Игры господ

Лаборатория Следственного комитета располагалась на минус первом этаже.

Туда не доносился шум уличного движения, не проникал дневной свет, а воздух пах стерильностью, металлом и чем-то сладковато-химическом - так пахнет формалин, смешанный с усталостью.

Когда лифт бесшумно распахнул свои двери, Сыльги первой ступила на холодный кафельный пол. Ее каблуки издали короткий, звонкий щелчок, и этот звук разнесся по помещению, заставляя всех присутствующих обернуться. Даже Феликс, который до этого что-то оживленно обсуждал с Лимой, поднял голову и слегка присвистнул, но тут же прикусил язык, встретившись взглядом с Хенджином.

Хенджин стоял у дальнего стола, заваленного распечатками и снимками.

Он успел снять пиджак и повесил его на спинку стула, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Это был редкий момент, когда он позволял себе хоть какую-то неформальность, и Сыльги заметила это краем глаза, но не подала виду. Она не собиралась давать ему даже повода думать, что ее что-то в нем задевает.

- Госпожа Со, - раздался голос Минхо, который вынырнул из-за монитора с чашкой в руке. - Мы нашли четвертую.

Сыльги замерла на полпути к столу. Ее брови чуть дрогнули - единственное движение, которое выдало ее напряжение.

- Где?

- Туннель под мостом Ханган . Южный берег, - ответил Минхо, ставя чашку на край стола и разворачивая планшет. - Патрульные нашли ее около часа назад.

- Возраст? - спросила Сыльги, подходя ближе.

- Двадцать три года. Студентка университета Ханьян , - вмешалась Лима, отрываясь от микроскопа. Ее лицо было бледным, а под глазами залегли тени - она работала без перерыва последние восемь часов. - И, Сыльги, у нее есть кое-что общее с предыдущими. То, что мы не заметили сразу.

Сыльги нахмурилась. Она подошла к столу и взяла в руки снимок, который протягивала ей Лима. На фотографии была девушка с темными длинными волосами, раскинутыми по бетонному полу туннеля. Ее лицо казалось спокойным, почти безмятежным, будто она уснула. Но на ее левой ключице, чуть выше линии декольте, виднелась аккуратная татуировка - маленький белый лотос.

- У третьей было то же самое, - сказала Лима тихо, чтобы никто кроме Сыльги не услышал. - Я пересмотрела снимки. Лотос. На том же месте.

Сыльги перевела взгляд на остальные фотографии, разложенные перед ней. Первая девушка - без тату. Вторая - с полустершейся тушью на запястье, но не лотос. Третья - белый лотос. Четвертая - снова белый лотос.

- Это не просто серия, - произнесла она вслух, поворачиваясь ко всем. - Это эскалация . Он выбирает определенный типаж и оставляет метку.

Хенджин бесшумно подошел к ней почти вплотную. Она почувствовала его присутствие за спиной - тепло, исходящее от его тела, и запах дорогого древесного парфюма. Она не обернулась, но ее плечи напряглись.

- Лотос - символ чистоты и возрождения, - сказал он низким голосом. - В буддизме - просветление. В корейской культуре - цветок, который растет из грязи и остается незапятнанным. Ваш убийца не просто убивает. Он очищает.

Сыльги медленно повернулась к нему. Их разделяло не больше полуметра. Она вновь была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и это раздражало ее до скрежета в зубах.

- Вы так уверены, что это «он», Хван Хенджин? - спросила она ледяным тоном. - Или вы просто любите громкие заявления?

- Я люблю факты, - ответил он без улыбки. - И факт в том, что девушки. Молодые. Хрупкие. У всех одинаковый тип телосложения, рост примерно 160-165 сантиметров, все с длинными темными волосами. Ни одной блондинки. Ни одной выше 170. Вы не вписываетесь в его профиль, госпожа Со, так что можете спать спокойно. Но это не делает вас менее уязвимой в моих глазах.

Она прищурилась. В его голосе послышалась насмешка, и она уже открыла рот, чтобы ответить, как вмешался Бомгю - личный помощник Хенджина, который до этого молча стоял в углу.

- Господин Хван, - осторожно произнес Бомгю, поправляя очки. - Мы получили доступ к базе МВД. Феликс уже выгрузил данные.

Хенджин бросил на Сыльги последний, испытующий взгляд и отошел к рабочей станции, где Феликс уже вовсю щелкал клавишами.

