Власть одержимости | 18+

Когда Адам опустил меня на кровать, я не стала сопротивляться - просто не осталось сил. Ни на крик, ни на слёзы, ни даже на то, чтобы отодвинуться подальше от него. Я просто подтянула колени к груди, уткнулась лбом в сгиб локтя и позволила себе наконец-то заплакать. Не театрально, не для того, чтобы он увидел и почувствовал вину - хотя, честно говоря, я бы хотела, чтобы его хоть что-то задело, - а просто потому, что тело больше не могло держать эту тяжесть.

Сначала слёзы шли беззвучно, но потом из груди вырвался хриплый, сдавленный всхлип, и меня накрыло волной такой острой тоски, что казалось, будто кто-то сжимает сердце в кулаке. Я проклинала его. Проклинала эту комнату, этот дом, эти стены, которые теперь казались мне не просто преградой, а могильной плитой. Слова лились сами собой, шёпотом, чтобы он не услышал, но я всё равно шептала: «Ненавижу... как же я тебя ненавижу... пусть ты сгоришь, пусть всё это исчезнет...»

Но даже в этой ненависти было что-то пустое, выжженное. Потому что следом за проклятиями приходили другие мысли - совсем не про него. Я вдруг вспомнила, как мама каждое утро ставила на стол кружку с чаем и говорила: «Пей, пока горячий, а то опять опоздаешь». Вспомнила, как папа ворчал, что я слишком много времени провожу в телефоне, но при этом всегда оставлял на тумбочке шоколадку - мол, «чтобы голова лучше работала». И от этих воспоминаний становилось ещё больнее, потому что они были из другой жизни. Из той, где меня не запирали в комнатах, где я сама решала, когда вставать, куда идти, с кем пить кофе.

А потом я подумала о Эмме. О моей лучшей подруге, с которой мы знали друг о друге всё: от любимых конфет до самых стыдных секретов. Мы смеялись над тем, как я вечно теряю ключи, а она - над тем, как я не могу выбрать между капучино и латте. Мы планировали поездку в горы, спорили, какую палатку брать, и смеялись, представляя, как будем сидеть у костра и жаловаться на комаров. И теперь я даже не могла представить, что она чувствует. Знает ли она, что меня нет? Поняла ли, что это не просто «я не беру трубку», а что-то серьёзное? Или она всё ещё ждёт, что я напишу: «Прости, забегалась, перезвоню позже»?

Эта мысль ударила сильнее всего. Потому что если Эмма сейчас сидит где-то, смотрит на телефон и ждёт моего сообщения. И от этого хотелось кричать, но голос уже сел, и вместо крика получались только тихие, судорожные всхлипы.

Постепенно усталость взяла своё. Она накатывала волнами, тяжёлая, вязкая, будто кто-то накидывал на меня мокрые одеяла. Глаза слипались, мысли путались, и даже боль становилась какой-то далёкой, приглушённой. Я свернулась калачиком, подтянула к себе подушку, пахнувшую чем-то чужим, не моим, и позволила темноте сомкнуться вокруг.

Проснулась я резко, будто кто-то дёрнул за плечо. В комнате было темно, только тонкая полоска света пробивалась из-под двери. Сначала я не поняла, где нахожусь, и на секунду мне показалось, что это просто дурной сон. Но потом взгляд упал на тяжёлые шторы, на резной шкаф, на дверь с массивной ручкой, и реальность обрушилась снова.

И тут я услышала звук. Тихий, едва уловимый, но такой знакомый, что у меня похолодели пальцы. Это был звук поворачивающегося в замке ключа. Сердце подпрыгнуло к горлу, и я замерла, вцепившись пальцами в одеяло. Кто-то входил. Охранник? Горничная? Или... он?

Дверь приоткрылась, и в щель просочился свет из коридора. А потом в комнату шагнул Адам.

Я не сразу его узнала. Он был весь в крови. Тёмной, густой, она покрывала его рубашку, стекала по рукаву, капала на пол. На секунду мне показалось, что он умирает. Что он пришёл сюда, чтобы упасть и больше не встать. Я вскочила, забыв про страх, про ненависть, про всё, что было между нами.

- Адам! - мой голос прозвучал хрипло, будто я долго кричала. - Что случилось? Ты... ты весь в крови!

Он поднял руку, будто хотел меня успокоить, и тут я заметила, что кровь в основном чужая. На его одежде были пятна, брызги, но настоящая рана была только одна - на плече. Пуля или осколок, я не знала, но рана была неглубокой, хотя и сильно кровоточила.

- Всё в порядке, лисёнок - его голос звучал устало, почти безжизненно. - Это не моя кровь. Ну, не вся. Просто царапина. Сейчас обработаю и лягу.

«Царапина»? Да он едва держался на ногах! Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается волна злости, но на этот раз она была другой. Не на него, а на весь этот мир, который заставлял его стоять здесь, истекать кровью и говорить, что всё в порядке.

