Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Октябрь пролетел незаметно, растворившись в серых дождях и бесконечных уроках. Эллисон почти не замечала, как дни сменяли друг друга — однообразные, холодные, наполненные шумом Большого зала и тишиной библиотеки.

А потом наступил ноябрь.

Холодный, серый, безжалостный. Солнце появлялось редко, и даже когда оно выглядывало из-за туч, его свет был бледным и негреющим. Ветра стали резче, замок — темнее. Казалось, даже стены Хогвартса сжимались от холода.

Эллисон не любила ноябрь. В нём не было уюта октября, не было предвкушения декабря. Только холод, который проникал под кожу и заставлял её кутаться в мантию даже в гостиной.

Но в этом ноябре появилось нечто, что согревало её изнутри.

Ночные встречи на Астрономической башне.

***

Это началось случайно. Или нет. Эллисон уже не была уверена, что в их жизни вообще бывают случайности. Она просто не могла уснуть в одну из ночей и пошла на башню, надеясь, что холодный ветерок приведёт её мысли в порядок.

Но Теодор уже был там.

Он стоял у перил, глядя на звёзды. В руках у него не было сигареты — только тишина и холодный воздух. Услышав её шаги, он не обернулся.

Девушка подошла к нему на расстоянии вытянутой руки, и оперлась на перила также как и он. Сначала она вглядывалась в небо, потом на его профиль, постепенно опуская взгляд на его руки которые когда-то назвала красивыми.

Уголок губ Тео дёрнулся, а затем он спросил приподняв одну бровь.

— Что?

Эллисон не отвела взгляд. Она смотрела на него с лёгкой полуулыбкой, которая не касалась её глаз, но делала её лицо мягче.

— Ничего, — ответила она ровно. — Просто смотрела.

— На что? — спросил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.

— На звёзды, — сказала она, медленно переводя взгляд на небо. — Ты же не думал, что я смотрела на тебя?

— Я думал именно это, — ответил он без капли сомнения. — Потому что ты смотрела на меня.

— Может быть, — сказала она, и в её голосе не было смущения. Только лёгкая ирония. — А может быть, я просто проверяла, не замёрз ли ты.

— И как, замёрз?

— Нет, — ответила она, поворачиваясь к нему полностью. — Ты выглядишь так, будто тебе всегда тепло.

— Я греюсь от твоего внимания, — саркатично усмехнулся он.

— Тогда тебе должно быть жарко, — парировала она. — Потому что я смотрю на тебя чаще, чем хотела бы признавать.

Тео приподнял бровь. Он явно не ожидал такой прямоты.

— Это признание? — спросил он.

— Это констатация факта, — ответила она. — Не путай.

— А я уже начал надеяться, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая ленивая усмешка.

— Надеяться на что? — спросила она, наклоняя голову.

— Что ты наконец перестанешь притворяться, — ответил он.

— Я никогда не притворяюсь, — сказала она. — Я просто не говорю всего, что думаю.

— А что ты думаешь сейчас?

Она посмотрела на него долгим взглядом, выдерживая паузу. Ветер играл с её волосами, бросая в лицо но она не убрала их.

— Я думаю, что ты слишком красив для парня, который считает себя умнее всех.

Тео замер на мгновение. Он явно не ожидал такого комплимента. Особенно от неё.

— Это был комплимент? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Это была насмешка, — ответила она с улыбкой. — Но если ты хочешь считать это комплиментом — я не против.

— Ты умеешь удивлять, Смит, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она, отворачиваясь к звёздам.

Они стояли в тишине. Холодный ветер касался их лиц, но никто не хотел уходить.

— Ты всегда так смотришь на людей? — спросил он через несколько минут.

— Только на тех, кто этого заслуживает, — ответила она.

— И я заслуживаю?

— Пока что да, — сказала она. — Но не привыкай.

— Слишком поздно, — ответил он. — Я уже привык.

Она повернулась к нему и улыбнулась — той улыбкой, которую редко кому показывала.

— Ты невыносим, Нотт.

— Ты тоже, Смит.

Она ничего не ответила. Вместо этого она просто стояла рядом с ним, глядя на звёзды.

И впервые за долгое время ей не хотелось убегать.

***

Они спустились с башни в тишине. У двери в гостиную они остановились.

— Завтра, Смит, — сказал он. — Жду тебя.

— Ты всегда ждёшь меня, — самодовольно сказала она.

— И всегда буду ждать, — ответил он.

Она посмотрела на него. В его глазах не было насмешки.

— Тогда не жди слишком долго, — сказала она, разворачиваясь.

— Я подожду столько, сколько нужно, — услышала она его голос за спиной.

Она не обернулась. Но внутри неё разлилось тепло.

***

В своей спальне она сидела на кровати, глядя в окно. Луна светила ярко, и на фоне ночного неба она видела только его лицо.

Она улыбнулась.

— Чёртов Нотт, — прошептала она в тишину.

Но в этот раз в её голосе не было злости. Только что-то тёплое, что она наконец разрешила себе чувствовать.

