в поисках счастья / dangerlyoha & morphe_ya

Дорога казалась длиннее, чем обычно. Я шла, засунув руки в карманы, и всё время чувствовала на себе его футболку — огромную, мягкую, пахнущую Лёхой настолько сильно, что от этого становилось одновременно спокойно и ужасно неловко. Какая же дура. В голове снова и снова прокручивалась одна и та же мысль: «Что я им скажу?» — но ничего хорошего, как назло, не приходило. Когда я наконец увидела наш дом, то остановилась у калитки и несколько секунд просто смотрела на окна. На втором этаже горел свет. Мама точно ждала. Я поправила волосы, попыталась привести лицо в более-менее нормальный вид и только потом открыла дверь.

Не успела я снять обувь, как из кухни показалась мама. Она посмотрела сначала на меня, потом на футболку, потом снова на меня, и я увидела, как у неё медленно поднимается бровь.

— Доброе утро, — сказала я максимально спокойно, хотя внутри всё дрожало.

Мама молчала. Это было хуже любого крика.

— Ты где была? — спросила она наконец, и её голос звучал так, будто она уже знала ответ.

— Я же сказала, у Даши, — ответила я, стараясь не отводить взгляд. Внутри разрасталась дикая тревога.

— У Даши говоришь?

— Да.

Она скрестила руки на груди, и я сразу поняла, что сейчас начнётся.

— Странно. Потому что Даша утром мне написала, что ты у неё не ночевала.

Я замерла. Вот же сука. Я медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, но в голове было пусто.

— Ну... значит, она не так поняла, — пробормотала я.

— Лера.

— Мам, ну не начинай, молю тебя.

— Я даже ещё ничего не начала. Ты сама пришла домой в чужой футболке.

Я посмотрела вниз. Да. Блять. Футболка Лёхи. Огромная, даже учитывая то, что я носила вещи на размер больше. Яркая. С его дурацким принтом. Сложно было сделать вид, что она случайно оказалась на мне.

— Я ночевала у друга, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мама прищурилась.

— У какого еще друга?

— Просто у друга. Мы в одном классе учимся.

— Как его зовут?

— Мам... ну прекрати

— Я просто спрашиваю.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, а потом тяжело вздохнула.

— Хорошо. Раз вечером он всё равно придёт, познакомишь нас нормально.

Я подняла голову.

— Что?

— Ты же сказала, что это хороший друг. Вот и приведёшь его вечером.

У меня внутри всё рухнуло вниз.

— Мам, обязательно?

— Лера, если человек настолько хороший, что ты решила провести у него ночь, думаю, мы как-нибудь переживём знакомство.

Я закрыла глаза. Хотелось вернуться обратно к Лёхе. Даже если бы он опять начал издеваться. Даже если бы обзывал меня бомжихой. Там хотя бы всё было понятно. А здесь я совершенно не представляла, как переживу вечер.

—
ток - zhanulka

К вечеру я уже успела пожалеть обо всех своих решениях начиная примерно с того момента, как впервые познакомилась с Лёхой. Он пришёл вовремя, даже слишком вовремя. Выглядел непривычно собранным: волосы уложены чуть аккуратнее обычного, нормальная одежда, никакой показной небрежности. Я посмотрела на него и сразу поняла — он тоже нервничает. Только, в отличие от меня, никогда бы в этом не признался.

Мы сидели напротив друг друга за столом. Родители задавали вопросы. Он отвечал. Я иногда вмешивалась, когда чувствовала, что отец начинает слишком подробно расспрашивать. И постепенно всё действительно становилось легче. Пока мама, убирая тарелки, не улыбнулась ему и совершенно спокойно не произнесла:

— Ты же Глеб, верно?

У меня внутри на секунду будто земля ушла из-под ног. Я даже не сразу посмотрела на Лёху. Когда посмотрела — он сидел неподвижно. Его брови поползли вверх, глаза чуть расширились, и на лице застыло то самое растерянное выражение, которое я видела у него всего пару раз за всё время нашего общения. Блять.

— Э-э... нет, — произнёс он, слегка запинаясь, и тут же скрепил зубы так, что я почувствовала его напряжение, словно разряд прошёл между нами под столом. — Я Лёха.

Мама сразу смутилась.

— Ой, господи, точно. Простите. Я просто вас с Глебом несколько раз видела вместе и почему-то перепутала.

— Ничего страшного, — ответил он, но я уже знала, что нам предстоит снова возвращаться к этой теме.

