Власть одержимости | 18+

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Резкий, глухой, безжалостный. Он отрезал меня от всего мира - и от самой себя. В ту же секунду что-то внутри надорвалось, и я перестала быть той девушкой, которая ещё вчера просто спешила на работу, пила остывший кофе и думала, что самое страшное в жизни - это опоздать на электричку. Теперь самое страшное стояло по ту сторону двери и называло меня «лисёнок», будто это слово могло всё оправдать.

Адам ушёл. И в ту самую секунду, когда его шаги стихли в длинном коридоре, меня накрыло. Не плачем - нет, это было хуже. Это была ярость, густая, горячая, она поднималась из груди, царапая горло, и требовала выхода.

Я вскочила на ноги, не чувствуя ни слабости, ни головокружения, будто сама злость держала меня вертикально. Сначала я закричала - просто чтобы услышать хоть какой-то звук, кроме этой давящей тишины. Потом бросилась к двери и заколотила по ней кулаками. Дерево было толстым, глухим, оно не отзывалось ни треском, ни вибрацией - только равнодушно гасило мои удары.

- Пусти! Открой, слышишь?! Выпусти меня отсюда! - мой голос срывался, переходил в хрип, но я не останавливалась. Я колотила, пока ногти не начали ломаться, пока кожа на костяшках не стала гореть.

Потом я схватила торшер - тот самый, тяжёлый, с бронзовым основанием, который стоял у стены. Я швырнула его в дверь, и он ударился с глухим грохотом, но не разбил её, не оставил даже вмятины. Только звякнула лампочка, и комната погрузилась в полумрак. Это разозлило меня ещё сильнее. Я металась по комнате, хватала всё, что попадалось под руку: вазу, стул, стопку книг с полки - и швыряла, разбивала, опрокидывала. Мне хотелось разрушить эту комнату, стереть с лица земли каждое доказательство того, что меня держат здесь, как вещь.

Но через десять минут ярость начала выдыхаться. Силы уходили, а вместе с ними уходила и уверенность, что я смогу выбить эту дверь, сбежать, вернуться к своей прежней жизни. Я осела на пол, прислонившись спиной к стене, и только тогда почувствовала, как дрожат руки, как саднит разбитые костяшки, как холодный пол пробирает до костей.

И тут дверь снова щёлкнула. Не открылась, нет - просто кто-то вставил ключ в замок, и этот звук заставил меня вскочить, будто меня ударило током. На пороге стояла горничная - бледная, напряжённая, с подносом в дрожащих руках. На нём дымился куриный бульон, лежали ломтики хлеба, стояла чашка с чаем. Всё выглядело до абсурда нормальным, будто меня не похитили, а просто оставили погостить у строгого родственника.

- Поставьте на пол, - тихо сказала она, не поднимая на меня глаз. - И... постарайтесь поесть.

Я не ответила. Просто смотрела на неё, пока она ставила поднос и пятилась к двери. Как только она вышла, я схватила тарелку и швырнула её в стену. Керамика разлетелась на осколки, бульон растёкся по обоям жёлтыми пятнами. Чашку я разбила следом. Хлеб полетел в угол.

- Я не буду есть! - выкрикнула я в пустоту комнаты, будто кто-то мог меня услышать. - Если он думает, что сможет меня приручить едой, он ошибается!

Я сползла обратно на пол, подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь унять дрожь. Но она не унималась. Теперь это была не ярость - это был холод, липкий, пробирающий до костей. Холод от понимания, что я ничего не могу сделать. Что эта комната - моя клетка, а Адам - её хозяин.

Через два часа дверь снова открылась. Та же горничная, ещё более бледная, чем в первый раз, снова принесла еду. На этот раз - запечённые овощи, тёплый хлеб, чай с мёдом и мятой. Она не сказала ни слова, просто поставила поднос и выскользнула за дверь, будто боялась, что если задержится хоть на секунду, я наброшусь на неё.

