«Фогмор: город, который прячет ночь»

Лаборатория стояла на окраине Фогмора, там, где город переходил в лес. Здание было наполовину разрушено: окна выбиты, крыша просела, но стены всё ещё выглядели крепкими, будто сопротивлялись времени. Луна висела низко, заливая руины холодным серебристым светом, и в этом свете всё казалось мёртвым — кроме тихого гула, который чувствовался скорее телом, чем ушами.

Группа двигалась тихо. Впереди шли Бан Чан и Минхо, за ними — Амалия и Дарина, дальше — Феликс и Джисон. Хёнджин и Сынмин прикрывали тыл. Чонин шёл чуть в стороне, будто прислушивался к ритму самого города.

Перед входом Бан Чан остановился и прикрыл глаза.

— Что ты видишь? — спросил Минхо.

— Сон, — ответил Бан Чан, и его голос звучал отстранённо, будто он был не здесь, а где-то далеко. — Я видел это место во сне. Мы заходим. Темнота. Потом — свет, который обжигает. И кто-то… кого мы не ждали.

— Хорошее или плохое? — уточнил Джисон.

— Сны не делятся на хорошие и плохие. Они просто показывают, что будет. — Бан Чан открыл глаза. — Идём. Но осторожно. Джисон, ты — впереди. Если почувствуешь чьи-то эмоции, сразу говори.

Джисон кивнул и первым шагнул внутрь. Его лицо было сосредоточенным, глаза чуть прикрыты — он «слушал» не ушами, а чем-то другим, глубже.

— Пусто, — тихо сказал он. — Нет, не пусто. Кто-то был здесь. Недавно. Злость. Сильная, густая злость. И ещё… страх. Но не их страх — наш. Они боятся нас.

— Хорошо, — Бан Чан кивнул. — Значит, мы для них — угроза. Это работает на нас.

Внутри пахло пылью и озоном. В центре комнаты стояло устройство, похожее на генератор, но без проводов и труб. Оно тихо гудело, и этот звук вибрировал в груди, как низкий бас. На стенах мерцали странные символы — те самые, сломанные стрелы, которые Амалия видела в Фогморе.

Минхо коснулся панели и тут же отдёрнул руку. На его ладони остался ожог, но кожа уже начала затягиваться — регенерация работала быстро.

— Оно живое, — сказал он, глядя на свою ладонь. — Или почти. Оно питается страхом. Каждый раз, когда кто-то в городе боится, оно становится сильнее.

Амалия почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Как его остановить?

Сынмин указал на три рычага, разбросанных по разным концам комнаты:

— Нужно отключить их одновременно. Иначе сработает защита. Я нашёл это в записях. Тот, кто строил генератор, боялся, что его отключат в одиночку — поэтому сделал так, чтобы требовалось трое.

—Умно, — пробормотал Феликс, разглядывая символы на стене. Он провёл пальцами по вырезанным знакам, и его глаза расширились. — Это язык. Старый, очень старый. Я едва узнаю его… но кое-что понимаю.

— Что там? — Дарина подошла ближе.

— Это не просто инструкции. Это послание. «Тот, кто разбудит генератор, станет его голосом. Тот, кто заглушит его, станет его жертвой».

Дарина побледнела:

— Значит, тот, кто отключит его…

— Может пострадать, — закончил Феликс. Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она раньше не видела: не просто защита — страх за неё. — Дарина, ты останешься здесь. Рядом со мной. Обещай.

— Я не буду прятаться за твоей спиной, — тихо, но твёрдо ответила она.

— Я не прошу прятаться. Я прошу выжить, — ответил Феликс, и его голос был таким, будто он уже потерял кого-то и знал цену этому.

Дарина замолчала. Потом кивнула.

Из темноты вышли фигуры в плащах. Их лица были скрыты капюшонами, но движения были резкими, хищными. Они появились не из дверей — из стен, будто тени откололись от камня и обрели форму.

— Не люди, — прошептал Феликс. — Слуги генератора.

— Их семь, — тихо сказал Джисон, и его глаза засветились слабым серебристым светом — он чувствовал жизненную энергию каждого из них. — Нет, восемь. Один прячется за устройством. Он сильнее остальных.

Началась схватка.

Хёнджин первым сгустил тени вокруг себя — из мрака, который и так заполнял комнату, распустились тёмные лианы, длинные и упругие, будто живые. Они метнулись к ближайшим слугам, обхватили их за руки и ноги, прижали к полу. Те извивались, пытались вырваться, но лианы держали крепко.

— Двоих взял! — крикнул Хёнджин. — Остальные ваши!

