Знакомые. //Теодор Нотт ОЖП

После завтрака Эллисон чувствовала себя так, будто её выставили на всеобщее обозрение. Дафна, конечно, молчала, но её многозначительные взгляды говорили громче слов. Эллисон игнорировала их всю дорогу до кабинета Трансфигурации, но внутри всё кипело.

Она не привыкла проигрывать в словесных дуэлях. А Теодор Нотт только что выиграл этот раунд — и она это знала.

***

Урок Трансфигурации тянулся бесконечно. Профессор МакГонагалл что-то объясняла про превращение неодушевлённых предметов в живые, но Эллисон не слушала. Она смотрела в окно, где серое небо сливалось с замком, и думала о том, как он сказал:

«Ты устанешь притворяться. И я буду рядом, чтобы это увидеть».

Это прозвучало почти как обещание. Или как угроза. Она не могла решить, что хуже.

Когда прозвенел звонок, она собрала вещи быстрее обычного и направилась к выходу, но у двери её нагнал тихий, насмешливый голос:

— Сбегаешь, Смит?

Она замерла, не оборачиваясь. Теодор подошёл ближе, остановился рядом — достаточно близко, чтобы она снова ощутила тот знакомый запах табака и дорогого парфюма.

— Я просто хочу уйти, — ответила она холодно. — В отличие от тебя, у меня есть дела.

— Дела? — он усмехнулся. — Или просто боишься остаться со мной наедине?

Эллисон наконец повернулась к нему. В коридоре уже почти никого не было — все разбежались по следующим урокам. Только они двое и несколько портретов, которые делали вид, что спят.

— Ты слишком много себе позволяешь, Нотт, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мы не друзья. Мы даже не знакомы по-настоящему. Один разговор в гостиной и пара колкостей за завтраком не дают тебе права лезть в мою голову.

Теодор наклонил голову, рассматривая её с ленивым любопытством.

— А кто сказал, что я лезу? — он сделал паузу. — Ты сама мне всё показываешь. Каждое движение, каждый взгляд. Ты думаешь, что прячешься за этим льдом, но я вижу трещины.

Эллисон сжала сумку так, что побелели костяшки.

— Ты видишь то, что хочешь видеть.

— Возможно, — согласился он, и в его глазах мелькнула та самая искра, которую она уже научилась распознавать. — Но я никогда не ошибаюсь.

Она усмехнулась — сухо, холодно.

— Правда? А как насчёт того, что ты стоишь напротив меня и понятия не имеешь, о чём я думаю прямо сейчас?

Теодор прищурился, изучая её лицо. Несколько секунд он молчал, а затем его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ты думаешь о том, как бы послать меня подальше. Но при этом не уходишь. Значит, тебе интересно, что я скажу дальше.

Эллисон открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Чёрт возьми, он снова был прав.

Тео заметил её замешательство и шагнул чуть ближе.

— Смит, — сказал он тихо, почти мягко. — Мы оба знаем, что ты не такая, какой хочешь казаться. Ты можешь продолжать играть в эту игру, но я всё равно буду рядом. И когда ты устанешь, я буду первым, кто это заметит.

Эллисон смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его слова били прямо в цель, и она ненавидела это — но одновременно не хотела, чтобы он замолкал.

— Ты слишком самоуверен, Нотт.

— Это не самоуверенность, — ответил он. — Это знание.

Она не нашла ответа. Просто развернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Внутри неё всё дрожало — от злости, от искр которые отчётливо но незаметно трещали между ними, от странного, незнакомого тепла, которое она отчаянно пыталась потушить.

***

В спальне Эллисон сидела на кровати и смотрела в стену. Мысли путались. Дафна сидела напротив, скрестив ноги, и ждала.

— Он снова тебя достал? — спросила она без лишних предисловий.

Эллисон вздохнула и откинулась на подушку.

— Он сказал, что я треснула. Что он видит мои слабости.

Дафна хмыкнула.

— Ну, он не врёт. Ты действительно дрогнула.

Эллисон приподнялась на локтях и посмотрела на неё с вызовом.

— Я не дрогнула.

— Ты дрогнула, — спокойно повторила Дафна. — Но это не плохо. Это значит, что он тебя зацепил. И знаешь что? Мне кажется, он тоже задет.

— Он выглядит абсолютно спокойным, — усмехнулась Эллисон.

— Именно поэтому, — улыбнулась Дафна. — Когда человек слишком спокоен, значит, он старается это скрыть.

Эллисон задумалась. В словах Дафны был смысл.