Я даже не посмотрела на еду. Просто сидела, уставившись в одну точку, пока голод не начал скручиваться в животе тугим узлом. Но я не собиралась сдаваться. Пусть я упаду в голодный обморок - пусть. Если это единственный способ показать Адаму, что я не его вещь, я готова.

- Если он хочет, чтобы я была его, - прошептала я, и собственный голос прозвучал в тишине странно, будто принадлежал кому-то другому, - я лучше умру.

Слова прозвучали горько, но в них была правда. Я не хотела быть чьей-то собственностью. Не хотела, чтобы меня «защищали», запирая в комнате. Не хотела слышать это его «ты моя», будто это давало ему право решать за меня.

Постепенно дрожь стала невыносимой. Не только от холода, но и от липкого ощущения собственной беспомощности. Я встала, подошла к шкафу, который стоял в углу комнаты, и распахнула дверцы. Внутри висели вещи - не мои, но явно подобранные с расчётом: мягкие свитера, платья, брюки, бельё. Всё дорогое, всё идеально сидящее, будто кто-то заранее знал мой размер. Эта мысль разозлила меня ещё больше.

Я схватила халат, накинула его поверх своей одежды, потом нашла полотенце и направилась в ванную. Душ стал моим маленьким бунтом. Пусть это единственное, что я могу контролировать прямо сейчас, - но я сделаю это.

Вода была горячей, почти обжигающей, и я стояла под струями, пока кожа не покраснела. Я смывала с себя ощущение этой комнаты, этого дома, этого кошмара. Смывала запах страха и бессилия. Потом я надела чистую одежду - свитер и брюки, которые нашла в шкафу. Они были мягкими, удобными, и от этого становилось ещё хуже. Будто меня пытались подкупить комфортом.

Когда я вышла из ванной, волосы ещё были влажными, прилипали к шее и щекам. Комната выглядела ещё более чужой, чем раньше: разбросанные вещи, осколки посуды, пятна бульона на обоях. Но в центре, на небольшом столике, снова стоял поднос. На этот раз - с фруктами, йогуртом, круассаном. Кто-то убрал осколки и прибрался, пока я была в душе. От этой мысли меня передёрнуло.

- Ненавижу, - прошептала я, глядя на еду. - Ненавижу всё это.

Я уже хотела снова всё раскидать, но вдруг дверь открылась. И на пороге стоял Адам.

Он выглядел так, будто ничего не произошло. Пиджак идеально сидел на плечах, рубашка была безупречной, волосы слегка влажные, будто он тоже только что принял душ. Но в глазах было что-то жёсткое, холодное, будто он только что вернулся не из душа, а с войны.

- Почему ты не ешь, лисёнок? - спросил он спокойно, будто мы встретились в кафе, а не в комнате, куда меня заперли.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

- Потому что я не хочу, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. - Потому что я не собираюсь делать то, что ты хочешь.

Он шагнул внутрь, закрыл дверь за собой и прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

- Ты решила устроить мне бунт? - его голос был ровным, почти ласковым, и от этого становилось только страшнее. - Это глупость. Ты не ешь не потому, что протестуешь. Ты не ешь, потому что хочешь наказать себя. А я не позволю тебе этого делать.

- Не позволишь? - я рассмеялась, и смех прозвучал жалко, надломленно. - Ты запираешь меня, ты держишь меня здесь против моей воли, а теперь ещё и решаешь, что мне есть?

- Да, - просто ответил он. - Именно так.

Я шагнула вперёд, сама не понимая, что делаю.

- Убирайся! - крикнула я. - Я не хочу тебя видеть! Я не хочу ничего из того, что ты мне даёшь!

Он не сдвинулся с места. Только чуть наклонил голову, будто изучал меня, как редкую, но опасную птицу.

