Власть одержимости | 18+

Приказ прозвучал жёстко, без права на возражения: «Собери команду. Мы выезжаем через час». В трубке повисла короткая пауза - мой помощник, Дерек Вэнс, привык к моим решениям, но не всегда успевал за их скоростью. Он был из тех, кто сначала делает, а потом задаёт вопросы - и именно поэтому я держал его рядом.

- Склад на окраине, - добавил я, уже сбрасывая звонок, потому что времени на лишние слова не было.

В кабинете всё казалось чужим, будто декорации, которые вот-вот рухнут. Отчёты, документы, папки с делами - всё это теперь выглядело бессмысленным рядом с одной-единственной мыслью: Мелисса. Её заплаканное лицо, её шёпот: «Я убью себя», её ярость, которая была лишь маской для страха. Я стиснул зубы, отгоняя эти образы. Сейчас нельзя было думать о ней. Сейчас нужно было действовать.

Я подошёл к сейфу, достал запасной магазин, проверил оружие, привычным движением щёлкнул затвором. Холодный металл успокаивал, возвращал меня в реальность, где эмоции были роскошью, а решения - обязанностью.

Через пятьдесят семь минут мы были в пути. Чёрный внедорожник мчался по тёмным улицам, фары выхватывали из темноты пустые тротуары и редкие фонари. В салоне царила тишина, нарушаемая только короткими командами по рации. Мои люди знали: когда я такой - лучше не задавать лишних вопросов.

Рядом со мной на пассажирском сиденье сидел Дерек, спокойный и собранный, как всегда. Его пальцы привычно скользили по экрану планшета, отслеживая данные с дронов. Сзади, в полумраке, перепроверяли оружие Кайл Рид, Грант Хейл, Итан Кросс и Калеб Стоун. Каждый из них был профессионалом, человеком, на которого можно положиться, когда ставки выше жизни.

- Держим дистанцию, - бросил я, не отрывая взгляда от дороги. - Подъезжаем с северной стороны. Никаких лишних движений. Если там засада - мы должны быть готовы к любому сценарию.

Дерек коротко кивнул.

- Тридцать секунд до точки, - тихо произнёс он. - Тепловизоров не видно, но это ничего не значит.

Я сжал руль чуть крепче. Тридцать секунд. Иногда этого достаточно, чтобы изменить всё.

Склад оказался именно таким, каким его описывали: заброшенным, угрюмым, с выбитыми окнами и ржавыми воротами. Но в темноте мерцали огоньки - не случайные, а расчётливые. Кто-то ждал. Кто-то готовился.

Мы вышли из машин, рассыпались по периметру, двигаясь тихо, но уверенно. Я шёл впереди, чувствуя, как адреналин стягивает нервы в тугой узел. Здесь пахло опасностью - сыростью, металлом и чем-то ещё, чем пахнет кровь ещё до того, как прольётся.

Первый выстрел прозвучал неожиданно, но не застал нас врасплох. Пуля просвистела рядом, чиркнула по стене, осыпав меня каменной крошкой. Я упал на колено, выхватил оружие и ответил очередью. Вокруг вспыхнула перестрелка: вспышки выстрелов разрезали темноту, крики сливались с грохотом, эхо металось между бетонными стенами.

Бой шёл не на жизнь, а на смерть. Каждый угол таил угрозу, каждая тень могла оказаться врагом. Мои люди действовали слаженно, прикрывая друг друга, но даже самая отточенная тактика не могла гарантировать безопасность.

Кайл рванулся вперёд, чтобы занять выгодную позицию, и тут же рухнул, схватившись за плечо. Пуля прошла навылет, но кровь хлестала, заливая рукав. Я бросился к нему, прикрывая огнём, и оттащил за бетонную колонну.

- Держись, - бросил я, на ходу стягивая с себя ремень, чтобы перетянуть рану. - Держи давление, слышишь? Не отпускай!

Он кивнул, стиснув зубы, и я снова ушёл в бой, чувствуя, как внутри всё сжимается от тяжести ответственности. Каждый из этих людей пошёл за мной, зная, на что идёт, но это не делало их гибель менее болезненной.

Ещё один боец, Калеб, прикрывал тыл, когда из темноты выскользнула фигура с автоматом. Я увидел это краем глаза, рванулся, толкнул Калеба в сторону - и почувствовал, как что-то горячее обожгло плечо. Пуля не прошла насквозь, но впилась глубоко, разрывая мышцы. Боль пришла не сразу - сначала был только удар, тупой и тяжёлый, а потом - жжение, растекающееся по руке.

Я не позволил себе остановиться. Не сейчас. Не здесь. Я перекатился за ящик, перезарядил оружие и выпустил очередь туда, где мелькнула тень. Враг рухнул, не успев нажать на спусковой крючок.