Сыльги выдохнула медленно, считая про себя до десяти. Она не позволяла себе терять самообладание на людях, но Хван Хенджин обладал уникальной способностью выводить ее из себя быстрее, чем любой преступник.

- Минхо, - позвала она, и ее голос снова стал деловым, ровным. - Рассказывай, что нашел.

Минхо подошел к ней, держа в руках помятый блокнот. За ним следовал Хан - его помощник и, как все в отделе знали, его парень. Хан был ниже Минхо на полголовы, тихим и всегда немного смущенным, но в работе - дотошным до ужаса.

- Госпожа Со, - начал Минхо, разворачивая блокнот, - четвертая жертва - Чон Джиюн, 23 года, студентка факультета искусств. Исчезла два дня назад. Родители заявили о пропаже через 12 часов, но полиция не взяла дело серьезно, потому что она якобы часто уходила из дома на пару дней.

- С кем она встречалась? - спросила
Сыльги, беря в руки чашку кофе, которую ей бесшумно подставил Хан. Она сделала глоток. Горький. Черный. Без сахара. Единственный способ пить.

- По словам друзей, она была одна, - ответил Хан. - Но мы нашли в ее телефоне переписку с неизвестным номером. Номер одноразовый, зарегистрирован на подставное лицо. Но сообщения... - он запнулся и посмотрел на Минхо.

- Сообщения странные, - продолжил Минхо. - Он не угрожал. Наоборот, он писал ей стихи. Про цветы. Про луну. Про чистоту. Он говорил, что она - его «избранная». Она ему отвечала. За неделю до смерти она писала подруге, что влюбилась.

Сыльги поставила чашку на стол. В голове начали складываться фрагменты.

- Он не насильник, - произнесла она задумчиво. - Он-не удерживает их долго. Он похищает и убивает в течение суток. Он не мучает физически. Он... дарит им покой.

В лаборатории повисла тишина. Все, кто работал в команде Сыльги, знали этот ее тон - когда она начинает рассуждать вслух, значит, она уже почти поймала нить.

- Он считает себя спасителем, - добавила она, обводя взглядом комнату. - Каждая жертва для него - акт любви. Он не видит себя убийцей. Он видит себя художником.

- Тогда он должен был оставить подпись, - раздался голос Хенджина из угла.

Сыльги обернулась. Он стоял рядом с Феликсом, который что-то быстро печатал, и на его лице застыло выражение сосредоточенности, которое делало его почти красивым. Почти.

- Что? - спросила она.

- Художники всегда оставляют подпись, - повторил Хенджин, отрывая взгляд от монитора и встречаясь с ней глазами. - Если он считает себя творцом, он должен был оставить что-то на теле. Символ. Послание. Может быть, даже имя.

Он подошел к столу, где лежали снимки, и взял в руки фотографию второй жертвы - той, у которой была татуировка на запястье.

- Посмотрите сюда, - сказал он, подзывая все жестом. - У этой девушки на руке полустертая надпись. Мы думали, что это ее старая татуировка. Но Феликс увеличил снимок.

Он кивнул Феликсу, и тот вывел на большой экран увеличенное изображение руки жертвы. На коже, под слоем старой туши, проступали едва заметные буквы. Корейские иероглифы. Сложенные в одно слово.

- «Чистота», - прочитал БанЧан из своего угла, поднимая голову от компьютерного кода, который он взламывал. Его глаза расширились. - Он пишет на них «чистота».

Сыльги подошла к экрану вплотную, разглядывая надпись. Она была выведена тонким, почти каллиграфическим почерком. Татуировка была сделана профессионально, но поверх нее - застарелыми чернилами, будто знак был намного старше.

- Значит, он делает это давно, - тихо сказала она. - Это не первый его выход. Он начал раньше. Мы просто не находили тел.

Хенджин оказался рядом с ней так внезапно, что она вздрогнула. Он стоял вполоборота, глядя на экране, и его плечо почти касалось ее плеча.

- Или их не находили потому, что они были похоронены, - сказал он. - Или потому, что он прятал их особенно хорошо. Но он сделал ошибку. Он захотел, чтобы их нашли. Он захотел славы.

Он повернул голову и посмотрел на нее с расстояния в несколько сантиметров. Она видела отражение монитора в его темных зрачках.

- Он хочет, чтобы мы знали, госпожа Со, - продолжил он шепотом, который слышала только она. - Он хочет, чтобы мы гнались за ним. Он хочет игры.