- Либо ты ешь сама, - произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала угроза, - либо я привяжу тебя к стулу и буду кормить ложкой. Я не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок. Это не забота, Мелисса. Это расчёт. Мне нужно, чтобы ты была в сознании, когда мы будем разговаривать.

- Мы не будем разговаривать! - выкрикнула я. - Никогда!

Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг ко мне. Я попятилась, но упёрлась спиной в стену. Он подошёл вплотную, так близко, что я чувствовала тепло его тела, запах дождя и кожи, который шёл от его пальто.

- Ты будешь со мной разговаривать, - прошептал он, наклоняясь ко мне. - Ты будешь смотреть мне в глаза. Ты будешь есть, когда я скажу. Ты будешь дышать, когда я разрешу. Потому что сейчас ты моя ответственность.

- Я не твоя ответственность! - закричала я, но голос сорвался. - Я человек! У меня есть право выбирать!

- Права заканчиваются там, где начинается опасность, - ответил он, и его пальцы легли мне на подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. - А опасность сейчас повсюду.

Прежде чем я успела отдёрнуться, он наклонился и поцеловал меня. Резко, жёстко, без нежности, будто хотел доказать, что может делать со мной всё, что захочет. На секунду мир замер, а потом внутри меня вспыхнула ярость. Я ответила на поцелуй не потому что хотела, а потому что не могла вынести эту беспомощность. А потом, собрав все силы, я оттолкнула его и ударила его по лицу. Пощёчина прозвучала в тишине комнаты как выстрел.

Адам даже не поморщился. Только чуть приподнял бровь и коснулся пальцами щеки, будто проверяя, действительно ли это произошло. Потом он усмехнулся - холодно, почти жестоко.

- Очень смело лисёнок, - произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение. - Ты очень сладкая. Я готов есть тебя вечно.

Я отшатнулась, прижимая руку к губам, будто хотела стереть с них его прикосновение.

- Остынь, - уже мягче сказал он, будто ничего не случилось. - Завтра мы поговорим. Утром. В гостиной. А сейчас... спи, моя маленькая. Тебе нужно отдохнуть.

- Я не буду спать! - выкрикнула я, но голос дрожал. - Я не хочу!

- Хочешь или нет - не имеет значения, - спокойно ответил он. - Ты устала. Ты голодна. Ты напугана. И тебе нужно время, чтобы всё это переварить.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и злости. Он говорил так, будто знал меня лучше, чем я сама. Будто видел каждую мою мысль, каждый страх, каждую слабость. И от этого становилось невыносимо.

- Завтра, - повторил он, уже отходя к двери. - Утром.

Он вышел, и снова щёлкнул замок. На этот раз звук не был таким оглушающим. Он был почти привычным.

Я осталась одна. В комнате, которая пахла лимоном и чистящими средствами - кто-то убрал за мной. В комнате, где на столике снова стояла еда, будто ничего не изменилось.

Но изменилось всё.

Я подошла к кровати, села на край, чувствуя, как дрожат ноги. Потом легла, натянув на себя одеяло, и уставилась в потолок. Мысли кружились в голове, как листья в осеннем вихре: страх, злость, обида, усталость. И где-то глубоко внутри - крошечный, предательский вопрос: а что, если он действительно пытается меня защитить?

Но я не хотела об этом думать. Не сейчас.

Завтра будет новый день. Завтра он захочет «поговорить». И я должна быть готова. Готова стоять на своём, готова кричать, готова бороться. Потому что если я сдамся хоть на секунду - я потеряю себя навсегда.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. Сон подкрадывался незаметно, стирая острые углы страха, смягчая реальность. Но перед тем, как провалиться в темноту, я прошептала в тишину комнаты:

- Я никогда не буду твоей.

И надеялась, что эти слова станут моим щитом.