Постепенно преимущество переходило на нашу сторону. Мы зачищали помещение сектор за сектором, выбивая противника из укрытий. Каждый выстрел отдавался в груди не просто звуком - а тяжестью, пониманием, что за каждым углом может быть смерть. Но мы держались. Мы шли вперёд, потому что отступать было некуда.

Когда последний враг упал, тишина обрушилась на склад с такой силой, что казалось, будто мир перестал существовать. Только тяжёлое дыхание, звон в ушах и запах пороха, смешанный с кровью.

Я осмотрел своих людей. Кайл был бледен, но жив - его уже перевязывал Грант. Калеб отделался царапиной. Итан получил лёгкое ранение в бок, но держался на ногах. А вот Дерек... Дерек не поднялся. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок невидящими глазами, и в этот момент я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Я опустился на корточки рядом с ним, провёл рукой по его лицу, закрывая веки, и прошептал:

- Прости. Прости, что не смог уберечь.

Но времени на скорбь не было. Нужно было уходить. Нужно было возвращаться. Потому что там, в доме, ждала Мелисса. И я обещал себе, что вернусь. Что не позволю этой тьме забрать ещё одну жизнь.

Мы погрузились в машины. Я сел за руль, чувствуя, как боль в плече становится всё острее, но не позволяя себе даже морщиться. Мои люди смотрели на меня с уважением и тревогой, но никто не сказал ни слова. Они знали: если я не показываю слабость, значит, так надо.

Дорога домой казалась бесконечной. Каждая выбоина, каждый поворот отзывались в ране новой волной боли. Но я гнал машину вперёд, стискивая руль так, что пальцы белели. В голове крутились мысли о Мелиссе: как она там, что чувствует, спит ли, плачет ли. Я проклинал себя за то, что оставил её одну, пусть и под охраной. Проклинал за то, что заставил её ненавидеть меня. Но я знал: это было необходимо. Без этого она бы не выжила.

Когда я наконец въехал во двор, первые лучи рассвета уже пробивались сквозь тучи, окрашивая небо в бледно-розовый цвет. Я вышел из машины, чувствуя, как подкашиваются ноги, но заставил себя держаться прямо. Охранники у входа замерли, увидев меня: окровавленную одежду, бледное лицо, напряжённую походку.

- Всё чисто, - бросил я коротко, не вдаваясь в подробности. - Доложите, если что-то изменится.

Они синхронно кивнули, и я пошёл по коридору. Не к её комнате - не сразу. Сначала нужно было сделать ещё кое-что.

Я свернул в свой кабинет, включил монитор, быстро пролистал отчёты с камер. Всё было спокойно: коридоры пусты, охрана на постах, в крыле, где держали Мелиссу, никаких нарушений. Только один охранник у двери, неподвижный, как статуя.

Потом я открыл зашифрованный канал связи и набрал номер, который знал наизусть.

- Это Блэк, - сказал я в трубку, не тратя время на приветствия. - Ситуация под контролем. Угроза ликвидирована. Один из моих людей погиб, остальные ранены, но дееспособны. Держите периметр. Никаких контактов с внешним миром без моего приказа.

Голос на том конце что-то ответил, но я почти не слушал. Просто кивал, соглашаясь, подтверждая, фиксируя. Когда разговор закончился, я откинулся на спинку кресла и на секунду закрыл глаза. Боль в плече пульсировала, отдаваясь в висках.

«Ещё немного, - подумал я. - Ещё совсем немного».

Я поднялся, стараясь не показывать, как тяжело даётся каждый шаг, и направился к её двери. Не для того, чтобы что-то требовать или объяснять. Просто чтобы увидеть, что она жива. Просто чтобы убедиться, что эта ночь не забрала и её тоже.

Охранник вытянулся, будто хотел стать невидимым.

- Всё спокойно, сэр, - тихо доложил он, не глядя мне в глаза.

Я кивнул. Повернул ключ. Замок щёлкнул, звук прозвучал оглушительно громко в этой звенящей тишине дома.

Дверь приоткрылась, и я замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. В комнате пахло чем‑то тонким, едва уловимым - её запахом, смесью ванили и чего‑то горького, как полынь. Свет из коридора прорезал темноту узкой полосой, и в этой полосе я увидел её.

Мелисса не спала. Она сидела на кровати, подтянув колени к груди, обхватив их руками так крепко, что пальцы побелели. Голова была опущена, волосы завесой падали на лицо, скрывая его. Но по тому, как вздрагивали её плечи, я понял: она плачет. Беззвучно, стараясь не выдать себя даже шёпотом.

Внутри что‑то сжалось, так сильно, что на секунду стало трудно дышать.

Она вдруг подняла голову. Резко, будто услышала мой взгляд, а не шаги. В темноте её глаза блестели от слёз, но в них не было слабости - только усталость и та самая ярость, которую я знал лучше собственной.

- Адам! - её голос прозвучал хрипло, будто она долго кричала или долго сдерживалась. - Что случилось? Ты... ты весь в крови!

