Игры господ

Оперативный штаб Следственного комитета никогда не выглядел так, как в фильмах. Здесь не было темных комнат с проекторами и загадочных фигур в полумраке. Это было светлое, стерильно-белое помещение на восьмом этаже, с длинным столом из закаленного стекла, десятком мониторов на стенах и запахом пережаренного кофе, который, казалось, въелся в сами стены.

В девять утра здесь собрались все. По одну сторону стола - команда Сыльги: Минхо с неизменным блокнотом, Хан, который сидел ближе всех к Минхо и иногда касался его руки под столом, Лима с чашкой зеленого чая (она принципиально не пила кофе) и ноутбук в три разных монитора. По другую сторону - люди Хенджина: Бомгю с идеально отглаженной рубашкой и безупречным пробором, Феликс, взлохмаченный и явно не спавши, и Сынмин - оперативник с глазами навыкате, который все время что-то записывал в свой телефон. Сыльги стояла у стола, скрестив руки на груди. Она успела переодеться в свежий черный костюм - на этот раз с юбкой-карандашом до колена, который подчеркивал идеальные линии ее фигуры. На ногах - те самые красные туфли, которые Хенджин заметил в первую ночь. Каблук был выше обычного, и это был сигнал: она настроена серьезно.

Хенджин сидел напротив нее, откинувшись на спинку стула и положив ногу на ногу. Его костюм был антрацитово-серым, галстук - безупречным узлом. Он слегка прищурился, разглядывая ее, и она почувствовала его взгляд кожей.

- Начнем, - сказала Сыльги, хлопнув ладонью по столу. - БанЧан, показывай.

БанЧан щелкнул клавишами, и центральный монитор засветился портретами всех пяти жертв. Пять юных лиц, смотрели на команду с экрана. Пять жизней, оборванных слишком рано.

- Все жертвы, - начала Сыльги, обводя рукой экран, - девушки от 16 до 25 лет. Средний рост - 162 сантиметра. Все с длинными темными волосами. Все из благополучных семей, но у всех были проблемы с родителями: либо гиперопека, либо эмоциональное холодное отношение. Все писали стихи или занимались искусством. Все считали себя «непонятными».

- Он выбирает ранимых, - добавил Феликс, вставая из-за стола и подходя к экрану. - Он ищет девушек, которые ищут спасения. Которые верят в судьбу, в знаки, в романтику. Он пишет им стихи, он говорит с ними как с единственными на свете.

Лима кивнула и развернула свои распечатки.

- Я проанализировала переписки с четвертой и пятой жертвами. Они разговаривали с ним в среднем по три недели. Он не торопится. Он втирается в доверие. Он говорит о том, что они особенные. Что мир не понимает их. Что только он видит их настоящими. Затем он назначает встречу. И они идут.

- Но почему они не сопротивляются? - спросил Сынмин, поднимая глаза от телефона. - Там же камеры, свидетели. Как он заманивает их в пустынное место?

- Он обещает им свободу, - ответил Хенджин, и его голос прозвучал тихо, но все замолчали. - Он говорит им, что смерть - это не конец. Он говорит, что заберет их боль. И они верят ему, потому что он - единственный, кто дал им то, чего они хотели всю жизнь. Внимание. Понимание. Любовь.

Сыльги посмотрел на него. В его глазах не было насмешки. Он тоже чувствовал эту трагедию.

- Вы думаете, он сам был жертвой? - спросила она.

Хенджин кивнул.

- Вероятно. Он был одинок. Возможно, его отвергали. Возможно, он сам был «непонятным» ребенком. Он создал себе альтернативную реальность, где он - спаситель. И теперь он спасает других так, как хотел бы быть спасенным сам.

- Значит, он действует не из злобы, - сказала Лима задумчиво. - Он искренне верит, что дарит им блаженство.

- Это делает его еще опаснее, - сказал Бомгю, поправляю очки. - Потому что его нельзя переубедить. Его нельзя остановить логикой. Он уверен в своей правоте на сто процентов.

Сыльги подошла к столу и взяла маркер. На стеклянной доске она написала крупными буквами:

ПРОФИЛЬ:

- Мужчина, 30-40 лет.

- Высокий интеллект, скорее всего высшее медицинское образование.

- Работает или работал в сфере, связанной с телом: хирург, патологоанатом, санитар.

- Живет в Сеуле или пригороде. Скорее всего одинок.

- В детстве - травма, связанная с эмоциональным или физическим насилием.

- Педантичен. Аккуратен. Внешне - обычный, незаметный.

- Использует скальпель. Умеет делать чистые разрезы без паники.

- Оставляет татуировку лотоса и слово «чистота» как подпись.

Она повернулась к команде.

- Что еще?

- Он хочет славы, - сказал Минхо. - В последнем случае он написал «последняя». Он дразнит нас. Он хочет, чтобы мы знали, что он контролирует ситуацию.

- Он хочет, чтобы мы боялись, - добавил БанЧан, не отрываясь от мониторов. - Я проверил камеры возле моста за последние 48 часов. Он знает, где они стоят. Он обходит их все. Ни одного лица. Ни одной фигуры. Он знает систему лучше нас.

Сыльги сжала маркер так сильно, что он хрустнул.

- Он не просто убийца, - сказала она тихо, но отчетливо. - Он стратег. Он изучал нас. Он знает, как мы работаем. Может быть, он даже знает нас лично.

