Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Эллисон ненавидела работать в паре.

Особенно когда её ставили в пару с Теодором Ноттом. Особенно когда этот парень сидел рядом с таким видом, будто весь мир вращался вокруг его идеально очерченной челюсти.

Она села за стол, даже не взглянув на него. Достала учебник, нож, доску для нарезки. Она была готова работать. Одна. Но Слизнорт решил иначе.

— Мистер Нотт и мисс Смит, — пропел он, проходя мимо их стола. — Сегодня у вас будет особое задание. Зелье Огненного Щита. Я ожидаю совершенства.

Эллисон почувствовала, как уголок её губ дёрнулся в усмешке. Она могла сделать это зелье с закрытыми глазами. Проблема была в том, что рядом сидел Нотт, который явно считал себя главным экспертом по всем вопросам.

— Расслабься, Смит, — сказал он, лениво перебирая склянки. — Если ты будешь так сжимать нож, он сломается. Или ты просто хочешь оставить на нём следы своей злости?

— Если я хочу оставить следы злости, я знаю, на чём их оставить, — ответила она, многозначительно глядя на него.

Тео приподнял бровь, но улыбнулся. Его улыбка была ленивой и опасной одновременно.

— Угрожаешь мне?

— Предупреждаю, — ответила она, начиная нарезать корни. — А ты, как я знаю, предупреждений не слушаешь.

— Слушаю, — он наклонился ближе, рассматривая её нарезку. — Когда они исходят от людей, которых я уважаю.

— А ты не уважаешь меня?

— Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы уважать, — парировал он.

Эллисон хмыкнула и отодвинула доску с нарезанными корнями.

— Тогда у нас есть что-то общее. Я тоже тебя не уважаю.

— О, ты уважаешь меня, — сказал он, беря склянку с кровью дракона. — Ты просто не хочешь этого показывать.

— И почему же я должна тебя уважать? — спросила она, даже не взглянув на него. — Потому что ты умеешь колко говорить на уроках и лениво улыбаться?

— Потому что я делаю это лучше всех, — ответил он, вливая кровь дракона в котёл.

Эллисон закатила глаза.

— Твоя самоуверенность достойна отдельного памятника. Можно поставить его прямо у входа в Слизерин. Чтобы все знали: здесь живёт парень, который считает себя центром Вселенной.

— И это говорит человек, который считает себя единственным умным человеком в комнате, — усмехнулся он.

— Умным? — переспросила она. — Я просто не глупая. Это разные вещи.

— Это одно и то же, — ответил он, протягивая руку к склянке с пепла огненного дракона. — Ты просто не хочешь это признавать.

Он случайно задел её пальцы, когда брал склянку. Эллисон почувствовала его прикосновение и отдёрнула руку, будто обожглась.

— Осторожнее, Нотт, — сказала она холодно. — Твоя неуклюжесть может всё испортить.

— Моя неуклюжесть? — он улыбнулся. — Это ты сейчас чуть не уронила склянку.

— Я не роняла, — ответила она. — Я просто отпустила её, потому что ты мешаешь мне работать.

— Я мешаю тебе работать? — он наклонился ближе. — Смит, ты не можешь сосредоточиться, потому что я сижу рядом. Признай это.

— Я не могу сосредоточиться, потому что ты дышишь слишком громко, — ответила она, помешивая зелье по часовой стрелке.

— Моё дыхание тебя отвлекает? — он усмехнулся. — Обычно женщины говорят, что моё дыхание — это самое... захватывающее, что они слышали.

Эллисон медленно подняла на него взгляд. Её глаза были ледяными.

— Может быть, эти женщины не слышали ничего более интересного. Или они были глухи.

Тео приподнял бровь, но его улыбка не потускнела.

— Ты злая, Смит. Это делает тебя... живой.

— Я всегда живая, — ответила она, отворачиваясь к котлу. — Но с тобой мне хочется притвориться мёртвой.

— Лучше не притворяйся, — сказал он, добавляя в котёл сушёные листья. — Я видел, как ты выглядишь, когда притворяешься. Это скучно.

— А что, по-твоему, интересно? — спросила она, не поднимая глаз.