Я поднял руку, хотел успокоить её жестом, но тут же опустил - не стоило лишний раз дёргаться. И тут я заметил, как она вглядывается, будто пытается отделить моё от чужого. Да, на одежде были пятна, брызги, следы чужой крови - след боя, след того, что я успел заслонить своих. Но настоящая рана была только одна - на плече. Пуля. Не осколок. Я знал разницу.

- Всё в порядке, лисёнок, - голос вышел усталым, почти безжизненным, и это разозлило меня самого: я не хотел, чтобы она видела меня таким. - Это не вся моя кровь. Просто царапина. Сейчас обработаю и лягу.

«Царапина». Я сам почти поверил в это слово, пока произносил. Почти.

Она горько усмехнулась, вытирая щёку тыльной стороной ладони, будто стыдилась этих слёз.

- Царапина? Да ты едва держишься на ногах! - в её голосе не было насмешки, не было привычной злости. В нём была паника, которую она пыталась спрятать за резкими словами. - Не стой. Садись. Сейчас я всё сделаю.

Я хотел возразить, привычно отмахнуться, сказать, что справлюсь сам - я всегда справлялся сам. Но когда она спрыгнула с кровати и подошла ко мне, в её движениях было столько решимости, что спорить стало бессмысленно. Да и сил не было.

Я опустился на край кровати, стараясь не морщиться, и закрыл глаза на секунду, чтобы комната перестала качаться.

- Сиди, - повторила она твёрдо, и в этом приказе было что‑то такое, отчего внутри стало чуть спокойнее: кто‑то другой взял на себя хоть каплю контроля. - И не двигайся.

Я послушался. Просто кивнул и замер, будто боялся, что любое движение причинит боль не только мне, но и ей.

Она метнулась к ванной, схватила аптечку - ту самую, которую оставила там горничная, - и вернулась. Её руки дрожали, но движения были уверенными, почти резкими, будто она специально заставляла себя быть жёсткой, чтобы не рассыпаться.

- Прости, - прошептала она, когда я дёрнулся от прикосновения, пока она аккуратно разрезала рукав моей рубашки. Ткань прилипла к коже, и ей приходилось действовать осторожно, чтобы не сделать ещё больнее. - Сейчас будет больно, но надо промыть.

Она смочила ватный диск антисептиком и начала обрабатывать рану. Я стиснул зубы, стараясь не издавать ни звука. Но она заметила, как вздулась вена на виске, как сжались мои пальцы в кулаки.

- Ты как каменный, - буркнула она, пытаясь скрыть своё волнение за ворчанием. - Будто тебе вообще всё равно.

- Я привык, - прохрипел я. - Мне не больно, лисёнок.

Когда она закончила, то отступила на шаг, посмотрела на свою работу, потом на меня. В её взгляде читалось что‑то новое - не просто забота, а принятие. Будто она наконец увидела не монстра, не тюремщика, а человека, который слишком долго нёс на себе этот груз и теперь просто не мог его держать.

- Ложись, - повторила она уже мягче. - Ты едва держишься.

Я попытался встать, чтобы сказать, что у меня ещё дела, что нужно проверить охрану, связаться с оставшимися людьми, убедиться, что угроза ликвидирована. Но комната вдруг качнулась, а перед глазами поплыли тёмные пятна.

- Эй! - её голос прозвучал резко, и она тут же оказалась рядом, подхватывая меня под здоровое плечо. - Куда ты собрался? Ты сейчас рухнешь!

Я усмехнулся, чувствуя, как силы покидают меня, словно вода через дырявое ведро.

- Кажется, ты права, - признался я. - Всего на минуту. Просто закрою глаза...

Она помогла мне лечь на кровать, не снимая ботинок, и укрыла пледом. Её движения были осторожными, почти нежными, и от этого внутри становилось тепло, несмотря на холод усталости.

- Спи, - тихо сказала она, садясь на край кровати, но стараясь держаться на расстоянии. - Я посижу здесь. Просто... чтобы убедиться, что ты не умрёшь.

Я улыбнулся, не открывая глаз.

- Спасибо, лисёнок.

Она ничего не ответила. Просто сидела, и я чувствовал её взгляд на себе, тёплый и беспокойный, как маленькое солнце в этой холодной комнате.

И прежде чем провалиться в сон, я подумал, что, возможно, впервые за долгое время я нахожусь там, где должен быть. Рядом с ней. Даже если она всё ещё меня ненавидит. Даже если эта ненависть - единственное, что у нас есть.

Потому что ненависть - это тоже связь. А связь - это шанс. Шанс на то, что однажды она сможет сказать мне что‑то другое. Что‑то, что не будет звучать как проклятие.

Зайки мои 🩷✨

Жду вас в моём ТГК 🤍 Там вас будут ждать спойлеры к моим книгам, арты, красивые моменты, наше общение и много всего интересного 🫶🏻📖

Буду очень рада видеть каждого из вас там 🥹💗 Присоединяйтесь, мои родные ✨

https://t.me/LunaGravesss