Сынмин шагнул вперёд и посмотрел в лицо одному из слуг, который вырвался из теней и бросился на Амалию. Их взгляды встретились — и слуга замер, будто налетел на невидимую стену. Его глаза остекленели, тело обмякло. Гипноз сработал за секунду.

— Он не двигается, — сказал Сынмин. — Но ненадолго. Минут пять, не больше.

Бан Чан и Минхо двигались так быстро, что казались размытыми тенями. Минхо принял удар, который должен был достаться Дарине — чужой коготь полоснул его по плечу, но рана затянулась почти мгновенно. Он даже не замедлился.

— Ты в порядке? — бросил он Дарине, не оборачиваясь.

— Я — да! Ты как?!

— Я вампир, — Минхо усмехнулся. — Мне и хуже бывало.

Феликс метнулся к Дарине, отталкивая её к стене, и встал перед ней. Один из слуг бросился на них — Феликс перехватил его руку, выкрутил и ударил ногой, отбрасывая назад.

— Они говорят, — быстро произнёс он, прислушиваясь к шёпоту слуг. — Они говорят между собой. На этом старом языке. «Барьер треснул. Генератор должен звучать. Голос должен проснуться».

— Какой голос? — крикнула Дарина.

— Не знаю. Но это плохо.

Амалия бежала к первому рычагу, когда из темноты за генератором вышел восьмой — тот самый, сильный. Он двигался не как остальные: медленно, будто знал, что его никто не остановит.

Время для Амалии сжалось. Она видела, как он поднимает руку, видела, как воздух перед ней сгущается в что-то твёрдое, направленное прямо в её грудь. Она не успевала увернуться.

И тут мир замедлился.

Не остановился — замедлился. Пылинки повисли в воздухе. Крик Дарины растянулся в длинный, низкий звук. Свет от генератора стал почти неподвижным, пульсирующим, как замершее сердце.

Рядом с Амалией — Чонин. Его рука касалась её локтя, и от этого прикосновения шло тепло, странное и спокойное.

— У нас три секунды, — сказал он. Его голос звучал нормально, будто он жил вне этого замедления. — Я не могу держать дольше. Увернись вправо. Я столкну его.

Амалия не раздумывала. Она шагнула вправо, Чонин шагнул влево — и в тот момент, когда мир снова набрал скорость, удар пришёлся не в Амалию, а в стену рядом с ней. Кирпич треснул, посыпалась пыль.

Чонин уже стоял между ней и слугой, его лицо было бледным — замедление забирало силы.

— Ты в порядке? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — выдохнула Амалия. — Чонин, ты…

— Потом. Беги к рычагу. Я задержу его.

Она хотела возразить, но он обернулся, и в его глазах была такая решимость, что спорить казалось невозможным.

— Амалия. Беги.

Она побежала.

Амалия добралась до первого рычага. Минхо — до второго. Феликс — до третьего. Джисон и Дарина отвлекали оставшихся слуг. Джисон чувствовал, куда они двинутся в следующую секунду, и кричал: «Слева! Сзади! За генератором!» — и Дарина, хоть и не была воином, успевала откатываться, уворачиваться, один раз даже ударила слугу куском кирпича, который нашла под ногами.

Феликс, добежав до рычага, крикнул:

— На стене! Код! Я могу его прочитать!

Амалия увидела: на кирпиче, чуть выше рычага, были выцарапаны символы. Она не понимала их, но Феликс перевёл мгновенно:

— «Разрыв цепи. Код: семь — три — девять — один». Вводим по очереди, на каждый рычаг — своя цифра!

— Амалия — семь! — крикнул Минхо. — Я — три! Феликс — девять! Кто-то — один!

— Я! — Дарина, не думая, бросилась к ближайшему рычагу, но Джисон перехватил её:

— Нет. Нужно одновременно. Все трое — на счёт «три».

— Тогда я — один! — Амалия схватила рычаг.

— Один, два… — начал Минхо.

На «три» они дёрнули рычаги.

Ничего не произошло.

Генератор загудел громче — так, что пол задрожал, а пыль посыпалась с потолка. Свет от него вспыхнул, ослепляя, белый и жгучий.

— Не сработало! — крикнула Дарина.

Минхо посмотрел на панель и понял:

— Один рычаг не сработал. Защита блокирует его. Нужно разорвать цепь вручную — внутри генератора.

— Это самоубийство!— крикнул Чан Бин — Я чувствую. Тот, кто коснётся сердцевины, потеряет часть себя. Не физически. Глубже.