В комнате повисла тишина. Хенджин медленно поднялся и подошел к доске, вставая рядом с Сыльги. Он взял другой маркер и написал под ее словами:

ВОЗМОЖНАЯ СВЯЗЬ:

- Может быть пациентом психиатра.

- Может быть доступ к базам данных жертв.

- Может быть в системе образования или соцзащиты.

- Мы ищем игрока, - сказал он, поворачиваясь к команде. - Игрока, который думает, что мы - его пешки. Но он ошибся. Мы - не пешки. Мы охотники. И мы найдем его.

Сыльги на мгновение задержала взгляд на его профиле. Он стоял рядом, и она чувствовала тепло его тела через ткань пиджака. Она вдруг осознала, что они впервые работают как одно целое, без споров.

- Перерыв до обеда, - сказала она. - Все свободны. В 14:00 - общее собрание.

Команда начала расходиться, унося с собой бумаги и чашки. Лима подмигнула

Сыльги и шепнула на ухо:

- Вы с ним сегодня прямо как настоящая пара. Так и жду, когда вы начнете спорить о том, кто будет платить за ужин.

Сыльги фыркнула, но уголки ее губ дрогнули.

- Иди работай, Лима.

- Иду-иду, госпожа Со.

Вечер. Ресторан «Свет Луны».

Сыльги не любила ходить в рестораны одна. Но сегодня был тот редкий день, когда она решила позволить себе не есть в кабинете до полуночи. Она заказала столик в небольшом местечке на берегу Хангана - «Свет луны» назывался этот ресторан. Там подавали корейско-французскую кухню, и она любила их рагу из тофу с устричным соусом.

Она сидела у окна, глядя на вечерний Ханган. Вода отражала огни города, и это зрелище успокаивало ее. Она сняла пиджак, оставив только шелковую белую блузку, и позволила себе расслабиться. Волосы были собраны в низкий пучок, локоны обрамляли лицо.

Она уже сделала заказ и ждала, когда официант принесет ей бокал сухого красного вина, как вдруг почувствовала знакомый запах древесного парфюма.

Она подняла голову. Перед ней стоял Хенджин в темно-синем костюме, без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Он выглядел неожиданно... человечно. И от этого у нее екнуло в груди.

- Вы следите за мной, Хван Хенджин? - спросила она с легкой насмешкой, но голос звучал мягче, чем ей хотелось бы.

- Я часто ужинаю здесь, - ответил он, садясь за ее столик без приглашения. - Это один из моих любимых ресторанов. Так что это совпадение. Чистое совпадение.

Она подняла бровь.

- Совпадения не случаются в моей профессии.

- А мы не на работе, - сказал он, заказывая официанту бутылку пива. - Здесь мы просто люди. У вас есть возражения?

Она хотела сказать «да», хотела встать и уйти, но что-то удерживало ее на месте. Может быть, усталость. Может быть, любопытство. А может быть, то, как он смотрел на нее - без обычной насмешки, почти нежно.

- Вы голодны? - спросила она вместо ответа.

- Ужасно, - признался он. - Я не ел с утра. Вам не кажется, что кофе - это не еда?

- Я прожила на кофе три недели во время расследования дела о киберсталкере, - ответила она. - И осталась жива.

- Это потому что вы - стальная девушка, - сказал он, и в его голосе послышалось восхищение. - Я это заметил с первой минуты нашей встречи.

Она слегка покраснела, но постаралась скрыть это за бокалом вина.

- Вы нарываетесь на комплименты?

- Я просто говорю правду, - ответил он, пожимая плечами. - Я не умею льстить. Я умею только говорить то, что вижу.

Они заказали ужин. Ели медленно, разговаривая о странных вещах, не связанных с убийствами. Она рассказала о том, как начала работать в Следственном комитете - с низов, как опер, как пробивалась сквозь стеклянный потолок. Он рассказал о своей семье - о матери, которая умерла от рака, когда ему было девятнадцать, и об отце, который ушел из семьи, когда он был ребенком.

- Вы поэтому стали таким жестоким? - спросила она.

- Я стал жестоким, потому что понял, что мир не прощает слабости, - ответил он. - Но я научился быть мягким только с теми, кто этого заслуживает. Это редкий дар.

Она смотрела на него в свете свечи и видела не главу Управления Внутренних Дел. Она видела человека. Уставшего, одинокого, сильного. Человека, который так же, как она, искал любовь.

- Почему вы не женаты? - спросила она внезапно, и сама удивилась этому вопросу.

Он улыбнулся, но улыбка была грустной.

- Потому что я не встречал девушку, которая могла бы выдержать меня. И которая не боялась бы меня. Вы не боитесь, Сыльги. Это так странно.

- Вы думаете, я должна бояться?

- Вы знаете, что я могу быть опасным, - сказал он тихо. - Я знаю, что вы тоже. Поэтому мы и сидим здесь.

Она посмотрела на него долгим взглядом и вдруг поняла, что хочет знать о нем все. И это было страшно. Это было опасно. Но она не могла остановиться.

- Я могу быть настолько же опасной, насколько и вы, - сказала она. - Но я никогда не была опасна для тех, кто заслуживает доверия.

Он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. Просто прикосновение, но у нее перехватило дыхание.

- Доверяйте мне, - сказал он. - Хотя бы в этом деле. Хотя бы сегодня.

Она не отняла руку. И это было началом чего-то, что она не могла контролировать.