- Не стой, - я спрыгнула с кровати и подошла к нему, стараясь не смотреть на кровь. - Садись. Сейчас я всё сделаю.

Он хотел возразить, я видела это по его лицу, но сил спорить у него не было. Он просто опустился на край кровати, поморщившись от боли, и закрыл глаза.

Я метнулась к ванной, схватила аптечку, которую там оставила горничная, и вернулась. Руки дрожали, но я старалась не показывать этого.

- Сиди, - повторила я, стараясь говорить твёрдо. - И не двигайся.

Он послушался. Просто кивнул и замер, будто боялся, что любое движение причинит ему боль.

Я начала с того, что аккуратно разрезала рукав его рубашки. Ткань прилипла к коже, и мне пришлось действовать осторожно, чтобы не сделать ему ещё больнее. Кровь сочилась медленно, но уверенно, и я чувствовала, как у меня холодеют пальцы.

- Прости, - прошептала я, когда он дёрнулся от прикосновения. - Сейчас будет больно, но надо промыть.

Я смочила ватный диск антисептиком и начала обрабатывать рану. Адам стиснул зубы, но не издал ни звука. Только пальцы его сжались в кулаки, а на виске вздулась вена.

- Ты как каменный, - буркнула я, пытаясь скрыть своё волнение за ворчанием. - Будто тебе вообще всё равно.

- Я привык, - прохрипел он. - Мне не больно, лисёнок.

Эти слова ударили меня сильнее, чем всё, что он говорил раньше. Потому что в них не было угрозы, не было контроля - только усталость и какая-то горькая честность.

Я закончила обработку, наложила повязку и закрепила её бинтом. Руки всё ещё дрожали, но теперь уже не от страха, а от напряжения.

- Вот, - сказала я, отступая на шаг. - Теперь надо отдохнуть.

Адам кивнул, но вместо того, чтобы лечь, он просто сидел, опустив голову.

- Ложись, - повторила я уже мягче. - Ты едва держишься.

Он попытался встать, но я его остановила.

- Эй! - мой голос прозвучал резко, и я тут же оказалась рядом, подхватывая его под здоровое плечо. - Куда ты собрался? Ты сейчас рухнешь!

- Кажется, ты права, - усмехнулся он. - Всего на минуту. Просто закрою глаза...

Он послушался. Улёгся на кровать, не снимая ботинок, и закрыл глаза.

- Спи, - тихо сказала я, садясь на край кровати, но старалась держаться на расстоянии. - Я посижу здесь. Просто... чтобы убедиться, что ты не умрёшь.

- Спасибо, лисёнок. - сказал Адам уставшим голосом.

Через несколько секунд его дыхание стало ровным, глубоким - он уснул.

Я стояла и смотрела на него. На его лицо, которое во сне казалось почти мальчишеским, без этой привычной жёсткости. На повязку, которая уже начинала пропитываться кровью. На руку, которая лежала так беспомощно, будто он вдруг стал обычным человеком, а не тем, кто держал меня взаперти и диктовал, как мне жить.

И в этот момент я поняла, что не могу его выгнать. Не потому, что боялась, что он снова начнёт командовать, и не потому, что чувствовала себя обязанной. А потому, что он был ранен. Потому что он уснул прямо в одежде, потому что его плечо кровоточило, потому что он выглядел таким уставшим, будто нёс на себе весь мир.

Я подошла к шкафу, достала плед и аккуратно накрыла его. Потом легла на другой край кровати, стараясь держаться как можно дальше, но всё равно чувствуя, как тепло его тела пробивается сквозь расстояние.

- Ты монстр, - прошептала я в темноту, но на этот раз в этих словах не было прежней ярости. - Но сейчас ты просто человек, который слишком долго сражался. И я не могу выгнать тебя, даже если хочу.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию. Оно было ровным, спокойным, и постепенно это спокойствие начало передаваться и мне. Усталость снова накатывала, тяжёлая и неизбежная, и я позволила себе расслабиться.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я подумала о Эмме, о маме, о папе. И о том, что, возможно, завтра всё будет по-другому. Возможно, Адам найдёт тех, кто охотился на меня, и тогда я смогу вернуться домой. А может, ничего не изменится. Но сейчас, в этой комнате, на этой кровати, рядом с человеком, которого я ненавидела и одновременно жалела, я могла позволить себе просто отдохнуть.

Потому что даже в самом тёмном месте можно найти крошечный островок покоя. Даже если он принадлежит тому, кого ты считаешь своим врагом.

Зайки мои 🩷✨

Жду вас в моём ТГК 🤍 Там вас будут ждать спойлеры к моим книгам, арты, красивые моменты, наше общение и много всего интересного 🫶🏻📖

Буду очень рада видеть каждого из вас там 🥹💗 Присоединяйтесь, мои родные ✨

https://t.me/LunaGravesss