Минхо посмотрел на Бан Чана. Тот молчал, но его глаза были тёмными — он видел это во сне. Он знал, что кто-то должен пожертвовать.

— Я пойду, — сказал Минхо. — У меня регенерация. Если что-то пойдёт не так, я восстановлюсь.

— Не всё восстанавливается, — тихо сказал Чан Бин.

Минхо не ответил. Он бросился к генератору, сорвал крышку и погрузил руки внутрь. Вспышка света залила комнату — белая, густая, будто сам воздух загорелся. Амалия закричала, прикрывая глаза руками. Чонин инстинктивно обнял её, закрывая собой от света.

Когда свет погас, гул прекратился. Тишина была такой густой, что в ней звенело в ушах.

Слуги исчезли. Все — и слабые, и сильный. Будто их никогда не было.

Минхо стоял, слегка пошатываясь. Его руки были обожжены, но кожа уже затягивалась — медленнее, чем обычно. Гораздо медленнее.

— Получилось, — сказал он, но голос был хриплым.

Амалия подбежала к нему:

— Минхо, ты…

— Я в порядке, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Просто… не совсем. Что-то осталось. Внутри. Как будто часть генератора теперь со мной.

Бан Чан подошёл и положил руку ему на плечо:

— Мы будем следить. И найдём способ очистить тебя.

Минхо кивнул, но Амалия видела: он не верил. Не потому, что не хотел, а потому что чувствовал — то, что вошло, не собирается уходить.

Дарина подошла к Феликсу. Он сидел у стены, протирая рукав, будто стирал с себя прикосновение тьмы. Его лицо было бледным, но спокойным.

— Ты понял, что они шептали? — спросила она, опускаясь рядом с ним. — Все слова?

Феликс посмотрел на неё. В его глазах было что-то новое — не просто защита, а желание оберегать именно её. Не как задачу. Как потребность.

— Да, — тихо ответил он. — Они говорили: «Фогмор просыпается».

— Это значит…

— Это значит, что генератор был не причиной. Он был замком. И мы только что сломали замок.

Дарина замерла:

— Мы… сделали хуже?

Феликс помолчал, потом осторожно взял её за руку — впервые.

— Мы сделали так, что теперь все знают правду. И они, и мы. А правда — это всегда лучше, чем тишина. Даже страшная правда.

Дарина не отняла руку. Его пальцы были холодными, но от этого прикосновения ей стало теплее, чем за весь этот безумный вечер.

Амалия стояла у окна лаборатории, глядя на Фогмор вдалеке. Город спал, но она знала — сон этот ненадолго.

Чонин подошёл и встал рядом. Молча. Просто рядом.

— Время сопротивлялось, — тихо сказал он. — Когда я пытался его замедлить, оно тянулось, как густая смола. Будто само устройство не хотело, чтобы мы двигались.

— Ты потратил много сил? — спросила Амалия.

— Достаточно. — Он помолчал. — Но если бы пришлось — потратил бы все.

Амалия повернулась к нему. В лунном свете его лицо было почти прозрачным, и она вдруг подумала, что никогда не видела кого-то, кто был бы настолько готов отдать всё за другого — без вопросов, без колебаний.

— Чонин, — она сказала это тихо, почти шёпотом. — Почему? Почему ты так рискуешь? Мы знакомы меньше суток.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни тени сомнения:

— Потому что когда я замедлил время… я увидел тебя. Не снаружи — изнутри. В этом зазоре между секундами всё становится яснее. И я увидел, что ты — не просто девушка из Фогмора. Ты — часть чего-то большего. И я не хочу, чтобы эта часть исчезла.

Амалия не знала, что ответить. Сердце билось так громко, что казалось, он должен слышать.

— В следующий раз, — сказал Чонин, и его голос стал мягче, — я не отпущу твою руку. Даже если мир снова наберёт скорость.

Амалия обвела взглядом всех: вампиров, подругу, тех, кто теперь был на одной стороне. Минхо, у которого в груди тлело что-то чужое. Бан Чана, который видел будущее во сне и не мог его изменить. Феликса, державшего за руку Дарину, будто боялся, что она растворится в темноте.

— Мы остановили генератор, — сказала Амалия. — Но город всё ещё помнит. И он не простит нам этого.

Бан Чан кивнул:

— Тогда мы будем готовы к следующей ночи.

Никто не спорил. Все знали: ночь была первой. И последней лёгкой.

______________

Продолжение следует...

Как вам эта глава? Я начинаю набирать обороты,2014 слов!!!! Заметки в лагере пригодились 😂😂😂