Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

Оставшийся месяц Эллисон почти не разговаривала с Теодором.

Не потому что избегала его — нет, это было бы слишком банально. Просто сентябрь пролетел незаметно, растворяясь в серых дождях и бесконечных уроках. Они сталкивались в коридорах, перекидывались короткими фразами, иногда обменивались взглядами через весь Большой зал. Но их разговоры, если их можно было так назвать, стали короче. Тише. Будто они оба ждали чего-то, что не решались назвать вслух.

Эллисон как всегда не искала встреч с ним. Она просто жила — училась, читала, разговаривала с Дафной. И в этом ритме было что-то успокаивающее. Она почти убедила себя, что та ночь на башне была случайностью. Что его слова ничего не значили. Что она ничего не чувствует.

Но иногда, когда она сидела в гостиной с книгой, она замечала его взгляд на себе — и внутри неё всё замирало. Она не оборачивалась. Не отвечала. Она просто продолжала читать, делая вид, что ничего не произошло.

Сентябрь ушёл. Наступил прохладный октябрь.

Хогвартс преобразился. Дожди почти прекратились, и иногда в просветах белых облаков появлялось бледное солнце. Оно освещало старые стены замка, отражалось в тёмных водах озера, делая мир вокруг мягче и светлее. Воздух хоть и остался холодным, но каждый вдох ощущался по-особенному — глубоко и чисто.

Эллисон не то что любила октябрь. Скорее, просто этом месяце было что-то тихое и спокойное, что-то, что не требовало от неё быть сильной.

Она шла по внутреннему двору, вдыхая октябрьский воздух и чувствуя, как солнце касается её лица. Вокруг неё суетились студенты — кто-то бежал на урок, кто-то смеялся, кто-то просто стоял и смотрел на небо. Она остановилась у старого дуба, прислонившись спиной к шершавому стволу, и закрыла глаза.

Она не знала, сколько так простояла. Несколько минут. Или больше. Время текло иначе, когда она была одна.

— Ты выглядишь так, будто убежала от всех.

Она открыла глаза. Теодор стоял перед ней, засунув руки в карманы штанов. Его глаза блестели в свете солнца, и она заметила, как ветер играет с его тёмными кудрями.

— Я не убегаю, — сказала она. — Просто, иногда тишина — лучший друг.

— Или ты пытаешься спрятаться от шума, — он усмехнулся.

Она не ответила. Она просто смотрела на него. На его глаза, которые сияли при свете солнца, на его губы которые растянулись в полноценной улыбке, обнажая зубы. На его чёткие скулы и профиль.. похоже, она пялилась. По этой причине Тео улыбнулся шире, прежде чем девушка спросила.

— Тебе заняться нечем, кроме как заводить со мной бессмысленный разговор?

— Вообще-то, я шёл к Драко, — сказал он, не двигаясь с места. — Но потом увидел тебя и понял, что Малфой может подождать.

— Драко не оценит твоё опоздание, — заметила она.

— Драко никогда ничего не ценит, что я делаю, —усмехнулся он.

Она хотела сказать что-то колкое, но он уже сделал шаг вперёд и прислонился к дереву рядом с ней. Так близко, что его плечо почти коснулось её плеча. Она почувствовала его тепло сквозь ткань мантии и замерла.

— Ты всегда так близко подходишь к людям? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Только к тем, кто пытается сделать вид, что меня не существует, — ответил он, поворачивая голову и глядя на неё сверху вниз.

— Я не пытаюсь сделать вид, — сказала она.

— Ага, — он снова усмехнулся. — Поэтому ты только что смотрела на меня целую минуту, как будто я — самое интересное, что ты видела за последний месяц.

Эллисон почувствовала, как кровь прилила к щекам. Её белоснежные щеки приняли едва заметный розовый румянец. Она надеялась, что он не заметит, но по его улыбке поняла — он заметил всё. Это было немыслимо. Эллисон смущалась перед Ноттом целых два раза.

— Я смотрела на дерево, — солгала она.

— Дерево растёт у тебя за спиной, Смит, — сказал он, и его голос стал мягче. — А ты смотрела на меня.

Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Она действительно смотрела на него. Пялилась, как какая-то первокурсница, которая впервые увидела красивого парня.

— Может быть, я просто проверяла, не отрастил ли ты вторую голову, — наконец сказала она.

— И как, отрастил? — спросил он, улыбаясь.

— Нет, — ответила она. — Я разочарована.

Он тихо рассмеялся, и этот звук разлился по внутреннему двору, смешиваясь с ветром и солнечным светом. Эллисон почувствовала, как внутри неё разливается это странное, но уже привычное тепло. Она не хотела этого чувствовать, но ничего не могла с собой поделать.

— Ты невыносим, Нотт. — ветер трепанул её волосы, и несколько прядей приземлились на плечо Тео. Он уловил цветочно‐цитрусовый запах.

— А ты скучала, Смит, — сказал он. — Это я понял по тому, как ты на меня смотрела.

Она снова хотела сказать что-то острое, но не смогла. Вместо этого она просто стояла рядом с ним, чувствуя, как его плечо касается её плеча, как ветер играет с его волосами, как солнце освещает его лицо.

— Тебе пора к Малфою, — сказала она наконец.

— Я знаю, — ответил он, но не двинулся с места.

— Опоздаешь.

— Я могу сказать Драко, что меня задержали, — он улыбнулся. — Я скажу ему, что Смит смотрела на меня так долго, что я не мог уйти.

Эллисон закатила глаза.

— Драко не поверит тебе.

— Поверит, — сказал он, отталкиваясь от дерева. — Потому что это правда.

Он сделал шаг вперед, затем ещё один, и остановился, глядя на неё.

— До встречи, Смит.

— Надеюсь, нет, — ответила она.

Он усмехнулся и пошёл в сторону замка, оставляя её стоять у старого дуба. Эллисон смотрела ему вслед, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле.

— Чёрт, — прошептала она.

Она стояла под деревом ещё несколько минут, глядя в пустой внутренний двор. Ветер снова коснулся её лица, и она почувствовала, как её ледяная стена продолжает таять.

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Но запах табака и пергамента всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с прохладой октября. Она провела рукой по волосам, убирая пряди, которые ветер растрепал, и наконец оттолкнулась от шершавого ствола старого дуба.

Она пошла обратно в замок. Её шаги были медленными, почти ленивыми, но внутри неё всё бурлило. Она не понимала, что с ней происходит. Она всегда контролировала свои эмоции. Всегда держала их под замком, в самом тёмном уголке души, куда никто не имел доступа. Но теперь этот замок давал трещину, и она не знала, как его починить.

Когда она вошла в холл, её встретил привычный шум — студенты бегали по лестницам, портреты переговаривались между собой, где-то смеялись. Но она не слышала ничего из этого. Она слышала только его голос, который всё ещё звучал в её голове: «Ты смотрела на меня».

Она остановилась у подножия лестницы, глядя на каменные ступени. Её пальцы сжали край мантии, и она почувствовала, как внутри неё поднимается странное чувство — смесь раздражения и чего-то тёплого, почти нежного.

Она не понимала, что с ней происходит.

Она привыкла быть холодной. Привыкла к тому, что никто не может пробить её броню. Но Теодор Нотт делал это снова и снова, и каждый раз она чувствовала, как её стены становятся тоньше.

— Что ты делаешь со мной, Нотт? — прошептала она, глядя в пустоту.

Она поднялась по лестнице, чувствуя, как её мысли путаются. Она пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что она просто устала. Что это просто реакция на его настойчивость. Так ведь?