Власть одержимости | 18+

Утро началось не с кофе и не с привычного ритуала: холодный душ, чёрная рубашка, идеально сидящий пиджак. Оно началось с кабинета - с этой комнаты, где воздух всегда был тяжёлым от несказанных угроз и невысказанных приказов. Я стоял у окна, не глядя на город, а будто проверяя, держится ли ещё этот мир на своих петлях. Дождь хлестал по стеклу, размывая очертания зданий, но мне не нужно было видеть улицы, чтобы знать: там всё шло по моим правилам. Или по тем правилам, которые я позволил там существовать.

На столе громоздились папки с отчётами - цифры, имена, сроки, чужие судьбы, упакованные в сухие строки. Рядом лежал телефон, экран тускло светился, напоминая о сотне дел, которые ждали моего внимания: отчёты, угрозы, переговоры, в которых одно неверное слово могло стоить кому-то жизни. Но я не тянулся к нему. Не мог. Потому что перед глазами стояла она - Мелисса. Её взгляд, когда она смотрела на меня в машине: не как на мужчину, а как на угрозу, как на тень, которая крадётся за ней по пятам и не собирается отпускать.

Я провёл ладонью по лицу, будто пытался содрать с себя эту холодную маску, но она приросла слишком крепко. В груди разрастался тяжёлый ком, который не получалось ни выдохнуть, ни прогнать. Он был не про слабость - он был про ответственность, которую я сам на себя взвалил и которую теперь не мог сбросить.

- Я не могу без неё, - прошептал я, и эти слова прозвучали не как признание, а как приговор. - Она под кожу залезла. Пропитала каждую клетку. И я не отпущу её. Она моя.

Это было не собственничество ради удовольствия. Это было чувство, похожее на инстинкт: когда знаешь, что если потеряешь что-то, то перестанешь быть собой. Не потому что она делала меня сильнее - а потому что без неё я становился пустым. Холодным. Тем самым человеком, о котором шепчутся в тёмных переулках, которого боятся, но никто не помнит, каким он был до того, как власть и кровь стали его единственной валютой.

Телефон на столе снова слабо мигнул. Я подошёл к нему, взял в руку, чувствуя, как холодный металл врезается в ладонь, будто напоминая: я всё ещё здесь, я всё ещё тот, кто решает.

И я сделал тот звонок - короткий, сухой, без лишних приветствий.

- Ты знаешь, что делать, - сказал я в трубку, и мой голос звучал ровно, будто речь шла о доставке груза, а не о человеке, о девушке, чьё имя я не мог выкинуть из головы ни на минуту. - Но если хоть один волос упадёт с её головы - я убью вас. Медленно. Так, чтобы вы успели осознать, насколько глупо было подвести меня.

На том конце провода кто-то нервно сглотнул - я почти услышал этот звук сквозь треск связи. Мне не нужно было видеть их лица, чтобы знать: они боятся. И правильно делают. Страх - лучший мотиватор, когда ставки так высоки.

- Мы будем аккуратны, босс, - голос звучал натянуто, как струна, готовая лопнуть. - Никто её не тронет. Просто... доставим.

Я помолчал секунду, взвешивая каждое слово, будто от этого зависела не только судьба моих людей, но и что-то гораздо большее. В голове мелькнула картина: Мелисса, сжавшаяся в углу машины, её глаза, тёмные от страха, пальцы, впившиеся в ткань куртки. Я хотел, чтобы её привезли ко мне, хотел видеть её рядом, хотел чувствовать, что она здесь, что я могу её защитить. Но я также знал, что этот шаг сломает что-то в ней. И всё равно делал его.

- «Аккуратно» - это не совет, это приказ, - отрезал я, и в этом тоне не было места для споров. - Если с ней что-то случится, никакие оправдания не помогут. Вы меня поняли?

- Да, босс.

Я отключился, не прощаясь. Не видел смысла тратить слова на то, что и так ясно. Потом провёл ладонью по лицу снова, будто пытался стереть с себя эту тяжесть, но она только оседала глубже.

