Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Каждое утро, просыпаясь, Эллисон ловила себя на мысли, что она слишком много думает о нём. Каждый вечер, засыпая, она прокручивала в голове их разговоры. Это начинало пугать её — насколько сильно он занял её мысли.

— Ты сегодня какая-то рассеянная, — заметила Дафна за завтраком, пододвигая к ней тарелку с тостами. — Опять думаешь о Нотте?

— Нет.

Дафна усмехнулась, но ничего не сказала. Она просто взяла свою чашку с чаем и сделала глоток, глядя на подругу поверх края.

Эллисон отвела взгляд и уставилась в свою тарелку. Она действительно думала о нём. О том, как он сидел напротив неё в библиотеке, как его глаза блестели при свете магических свечей, как он улыбнулся, когда она назвала его невыносимым.

— Он сегодня не пришёл на завтрак, — вдруг сказала Дафна, словно прочитав её мысли.

Эллис подняла голову и обвела всех студентов Слизерина взглядом. Теодора действительно не было. Блейз сидел с Драко, лениво помешивая кофе и читая «Ежедневный пророк». Малфой разговаривал с Гойлом, не обращая внимания на пустое место рядом с ним.

— Мне всё равно, — сказала Эллисон, возвращаясь к еде.

— Конечно, — протянула Дафна с едва заметной улыбкой.

***

Утро тянулось бесконечно. Сначала Трансфигурация, потом Защита от тёмных искусств, потом Зельеварение. Эллисон старалась сосредоточиться на уроках, но её мысли то и дело возвращались к Нотту.

На Зельеварении она села за свою парту, и когда оглянулась, чтобы найти его взглядом, его место оказалось пустым. На соседней парте сидел Блейз, который что-то записывал в пергамент, и, кажется, не замечал её.

Весь урок она работала в паре с Дафной, но делала это механически, почти не думая о том, что делает. Её взгляд то и дело возвращался к пустому месту за соседней партой.

Когда прозвенел звонок, Эллисон собрала вещи быстрее обычного и направилась на следующий урок — Прорицание. Она не любила этот предмет. Слишком много туманных предсказаний и слишком мало реальной магии. Но сегодня ей было всё равно.

Она вошла в класс и сразу заметила Блейза. Он сидел за одним из столиков, развалившись на стуле и лениво перелистывая учебник. Рядом с ним было пустое место.

Эллисон, не раздумывая, направилась к нему и села на соседний стул рядом с ним. Блейз поднял на неё взгляд, и на его лице появилась та самая насмешливая улыбка, которую она видела у Тео, но с чуть другой интонацией.

— Смит, — протянул он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ты место не перепутала? Неужели, твоя ненаглядная Гринграсс надоела?

— Опаздывает, — сказала Эллисон. Дафны и вправду в коридоре задержал какой-то ее бывший. — Решила не сидеть одной.

Блейз приподнял бровь.

— И ты решила сесть именно со мной? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я польщён.

— Не обольщайся, Забини, — сказала она, кладя учебник на стол. — У меня есть вопрос.

— О, — Блейз изобразил удивление и приложил руку к груди. — Вопрос? Ко мне? Как же я счастлив, что наконец-то стал для тебя интересен.

Эллисон закатила глаза, но решила не обращать внимания на его подколы.

— Где Нотт?

Блейз на мгновение замер, а затем на его лице расплылась широкая, довольная ухмылка. Он медленно покачал головой, явно наслаждаясь моментом.

— Ааа, — протянул он, — вот оно что. Ты села со мной не потому, что хотела составить мне компанию, а потому что ищешь моего лучшего, самого драгоценного друга. Как мило.

— Я не ищу его, — сказала Эллисон, стараясь сохранять спокойствие. — Просто любопытно.

— Любопытно, — повторил Забини, ещё шире улыбаясь. — Детка, ты выглядишь так, будто потеряла что-то очень важное. И это что-то — Теодор Нотт.

— Забини, — сказала она, и в её голосе послышались стальные нотки. — Ты можешь ответить на вопрос или ты будешь продолжать играть в эти тупые игры?

Блейз усмехнулся, но, заметив её ледяной взгляд, поднял руки в примирительном жесте.

— Хорошо, хорошо, — сказал он, закатывая глаза с притворным раздражением. — Хрен знает, где он. Этот придурок не сказал мне ни слова. Может быть, Драко знает.

Он кивнул в сторону Малфоя, который сидел за соседним столиком с Пэнси и что-то обсуждал.

— Можешь спросить у него, если хочешь, — добавил мулат, и в его голосе снова послышалась усмешка. — Только предупреждаю: Драко тоже не самый разговорчивый, по таким поводам.

Эллисон посмотрела в сторону Малфоя, но затем передумала. Она не была уверена, что хочет разговаривать с ним. Малфой всегда казался ей слишком высокомерным, слишком занятым собой.

— Ладно, — сказала она, возвращаясь к учебнику. — Забудь.

— Забыть? — Блейз усмехнулся, наклоняясь вперёд к ее уху и понижая голос. — Смит, ты только что пришла ко мне и спросила о Нотте. Ты серьезно думаешь, что я забуду этот момент?

Эллисон подняла на него взгляд. В её глазах не было злости — только лёгкое, на удивление кокетство.

— Ты невыносим, Забини. Кажется, я поняла почему ты и Нотт лучшие друзья.

Блейз замер. Его глаза округлились, а рот приоткрылся в театральном изумлении. Он медленно приложил руку к груди, изображая смертельную обиду.

— Это было оскорбление? — спросил он, приподнимая бровь с наигранным возмущением. — Смит, ты только что сравнила меня с Теодором? Я должен быть польщён или оскорблён?

Эллисон усмехнулась, наклоняя голову и глядя на него с лёгким кокетством, которого он раньше у неё не видел.