— Ты думаешь, он чувствует что-то?

— Я не знаю, — пожала плечами Дафна. — Но я точно знаю, что он не стал бы тратить столько времени на человека, который ему безразличен. Он бы просто сидел с Малфоем перекидываясь тупыми фразами.

Эллисон опустила взгляд на свои руки. Она вспомнила, как он стоял у неё за спиной в библиотеке. Как его дыхание коснулось её шеи. Как он сказал: «Я буду рядом, когда ты устанешь».

— Чёрт, — прошептала она. — Что же мне делать?

Дафна улыбнулась и легонько толкнула её в плечо.

— Наслаждайся, — сказала она. — В конце концов, это впервые, когда кто-то видит тебя настоящую. А ты всё ещё здесь, даже не пытаешься от него сбежать. Это уже говорит о многом.

Дафна поднялась и направилась к своей кровати, оставляя Эллисон наедине с её мыслями. Спальня погрузилась в тишину, нарушаемую только тиканьем старых часов на стене и тихим посапыванием Гринграсс которая видимо засыпала.

Эллисон снова легла, уставившись в потолок. Она пыталась прогнать образ Теодора из головы — его насмешливый взгляд, его голос, который звучал так близко, будто он стоял прямо у её уха. Но чем больше она старалась, тем чётче он становился.

— Он просто играет, — прошептала она в темноту. — Ему просто скучно. Он ищет развлечения.

Но слова звучали фальшиво даже для неё самой. Потому что она видела, как он смотрел на неё. В его взгляде не было равнодушия — было что-то более глубокое, что-то, что она боялась признать даже перед собой.

Эллисон перевернулась на бок, пытаясь найти удобное положение. Простыни казались слишком горячими, подушка — слишком мягкой. Всё раздражало. Она открыла глаза и снова уставилась в стену.

«Почему он вообще обратил на меня внимание?»

Вопрос крутился в голове, как заевшая пластинка. Она не была самой разговорчивой, не самой популярной. Она просто была — тихая, симпатичная, колючая и недоверчивая. И именно это, судя по всему, привлекло Теодора.

«Глупо. Он просто хочет меня раскусить. Как сложную загадку. Я для него — головоломка. А когда он её решит, ему станет скучно, и он уйдёт».

Но даже эта мысль не принесла облегчения.

Эллисон закрыла глаза, но перед ними снова возникло его лицо — высокие скулы, тёмные кудрявые волосы, падающие на лоб, и эти глубокие глаза, которые смотрели так, будто видели её насквозь. Она снова вспомнила, как он стоял у неё за спиной в библиотеке, как его дыхание коснулось её шеи, как его голос прозвучал в абсолютной тишине:

«Ты затаила дыхание, Смит. Я слышал».

Она сжала подушку руками, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Ей было стыдно за эту реакцию, но она ничего не могла с собой поделать. Теодор Нотт выбивал её из колеи. Он делал это намеренно, и она ненавидела его за это — но одновременно не могла перестать думать о нём.

«Если я усну, он исчезнет. Если я перестану думать о нём, он перестанет существовать».

Она закрыла глаза, но он всё равно оставался там — в её голове, в её мыслях, в её сердце, которое отчаянно пыталось отрицать очевидное.

— Блять, — выдохнула она, переворачиваясь на спину и смотря в потолок. — Когда это началось?

Когда она начала замечать его руки во время зельеварения? Когда она начала ждать его взгляда в Большом зале? Когда она начала чувствовать его присутствие за несколько шагов до того, как он появлялся?

Она не знала ответа. Но она знала, что это уже не просто случайность. Это было что-то большее. И это пугало её сильнее, чем любой тёмный символ или тайна его отца.

«Я не должна», — прозвучало в ее голове. «Такая холодная девушка, как я, не должна обращать внимание на сыновей Пожирателей смерти. Особенно на Нотта».

Но разум и сердце явно перестали быть союзниками.

Эллисон снова повернулась на бок и закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но перед её внутренним взором снова возник его образ — насмешливый, уверенный, невыносимый.

«Завтра я буду игнорировать его, — пообещала она себе. — Я не буду смотреть в его сторону, не буду отвечать на его провокации. Я просто перестану замечать его существование».

За окном спальни тихо шумел ветер, где-то в коридоре скрипнула дверь, а Эллисон всё лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь игра. Всего лишь любопытство. Всего лишь скука.

Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном и потаённом уголке души, она знала правду.

Это было не просто любопытство. Это было нечто гораздо более опасное.

И она понятия не имела, как с этим справиться.