После этого я не стал садиться за стол, не стал разбирать бумаги и не стал отвечать на сообщения, которые сыпались одно за другим. Вместо этого я стоял посреди кабинета и чувствовал, как время тянется невыносимо медленно, будто кто-то нарочно замедлил его, чтобы я успел тысячу раз пожалеть о своём решении. Но я не жалел. Не мог позволить себе эту роскошь.

Тишину нарушало только тиканье старинных часов на стене - они отсчитывали секунды так размеренно, будто издевались надо мной. Каждая секунда тянулась, как вечность, пока я ждал вестей.

Я не хотел этого. По крайней мере, не так. В моих планах не было похищения - я рассчитывал на другой сценарий, более тонкий, более изящный. Хотел, чтобы она сама пришла ко мне, чтобы в её глазах было не только отвращение, но и искра понимания, что рядом со мной она в безопасности. Но мир не любит изящных решений. Мир любит силу и расчёт, а я слишком хорошо знал оба этих инструмента.

Когда пришло сообщение - короткое, без лишних слов: «Объект доставлен», - я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не от облегчения, нет. От тяжести осознания: я переступил черту. И теперь обратного пути не будет.

Я поднялся из-за стола, пиджак скользнул по спинке кресла, и этот тихий звук прозвучал в тишине, как щелчок затвора. В голове крутилась одна и та же мысль: «Она будет кричать. Будет ненавидеть. Будет пытаться вырваться». И я был готов ко всему этому. Почти.

Дорога до загородного дома заняла чуть больше часа. За окном мелькали серые улицы, мокрые от дождя, витрины магазинов, люди, спешащие по своим делам, не подозревающие, что где-то рядом разворачивается история, которая может стоить им жизни, если они встанут не на ту сторону. Я смотрел на этот мир отстранённо, будто он был декорацией, а я - единственным настоящим действующим лицом.

Дождь не утихал. Он барабанил по крыше машины, стекал по стёклам, размывал очертания города, превращая его в акварельный набросок, где все линии были смазаны, а цвета - блёклыми. Я вёл машину, внутри меня всё рвалось на части. Каждая миля приближала меня к ней, и с каждой милей напряжение становилось всё плотнее, всё тяжелее.

Когда ворота открылись, и машина въехала на территорию, я почувствовал, как напряжение стягивает грудь тугим узлом. Дом стоял на отшибе, окружённый высоким забором и камерами, которые фиксировали каждый сантиметр периметра. Это место было создано не для уюта, а для контроля. И сейчас этот контроль был мне жизненно необходим.

Я вошёл в комнату, где она сидела на полу, бледная, с тёмными кругами под глазами, и на секунду мир будто замер. В этот миг я перестал быть боссом, расчётливым и безжалостным. Я стал просто мужчиной, который смотрит на женщину и понимает: если с ней что-то случится - он не переживёт этого.

Её тёмные волосы рассыпались по плечам. Она сидела прямо на полу, тихо плача, а её ресницы дрожали, словно крылья пойманной бабочки. Она была в безопасности. Моей безопасности. Её тихое, едва слышное дыхание отзывалось во мне чем-то острым, почти болезненным, но это была правильная, нужная боль. Боль осознания, что теперь она полностью моя.

- Проснулась, лисёнок, - произнёс я спокойно, будто пришёл спросить, хочет ли она чаю, а не проверять, не сбежала ли она из комнаты, куда её заперли. - Как ты себя чувствуешь?

Она вздрогнула, будто от удара, и открыла глаза. В них было столько всего: страх, боль, гнев, и ещё что-то, едва заметное, что я не мог назвать, но что заставляло моё сердце биться быстрее. Она смотрела на меня так, будто видела не человека, а чудовище. И, возможно, была права. Я и был им. Для неё. Для всех, кто вставал у меня на пути.

Её голос сорвался на крик, резкий, дрожащий, полный боли:

- Я не просила тебя защищать меня! Я не твоя! Я никогда не буду твоей!

Я не разозлился. Гнев был бы слишком простым чувством, слишком лёгким выходом. Вместо этого во мне поднималось что-то другое - холодная, упрямая уверенность, что я делаю всё правильно. Даже если весь мир скажет, что я ошибаюсь. Даже если она будет проклинать меня до конца своих дней.