Я видела, как он посмотрел на меня, и мне захотелось провалиться под стол. Не думая, я опустила руку и легонько, почти незаметно провела пальцами по его ладони. Это был совершенно идиотский жест, учитывая, что мы сидели перед моими родителями, но я просто не могла оставить его вот так — с каменным лицом и ледяным спокойствием, которое он напускал на себя каждый раз, когда его задевало по-настоящему. Лёха даже не пошевелился, только на секунду замер, а потом его пальцы едва уловимо сжали мои в ответ. Один раз. И отпустили, даже не взглянув на меня. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как внутри отпускает.

Через несколько минут родители поднялись наверх, чтобы позвать Диму на ужин. Дверь за ними закрылась. Тишина. Я сделала вид, что меня очень интересует собственная тарелка. Лёха молчал. Потом медленно откинулся на спинку стула и закинул руки себе на голову.

— Ну, охуенно познакомились, — произнёс он, растягивая слова.

Я медленно подняла взгляд, оглядываясь назад, убеждаясь в том, что родители действительно подняли наверх и не захотят подслушать наш диалог. Потому что его детали пугали даже меня.

— Бля, Лех, ну не начинай — в ее возгласе проскакивала истерика. Она знала, что они не смогут спокойно обсудить это.

— Я ещё даже не начал, Лер.

— Они просто перепутали тебя с Глебом. Ничего такого страшного не произошло.

— Я понял, я находился в этой комнате вместе с тобой.

— Ну и всё тогда. Давай закроем эту тему, переживем этот вечер и просто разойдемся по домам.

Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала какую-то невероятную хуйню.

— Я не понимаю, тебя чем-то огрели? «Ну и всё»?

— Да. Господи, Лень, ты раздуваешь какую-то огромную проблему из обычной оговорки.

Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Заебись, это теперь у нас так называется? Обычная оговорка?

— Да.

— Лер, твоя мать спросила меня, Глеб ли я. После того как ты весь вечер долбила им, какой я хороший друг.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.

— И что? Чего ты хочешь от меня услышать?

— А то, что ты даже нормально не представила меня.

— Потому что я не хотела устраивать из этого какое-то официальное знакомство! — я почувствовала, как внутри снова все подгорает. — Ты сам говорил, что тебе эта хуйня со статусами нахуй не уперлась.

— Я говорил, что мне не нужны статусы. Я не говорил, что хочу быть человеком, которого ты прячешь.

— Я тебя не прячу. Ты сейчас сидишь и знакомишься с моей семьей.

— Правда?

Он подался чуть вперёд, и я на секунду пожалела, что вообще начала этот разговор.

— Тогда почему я сегодня сидел здесь и слушал, как твои родители называют меня другим именем, а ты сидела рядом и тупо палила в свою тарелку? Этот разговор нужен только мне? — Нет, Лер. Он мне в пизду.

Я закатила глаза, хотя на самом деле мне было совсем не до этого.

— Потому что я охуеть как смутилась, Лёх. Я тоже не планировала, что мама перепутает тебя с Глебом.

— Да мне вообще похуй на то, что она перепутала.

Он говорил всё ещё спокойно, но в голосе уже появилась та самая холодная интонация, которую я слишком хорошо знала.

— Меня бесит совершенно другое.

— Что?

Он на несколько секунд замолчал, будто подбирал слова. Я видела, как он снова сжал челюсть.

— Что ты сама дала им повод подумать, что это может быть кто угодно, — произнес он, и голос его звучал глухо, будто он произносил слова сквозь зубы.

Я почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. И в правду. И ведь он был прав. В этом и была самая паршивая часть — правда, которую я не хотела признавать самой себе. Но признавать это вслух означало проиграть, а я не планировала проигрывать в споре с ним.

— Боже, Лёх, ну ты реально раздуваешь из этого какую-то драму — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал уверено, хотя внутри все дрожало. Мы не встречаемся. Мы сами не знаем, кто мы друг другу. Что я должна была им сказать? «Здравствуйте, это Лёха, я не знаю, кто он мне, но вчера я ночевала у него»?

Он усмехнулся, но как-то устало, уголком рта.

— А что, это неправда ? — в его голосе появилась та самая жесткость, против которой я никогда не могла сопротивляться. Обычно, в споре с ним я всегда кричала что-то в ответ, но сейчас все сжалось настолько сильно, что пришлось закусывать губу, чтобы не разрыдаться.
— Я, блять, не тащил тебя насильно к себе домой. Ты сама притянула меня, если ты вдруг забыла.

— Угу.— буркнула я, отводя уже стеклянный взгляд. — уже тыщу раз пожалела.

Я замолчала. Он тоже. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. И я поняла, что дело вообще не в Глебе. Не в родителях. Не в знакомстве. Его задело другое. То, что я сама поставила между нами дурацкие ограничения.