— Решай сам, Забини. Я просто констатировала факт.

Блейз приоткрыл рот, явно собираясь что-то ответить, но в этот момент дверь кабинета с громким скрипом распахнулась, и в класс, шурша многочисленными шалями и побрякивая украшениями, вплыла профессор Трелони. А за не плялась Дафна, кинув удивленный взгляд на Блэйза и Эллисон.

— Доброе утро, мои дорогие, — провозгласила она своим обычным загадочным голосом. — Я чувствую, что сегодня воздух наполнен магией. Кто-то из вас встретит свою судьбу раньше, чем ожидает.

Блейз перевёл взгляд с Эллисон на профессора, затем снова на Эллисон. На его губах появилась многозначительная усмешка.

— Слышала? — шепнул он, наклоняясь к ней. — Профессор говорит о судьбе. Может быть, она имеет в виду тебя и одного моего друга, которого ты так упорно ищешь?

— Заткнись, Забини, — тихо ответила она, ударив Блэйза кулаком в плечо.

Трелони продолжала говорить о гадание и о том, что звёзды предвещают важные перемены в жизни некоторых студентов. Эллисон делала вид, что слушает, но её мысли всё ещё были заняты Теодором. Где он? Почему его нет? Почему она переживает? Ни на один вопрос ответа не было.

Забини, сидящий рядом, смотрел на неё с явным любопытством. Он видел её попытки скрыть беспокойство. И это развлекало его больше, чем предсказания будущего от Трелони.

Профессор тем временем раздавала чашки с чаем, объясняя, как правильно интерпретировать символы на дне. Блейз взял свою чашку, сделал глоток и с отсутствующим видом уставился на неё, явно не собираясь вникать в магию чайных листьев.

Через несколько минут ему, видимо, стало совсем скучно. Он повернулся к Эллисон и ткнул её пальцем в бок — легонько, почти игриво.

— Эй, Смит, — прошептал он, наклоняясь к ней. — Ты так и будешь сидеть с кислым лицом, или мы развлечёмся?

Эллисон дёрнулась от неожиданности и бросила на него недовольный взгляд.

— Не трогай меня, Забини.

— Ой, какие мы нежные, — усмехнулся он, снова тыкая её в бок. — А если я хочу тебя развеселить?

— Я не нуждаюсь в твоём веселье.

— Ну же, детка, — не унимался мулат, наклоняясь ближе и заглядывая в её чашку. — Что там у тебя? Какие-то интересные символы?

— Это просто чайные листья, — сказала она, прикрывая чашку ладонью.

— А может быть, это предсказание, что ты скоро перестанешь быть такой колючей? — он снова ткнул её в бок. — Что скажешь, детка?

Эллисон со вздохом повернулась к нему, готовая ответить колкостью, но Блейз уже смотрел на неё с широкой, довольной улыбкой, явно наслаждаясь тем, что выводит её из себя.

— Ты когда-нибудь устанешь меня дразнить? — девушка скрестив руки на груди.

— Никогда, — ответил он с неподдельной искренностью. — Это стало моим любимым занятием за считанные секунды.

— Я уже жалею что села с тобой.

— Да, но когда ты злишься, ты краснеешь, — он указал на её щёки. — Вот, прямо сейчас. Видишь?

Эллисон почувствовала, как кровь приливает к лицу, делая ее колючесть безумно милой. Эллис постаралась сохранить невозмутимость, но Блейз уже заметил её реакцию и довольно ухмыльнулся.

— Ты невыносим, — сказала она, отворачиваясь и делая вид, что смотрит на чайные листья.

— Ты уже говорила это Тео. Кажется, я начинаю понимать, что он в тебе нашёл.

Эллисон подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло любопытство.

— И что же он во мне нашёл?

Блейз задумался на мгновение, притворно почёсывая подбородок.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Может быть, тот факт, что ты единственная, кто не бегает за ним с открытым ртом. Или то, что ты умеешь держать удар. Или просто то, что ты красивая.

Эллисон приподняла бровь, удивлённая такой откровенностью.

— Это был комплимент?

— Это был анализ, — поправил Забини с усмешкой. — Но если хочешь, считай это комплиментом.

Она ничего не ответила, но уголок её губ дрогнул.

Блейз снова ткнул её в бок, на этот раз чуть сильнее.

— Так что, детка, когда ты признаешься, что он тебе нравится?

Смит открыла рот чтобы начать отрицать, Но Трелони, заметившая их перешёптывания, бросила на них пронзительный взгляд. Ее глаза казались ещё больше из под линз очков.

— Мистер Забини, — начала она, останавливаясь прямо перед ними и глядя на Блейза поверх своих очков. — Я, конечно, понимаю, что для молодых людей гадание может показаться скучным, но я настоятельно рекомендую вам проявлять уважение к процессу. Звёзды не любят, когда их игнорируют.

— Я не игнорирую звёзды, профессор, — сказал Блейз с невинным выражением лица. — Я просто пытался помочь мисс Смит интерпретировать её чайные листья.

Трелони перевела взгляд на Эллисон. Её глаза сузились, и она наклонилась ближе, разглядывая чашку на столе.

— Попрошу больше не пропускать урок мимо ушей. Касается не только мистера Забини.

— Так тебе и надо, — злорадно прошептала Эллисон в адрес Блейза, когда профессор отошла к соседнему столику.

Блейз повернулся к ней и приложил руку к груди с преувеличенной обидой.

— Смит, ты только что предала меня. Я думал, у нас что-то было.

— У нас ничего не было, — сказала она, пряча улыбку.

— Было, — настаивал он, — я даже начал проникаться к тебе симпатией. А ты меня подставила перед Трелони.

— Ты сам напросился.