Сыльги сделала шаг назад, разрывая зрительный контакт. Ее сердце билось ровно, но она чувствовала, как поднимается внутри волна раздражения от того, что он стоял так близко.

- БанЧан, - сказала она резко, обращаясь к своему IT - специалисту. - Найди все нераскрытые дела за последние пять лет с похожим профилем. Минхо - проверь исчезновение девушек от 16 до 25 лет, которые не были зарегистрированы как убийства. Хан - свяжись с криминалистами из других провинций. Лима - нужно полное ДНК - профилирование с четвертой жертвы. Я хочу знать, оставлял ли он биологические следы.

Она обернулась к Хенджину, скрестив руки на груди.

- А вы, господин Хван, - сказала она, и в ее голосе снова зазвенел металл, - если вы будете так любезны, держите своих людей в пределах моей досягаемости. Феликс работает с нами, пока дело не будет раскрыто. И вы тоже. Я не потерплю, чтобы вы действовали за моей спиной.

Хенджин усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. Было что-то хищное.

- Вы думаете, я буду играть в подчиненного, Сыльги? - спросил он, и впервые назвал ее по имени без титула при всех. - Я глава Управления Внутренних Дел. Я не подчиняюсь Следственному Комитету, а сотрудничаю. И если вам не нравится мой стиль работы, вы всегда можете пожаловаться президенту. Но мы оба знаем, что вы этого не сделаете.

Он сделал паузу и оглядел комнату - команду Сыльги, своих людей, столы с уликами, снимки мертвых девушек.

- Потому что вы хотите поймать этого человека больше, чем сохранить свою гордость, - закончил он тихо. - Вы не из тех, кто ставит эго выше дела. Я это знаю.

Сыльги сжала челюсти. Она ненавидела, когда кто-то читал ее так легко.

- Мы начинаем завтра в шесть утра, - сказала она холодно, игнорируя его слова. - Оперативный штаб здесь. Минхо, Хан, Лима, БанЧан - вы свободны до утра. Отдыхайте. Завтра будет тяжело.

Она развернулась и направилась к лифту, но у самых дверей остановилась.

- И Хван Хенджин, - сказала она, не оборачиваясь. - Снимите свои игрушки с моего стола. Феликс и Бомгю могут работать здесь, но завтра я хочу видеть только нужные бумаги. И уберите этот ваш галстук с моего кресла. Синий вам к лицу, но он не должен лежать там, где я сижу.

Лифт бесшумно открылся, она шагнула внутрь, и двери сомкнулись за ней, оставляя лабораторию в напряженной тишине.

Хенджин стоял неподвижно, глядя на закрытые двери. На его лице блуждала странная улыбка - не злая, не насмешливая. Скорее заинтересованная.

- Господин Хван, - осторожно позвал Бомгю, подходя к нему. - Ваш галстук. Он действительно...

- Оставь, - сказал Хенджин, не отрывая взгляда от лифта. - Пусть лежит. Она сказала убрать - значит, я его оставлю нарочно.

Феликс усмехнулся и покачал головой, возвращаясь к монитору.

- Ты влюблен в нее, - сказал он тихо, так чтобы никто не слышал.

Хенджин повернулся к своему лучшему другу с ледяным выражением лица.

- Я влюблен в победу, Феликс. И она - мой самый сложный противник на сегодняшний день. Исключительно профессиональный интерес.

Феликс ничего не ответил, но его усмешка стала шире.

А в это время в лифте, поднимавшемся к выходу, Сыльги прислонилась спиной к холодной металлической стене и закрыла глаза.

- Исключительно профессиональный интерес, - прошептала она сама себе.

Но внутри у нее все дрожало. От злости. От адреналина. От того, что она не могла объяснить.

Снаружи уже стемнело. Сеул горел огнями, и с высоты здания

Следственного комитета город казался огромным муравейником. Где-то там, в этих огнях, прятался человек, который писал стихи и убивал девушек. Там, в одном из кабинетов на минус первом этаже, сидел мужчина, который смотрел на нее так, будто видел насквозь.

Сыльги вышла на парковку, села в свой черный BMW и завела двигатель. Она не поехала домой. Она поехала к мосту Ханган, где только что нашли четвертую жертву.

Она не любила оставлять дела на утро. И она не любила, когда Хван Хенджин оказывался прав.