала, что эти ссадины и кровь, вопреки ожиданиям, делали его руки ещё красивее. Более элегантными. Каждая царапина, каждая содранная участок кожи подчёркивали аристократичную утончённость его пальцев - длинных, с идеальными пропорциями, с чёткими венами, которые проступали под бледной кожей. Контраст между грубой, почти дикой силой и утончённостью его рук создавал странное, завораживающее зрелище. Будто его руки рассказывали историю, которую он сам никогда не произнесёт вслух.

Она поймала себя на мысли, что он выглядит ещё привлекательнее с этими разбитыми костяшками. И это раздражало её сильнее, чем его молчание.

- Что это? - спросила она, кивая на его руку.

Нотт перевёл взгляд на свои пальцы, будто только что заметил их состояние. Он безразлично пожал плечами.

- Ничего, - ответил он. - Просто глупая случайность.

- Случайность, - повторила она с лёгкой усмешкой. - Нотт, у тебя костяшки разбиты в кровь. Ты выглядишь так, будто врезал по стене. Или по чьему-то лицу.

Он ничего не ответил. Он просто спрятал руку обратно в тёплый карман штанов, и его лицо осталось таким же безразличным.

- Тебе пора идти, - сказал он. - Слишком много вопросов задаёшь.

Эллисон смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается знакомое любопытство. Ей было интересно, что произошло. Кто или что заставило его разбить костяшки о чью-то челюсть. Но она понимала: он не расскажет. Не ей. Они не были настолько близки.

- Как скажешь, - сказала она. - Но в следующий раз, когда будешь нарываться на драку, хотя бы наложи заклинание на руки.

Он усмехнулся - едва заметно, без привычной ленивой насмешки, прежде чем саркатично пробормотать:

- В следующий раз так и сделаю.

Она не обернулась. Не предложила помощь. Она ушла, оставляя его стоять на башне одного. В тишине, без лишних вопросов. Словно её вообще тут не было.

Но внутри неё всё ещё стояла картина его разбитых рук. И она не могла перестать думать о том, как странно красиво это выглядело.

***

На следующее утро Теодор спустился в Большой зал на завтрак, делая вид, что ему нет никакого дела до того, что происходит вокруг. Драко был не в настроение, в отличие от Блейза который пытался развеселить блондина своими шуточками, но в ответ получал ледяные глаза Малфоя.

Тео, похоже сам был не очень-то жизнирадостным сегодня. Зевнув, он потянулся за сахарницей, но его пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Он опустил взгляд и увидел маленький пузырёк с зелёной жидкостью, стоящий прямо у его тарелки. Рядом с ним лежала записка, сложенная вчетверо. Его брови взлетели вверх, но опустились также быстро как и поднялись.

Он развернул её и узнал почерк. Аккуратный, чуть наклонный, с длинными хвостиками у букв - но не его. Другой. Женский. Эллисон.

«Для костяшек. Заживляет за пару часов. Сварила сама. Не думала, что ты такой неосторожный, Нотт.

Догадайся сам от кого».

Нотт усмехнулся, глядя на строчку «догадайся сам от кого». Это было так очевидно, что даже смешно. Он перевёл взгляд на пузырёк, затем снова на слова. Она не забыла, что он разбил костяшки. Она запомнила. И она сварила ему зелье. Сама. Собственными руками. Его настроение невольно поднялось.

Он поднял голову и посмотрел в сторону стола, где сидела Эллисон. Она сидела с Дафной, пила чай и смотрела в окно, делая вид, что её не интересует его реакция. Но он видел, как она слегка прикусила губу, когда он взял пузырёк в руки.

Теодор сжал записку в руке, чувствуя, как внутри него поднимается странное тепло. Он хотел сказать себе, что это ничего не значит. Что она просто решила помочь, потому что ей было нечего делать. Что это не проявление заботы. Просто... вежливость.

Но он не мог заставить себя поверить в это. Потому что она сварила ему зелье. Сама. И оставила записку с почти колкими, но тёплыми словами.

Он спрятал пузырёк и записку в карман и ничего не сказал. Но когда он снова поднял взгляд на её стол, она наконец посмотрела на него. Кратко, почти незаметно. И уголок её губ слегка дрогнул.

Он отвернулся первым, но внутри него разлилось что-то новое - что-то, что он пытался отрицать.