Утром я проснулась от тихого, но настойчивого стука в дверь - будто кто‑то боялся разбудить меня, но не мог позволить себе не постучать. На секунду я замерла, не понимая, где нахожусь: комната была чужой, одеяло - слишком тяжёлым, тишина - неестественно густой. А потом память вернулась, как ледяной поток, смывая остатки сна.

- Мисс Рид? - голос горничной звучал приглушённо, сквозь дверь. - Господин Блэк просил, чтобы вы собрались и спустились вниз. Он ждёт вас в гостиной.

Я сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Господин Блэк». Не Адам. Не похититель. Не тот, кто вчера целовал меня и усмехался после пощёчины.

- Я... сейчас, - мой голос прозвучал хрипло, будто я не говорила целую вечность.

Горничная не ответила - только тихо вздохнула, и я услышала, как она отошла от двери, но не ушла совсем. Осталась где‑то рядом, будто ждала, что я сорвусь, закричу, брошусь к двери. Но я не собиралась давать ей или кому‑либо ещё повод думать, что я сломлена.

Я села на кровати, спустила ноги на пол и тут же почувствовала, как холодный паркет обжигает кожу. В комнате было прохладно, воздух пах чистотой и чем‑то химическим - наверное, вчера здесь убирали осколки моей ярости пока я спала. Я встала, медленно, будто каждое движение давалось с усилием, и пошла в ванную.

Душ я принимала не для того, чтобы согреться или смыть с себя страх, а чтобы выиграть время. Стояла под струями, пока кожа не покраснела, пока шум воды не заглушил все мысли. Потом вытерлась, надела вещи из шкафа свитер, брюки, всё такое же идеально подходящее по размеру, будто кто‑то заранее снял с меня мерки. Это снова разозлило, но я не стала срывать с себя одежду. Сейчас важнее было держаться прямо.

Когда я вышла из ванной, горничная уже стояла у окна, теребя край фартука. Она подняла на меня глаза, в них читалось что‑то похожее на сочувствие, но она тут же опустила взгляд, будто боялась, что я это замечу.

- Вам помочь с причёской? - тихо спросила она, протягивая расчёску.

- Нет, - отрезала я, забирая расчёску из её рук. - Я сама.

Она кивнула, снова отступила к стене, стараясь стать незаметной. Я быстро провела расчёской по волосам, собрала их в небрежный хвост - не для красоты, а чтобы не мешали. Потом посмотрела на своё отражение в зеркале: бледная, с тёмными кругами под глазами, но в глазах - не покорность, а упрямство. Пусть это будет моим оружием.

- Пойдёмте, - сказала горничная, открывая дверь. - Он не любит ждать.

Коридор казался бесконечным, каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Я шла, не глядя по сторонам, не замечая картин на стенах, не вслушиваясь в тишину дома. Я знала, куда иду. К нему.

Гостиная была огромной, с высокими окнами, через которые лился тусклый утренний свет. Мебель выглядела дорогой, но неуютной - будто её расставляли не для того, чтобы в ней жили, а чтобы производить впечатление. За столом сидел Адам.

Он не смотрел на дверь, будто знал, что я приду. Стоял, слегка наклонив голову, рассматривая что‑то в своих руках - кажется, какой‑то документ. Потом поднял глаза, и его взгляд скользнул по мне, как прикосновение, которого я не хотела.

- Ты пришла, - произнёс он спокойно, будто мы договаривались о встрече за чашкой кофе, а не о том, что он запер меня в комнате и угрожал привязать к стулу. - Садись.

Я хотела расцарапать его красивую физиономию. Ему будто плевать на то, что он похитил меня. Я ему устрою хаус в этом доме. Он поймёт с кем связался.

Зайки мои 🩷✨

Жду вас в моём ТГК 🤍 Там вас будут ждать спойлеры к моим книгам, арты, красивые моменты, наше общение и много всего интересного 🫶🏻📖

Буду очень рада видеть каждого из вас там 🥹💗 Присоединяйтесь, мои родные ✨

https://t.me/LunaGravesss