— Когда ты злишься, — ответил он, и его голос стал чуть мягче. — Ты вся светишься.

Эллисон замерла на секунду. Её пальцы сжали ложку сильнее, но она не подала виду.

— Ты говоришь странные вещи, Нотт, — сказала она, размешивая зелье.

— Я говорю правду, — ответил он. — Но ты не хочешь её слышать.

— Твоя правда — это просто твоё мнение, — она подняла на него глаза. — А на мнение людей, которые считают себя лучше всех, мне плевать.

— Я не считаю себя лучше всех, — сказал он, и в его голосе появилась лёгкая искренность. — Я просто не считаю себя хуже.

— Это одно и то же, — ответила она, возвращая взгляд к котлу.

— Нет, Смит, — он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Быть лучше всех — это значит смотреть на других свысока. А не считать себя хуже — это просто знать себе цену. Ты ведь знаешь свою цену, правда?

Она подняла на него взгляд. В его глазах мелькнула та самая искра, которую она уже научилась распознавать.

— Моя цена — не твоя забота, — ответила она.

— А если я хочу, чтобы она стала моей заботой? — спросил он, и его голос был почти серьёзным.

Эллисон почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Но она быстро взяла себя в руки.

— Тогда тебе стоит найти другое хобби, — сказала она, возвращаясь к зелью. — Потому что я не собираюсь быть чьей-то заботой.

— Слишком поздно, — ответил он.

Она не поняла, шутит он или говорит серьёзно. И не хотела спрашивать.

Они продолжали работать. Их движения были резкими, почти агрессивными, но зелье получалось идеальным. Это злило её. Она хотела бы сделать ошибку, чтобы иметь повод обвинить его. Но зелье было безупречным.

— Идеально, — сказал он, когда они закончили. — Как я и говорил.

— Ты ничего не говорил, — ответила она. — Ты просто сидел и улыбался, пока я делала всю работу.

— Я тоже работал, — он указал на свою склянку с кровью дракона. — И ты знаешь, что без меня ты бы не справилась.

— Я справилась бы быстрее, — сказала она.

— Быстрее — не значит лучше, — усмехнулся он.

Эллисон почувствовала, как внутри неё поднимается раздражение. Он всегда должен был иметь последнее слово.

— Ты невыносим, — сказала она, убирая инструменты.

— Ты тоже, — ответил он. — Наверное, поэтому нас поставили в одну пару.

Эллисон подняла на него взгляд, и её глаза встретились с его глазами. Она хотела сказать что-то колкое, но не сказала.

Он смотрел на неё, и в его взгляде не было насмешки. Только что-то тёплое и опасное.

— Ты просто не можешь проиграть, Смит, — сказал он тихо. — Это твоя проблема.

— Я не проигрываю, — ответила она.

— Ты проиграла, когда сказала, что я тебя не раздражаю, — он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Потому что я раздражаю тебя. И ты знаешь это.

Она смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле. Он был прав. Он всегда был прав.

— Я ненавижу тебя, Нотт, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, и на его губах появилась та самая ленивая усмешка. — Поэтому я тебе нравлюсь.

Эллисон сухо усмехнулась.

— Твоё самомнение не перестаёт меня удивлять.

Он улыбнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он пододвинул к ней её сумку. Его пальцы коснулись её запястья — на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала его тепло.

— Увидимся на следующем уроке, Смит, — сказал он, поднимаясь.

— Надеюсь, Слизнорт передумает ставить нас в одну пару, — ответила она, не глядя на него.

— Он не передумает, — сказал он, останавливаясь у двери. — Он знает, что мы идеально подходим друг другу.

Она подняла на него взгляд, но он уже вышел из кабинета.

Дафна подошла к ней с усмешкой.

— Вы снова спорили?

— Мы не спорили, — ответила Эллисон, собирая вещи. — Мы просто общались.

— Общались? — Дафна приподняла бровь. — Вы выглядели так, будто готовы были съесть друг друга.

Эллисон ничего не ответила. Она просто взяла сумку и вышла из класса, чувствуя его запах на своей одежде.

И ненавидя себя за то, что не хотела, чтобы он исчезал.