- Ты думаешь, что принадлежишь себе, моя глупая, любимая девочка? Нет. Я врос в твоё существование слишком глубоко. Каждый твой робкий вздох, каждое слово, сорвавшееся с твоих губ, каждый участок твоего тела - это всё лишь моё. Я заберу твою боль, я заберу твои мысли, я заберу тебя всю целиком.

Она вскочила на ноги, игнорируя слабость, игнорируя головокружение, и в этот момент я увидел в ней ту самую силу, которая когда-то зацепила меня. Не покорность, не мягкость, а огонь, который она пыталась спрятать, но который прорывался наружу каждый раз, когда она смотрела на меня.

- Ты конченный ублюдок! - выкрикнула она, и эти слова ударили по мне сильнее, чем любой кулак. - Отпусти меня! Сейчас же, псих!

Я покачал головой. В этом жесте не было злости, только упрямая уверенность, от которой хотелось кричать.

- Нет, - просто сказал я. - Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно. Есть люди, которые хотят причинить тебе вред. И я не позволю им этого сделать. Даже если для этого придётся держать тебя здесь.

Она рассмеялась, и этот смех прозвучал как всхлип, как надлом:

- Держать меня?! Ты называешь это защитой? Запирать меня, следить за мной, похищать?

- Называй как хочешь, мне плевать, - мой голос стал жёстче, но в нём всё ещё не было гнева. Только холодная решимость. - Но ты останешься здесь. Пока я не буду уверен, что тебе ничего не угрожает.

Она прошептала:

- Ненавижу тебя.

И я позволил себе едва заметную, пугающе нежную улыбку. Пусть ненавидит. Пусть сжигает меня своей злостью, если ей так легче. Главное, что она жива. Главное, что она здесь, где я могу её защитить.

- Пусть, - ответил я, делая шаг вперёд, стирая расстояние между нами. - Ненавидь меня. Сжигай меня этим чувством, если тебе так легче. Но помни: твоя ненависть - она тоже моя.

Я протянул руку, и мои пальцы почти невесомо коснулись её шеи, ловя бешеный ритм пульса. От этого прикосновения по коже пробежал ледяной огонь.

- Каждый твой судорожный вздох, когда ты смотришь на меня, - продолжал я, опуская голос до хриплого шёпота у самого её уха. - Каждое твоё проклятие, каждое яростное слово, сорвавшееся с этих прекрасных губ... Каждый час твоего тела, которое сейчас дрожит под моими руками - это всё лишь моё. Ты можешь захлёбываться своей злостью, можешь презирать меня, но ты принадлежишь мне. Вся. До последней мысли, до самой крошечной капли крови. Я соткал твою жизнь заново, и теперь я твой воздух. Ненавидь меня, мой лисёнок. Ненавидь сколько угодно. Но только меня одного.

Она закрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от меня, от моих слов, от этой реальности, в которую я её втянул. Но я знал: она слышит каждое слово. И пусть сейчас она не верит ни единому из них - со временем всё изменится. Я позабочусь об этом.

Я отступил на шаг, давая ей пространство, которого она так отчаянно хотела, но которое я не мог дать ей по-настоящему.

- Отдохни, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. - Тебе нужно прийти в себя. Потом мы поговорим. По-другому. Без криков. Без ненависти.

Она не ответила. Просто смотрела на меня, и в её глазах читалось столько боли, столько страха и злости, что на мгновение мне стало тяжело дышать.

Я вышел из комнаты и щелчок замка прозвучал в тишине коридора как выстрел. Тяжёлый, глухой звук провернувшегося в скважине ключа отрезал её от всего мира.

И в ту же секунду за дверью начался ад.

- Пусти! Открой, слышишь?! Выпусти меня отсюда! - её голос, сорванный от слёз, превратился в отчаянный, захлёбывающийся крик.

Она бросилась на дверь. Я услышал глухой удар - она заколотила по дубовому массиву кулаками, безрезультатно, ломая ногти о безжалостное дерево. Её аккуратный, тихий плач на полу мгновенно перерос в настоящую, неконтролируемую истерику. Она кричала, требовала, умоляла, переходя на ультразвук, а потом послышался грохот - кажется, она швырнула в дверь подвернувшийся под руку торшер.

Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, даже не глядя на экран. Я и так знал, кто звонит. Один из моих людей.

- Слушаю, - глухо произнёс я.

- Босс, есть новости по тому делу... - голос на том конце провода звучал натянуто, как струна. - Парни Вэнса зашевелились. Они ищут девчонку. Перерыли весь её старый район.

Я глубоко вдохнул, мысленно возводя глухую стену между собой и тем, что осталось за закрытой дверью. Эмоции - это слабость. Слабость убивает. Я стряхнул их с себя, как лишнюю пыль, и снова стал тем, кем привык быть. Адамом Блэком. Человеком, который держит этот город в страхе и никогда не позволяет диктовать себе условия.

Она здесь. У меня. В единственном месте на земле, где её не достанут. Теперь она моя, и это не обсуждается.

- Рассказывай, - коротко бросил я и пошёл прочь по длинному коридору, чеканя шаги по паркету.

Каждый шаг отдалял меня от комнаты, где еще слышно истерики моего лисёнка.

- Вэнс объявил награду за любую информацию, - продолжил подчинённый. - Они пробивают твои подставные адреса. Думают, ты прячешь её на складах у порта.

- Пусть ищут, - на моих губах появилась холодная, жестокая усмешка. - Передай парням: усилить охрану периметра особняка. Ни один ублюдок Вэнса не должен даже дышать в сторону этих ворот. А самого Вэнса... найдите мне его лично. Пора перекрыть ему кислород.

Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и спрятал телефон в карман. Начиналась война, в которой я не имел права на ошибку. Но прежде чем полностью погрузиться в неё, я должен был уладить ещё кое-что. Самое важное.

Спустившись на первый этаж, я свернул в крыло прислуги и толкнул тяжёлую дверь кухни. Повара и горничные, завидев меня, тут же замерли, вытянувшись по струне. Атмосфера в комнате мгновенно стала душной от их страха.

- Босс? - шеф-повар сделал осторожный шаг вперёд, преданно глядя на меня.

- Приготовьте ужин, - коротко приказал я, остановившись у длинного мраморного стола. - Что-нибудь лёгкое. Куриный бульон, запечённые овощи, свежий хлеб. И сделайте чай. С мёдом и мятой.

Шеф растерянно моргнул, явно не ожидая от меня, самого опасного мафиозника в городе, меню для изнурённого ребёнка, но тут же послушно кивнул:

- Да, мистер Блэк. Сколько порций?

- Одна, - отрезал я и перевёл тяжёлый, давящий взгляд на замершую у стены прислугу. Нашёл глазами одну из опытных горничных. - Отнесёшь поднос в мою комнату через полчаса. Парни на посту откроют тебе дверь. Зайдёшь внутрь, оставишь еду на столе и сразу выйдешь. Охрана обязана запереть замок на ключ прямо при тебе. Лично проследи, чтобы защёлка встала на место. Если девчонка выскользнет из комнаты из-за чужой халатности - отвечать будете головами. Все понятно?

Служанка испуганно побелела, но судорожно закивала головой:

- Да, мистер Блэк. Всё сделаю, как приказали. Сразу запрём.

- И проследи, чтобы она поела, - добавил я уже тише, но не менее жёстко. - Сегодня во рту у неё не было ни крошки. Если поднос вернётся нетронутым - это твоя проблема. Накорми её.

После я развернулся и пошёл к выходу, на ходу доставая ключи от машины.

Я запер её, лишил привычного мира и заставил плакать на полу. Но я не позволю ей умереть от голода или попасть в руки врагов. Она может ненавидеть меня сколько угодно, укрываясь своими тёмными волосами и дрожа от страха. Это не важно. Главное - за этими замками она в безопасности. Она жива.

И она моя.

Я вышел на крыльцо, где меня уже ждал мой внедорожник, и шагнул в сырую прохладу наступающей ночи.

Зайки мои 🩷✨

Жду вас в моём ТГК 🤍 Там вас будут ждать спойлеры к моим книгам, арты, красивые моменты, наше общение и много всего интересного 🫶🏻📖

Буду очень рада видеть каждого из вас там 🥹💗 Присоединяйтесь, мои родные ✨

https://t.me/LunaGravesss