***

Ноябрь продолжал держать Хогвартс в своих холодных объятиях. Дни становились короче, ночи — длиннее, и Эллисон всё чаще ловила себя на мысли, что ждёт вечера. Ждёт того момента, когда она сможет подняться на башню и увидеть его.

Она не говорила об этом вслух. Она даже не признавалась себе в этом до конца. Но каждый раз, когда наступала ночь, её ноги сами несли её по винтовой лестнице наверх.

Прошло две недели с их первой встречи на башне. Две недели, в течение которых они встречались почти каждую ночь. Иногда говорили. Иногда молчали. Но каждый раз, когда она видела его, стоящего у перил в ожидании, внутри неё разливалось то самое тепло, которое она так долго прятала.

В этот вечер ноябрь был особенно холодным. Ветер пронизывал до костей, и Эллисон куталась в мантию, поднимаясь на башню.

Теодор стоял, опершись на перила, и смотрел на звёзды. Услышав её шаги, он обернулся и улыбнулся — той улыбкой, которую она видела только здесь.

— Ты сегодня позже, — сказал он.

— Я думала, может быть, не приду, — ответила она, подходя к нему.

— Но ты пришла.

Эллисон лишь пожала плечами и тоже посмотрела на звёзды.
Они стояли в тишине. Ветер играл с её волосами, и она чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела.

— Сегодня думал о тебе, — сказал он нарушая молчание.

— И что же ты думал обо мне? — спросила она, не глядя на него.

Тео повернул голову, посмотрел на неё с той самой ленивой усмешкой и... ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, выдерживая паузу, явно наслаждаясь тем, как она ждёт ответа.

— Ну? — она приподняла бровь. — Язык проглотил?

— Я думал о том, что если я скажу тебе, что именно я думал, ты снова скажешь, что я слишком много о себе думаю, — ответил он с улыбкой.

— Это потому что ты слишком много о себе думаешь.

— А если я думал о тебе?

— Тогда это ещё хуже, — сказала она. — Потому что я не хочу знать, что ты обо мне думаешь.

— Тогда зачем ты спросила? — усмехнулся он.

Она закатила глаза, но ничего не ответила.

Они снова замолчали. Ветер стих, и стало почти тихо. Эллисон чувствовала, как он смотрит на неё, но не поворачивала головы.

— Ты всегда так смотришь на людей? — спросила она, не выдержав.

— Только на тех, кто этого заслуживает, — ответил он, передразнивая её собственные слова.

Она наконец повернулась к нему.

— Ты невыносим, знаешь?

— Знаю, — ответил он, и в его голосе не было ни капли раскаяния.

— И это тебя не смущает?

— Ни капли, — сказал он. — Я горжусь этим.

— Чем? Тем, что ты невыносим?

— Тем, что я могу вывести тебя из себя, — легко ответил он. — Это значит, что я тебе небезразличен.

Она усмехнулась.

— Или это значит, что ты просто раздражающий.

— Это одно и то же, — сказал он.

Она покачала головой, но улыбнулась.

Они снова замолчали. Эллисон смотрела на звёзды, чувствуя, как он стоит рядом. Его присутствие было тёплым, почти осязаемым.

— Ты когда-нибудь думала о том, что будет после? — спросил он через несколько минут.

— После чего? — спросила она.

— После Хогвартса, — сказал он. — После всего этого.

— Иногда, — ответила она. — Но я стараюсь не думать о будущем. Оно слишком неопределённое.

— А если бы оно было определённым? — спросил он. — Что бы ты хотела?

Она повернулась к нему. В его глазах не было насмешки.

— Наверное, чтобы я и моё будущее было счастливым. — ответила она смотря в его глаза. —А ты? Чего хотел ты?

Тео хмыкнул и лениво пожал плечами.

— Не знаю, — ответил он, отворачиваясь к звёздам. — Наверное, оставить след в истории, чтобы меня не забыли. И прочую херню, которую говорят люди, когда хотят казаться важными.

Эллисон усмехнулась. Она явно не ожидала такого ответа.

— То есть ты хочешь сказать, что тебе всё равно, запомнят тебя или нет?

— Я хочу сказать, что если меня запомнят, то за что-то, что я сделал по-настоящему, — сказал он. — А не за то, что я просто существовал. Но если честно... — он повернулся к ней и улыбнулся, — мне плевать. Надоели правила отца.

— Правда? — она приподняла бровь.

— Правда. Я не собираюсь тратить жизнь на то, чтобы угодить кому-то или вписать своё имя в историю. Я просто хочу жить так, как мне нравится.

— И как тебе нравится?

Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние.

— Мне нравится стоять здесь с тобой, — сказал он. — И говорить о всякой херне.

Она улыбнулась — искренне, не скрываясь.

— Ты действительно идиот, Нотт.

— Я знаю, — ответил он. — Но ты всё ещё здесь.

— Потому что мне тоже нравится стоять здесь с тобой, — сказала она. — И говорить о всякой херне.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Мы странная пара, Смит.

— Мы не пара, — сказала она, но в её голосе не было сопротивления.

— Пока нет, — сказал он. — Но мы работаем над этим.

Она закатила глаза, но улыбнулась.