Формула разбитых сердец // Арвид

Мы стоим под козырьком, и дождь льёт так, будто Москва решила выплакать все мои слёзы за меня. Арвид смотрит на меня, и я чувствую себя неловко, но странным образом — не страшно. Обычно я боюсь, когда на меня смотрят. Особенно мужчины. Но он смотрит не как отец, не как оценивающий взгляд. Он смотрит как человек, который тоже ищет что-то в моём лице.

— Ты сказала, что не спишь, — произносит он. Акцент мягкий, но слова чёткие. — У тебя тоже бессонница?

— У меня всё, — отвечаю я, и сама удивляюсь, что говорю это первому встречному. — Бессонница, тревога, панические атаки, полное отсутствие желания жить. Но сегодня я проснулась и поняла, что хочу дышать. Так что я здесь.

Он кивает, будто понимает. Будто это нормальный разговор двух незнакомцев под дождём.

— Я тоже не сплю, — говорит он тихо. — Уже год. Мне кажется, я разучился отключать голову. Она работает двадцать четыре на семь. Думает о гонках, о давлении, о том, что я должен быть лучшим. А я просто хочу иногда забыть, кто я.

— Я знаю это чувство, — говорю я. — Ты хочешь исчезнуть, но не умереть. Просто перестать быть собой на несколько часов.

Он смотрит на меня с удивлением. Я вижу, как его глаза немного светлеют.

— Ты понимаешь, — говорит он, и это не вопрос.

— Понимаю.

Дождь не стихает. Мы стоим молча. Я не знаю, сколько времени проходит — минута, пять, десять. Мне всё равно. Я чувствую, что впервые за долгое время я на месте. Не убегаю, не прячусь. Просто стою рядом с человеком, который не требует от меня улыбаться.

— Хочешь кофе? — вдруг спрашивает он. — Где-то здесь есть кафе, я видел.

Я смотрю на него и понимаю, что он предлагает это не из вежливости. Он тоже не хочет сейчас быть один.

— Только если ты угощаешь, — говорю я, и уголки моих губ дрогнут. Это почти улыбка.

— Я не бедный, — усмехается он. — Я гонщик «Формулы-1».

— А я студентка, которая живёт на стипендию и иногда ворует булочки у Тани в «Пятёрочке».

Он смеётся. Коротко, но искренне.

— Пойдём, — он толкает дверь клуба и выходит под дождь. Я иду за ним.

Кафе находится через дорогу. Маленькое, уютное, с парнями и деревянными столами. Мы садимся в угол. Он заказывает чёрный кофе без сахара. Я — чай с мятой. Когда я говорю «с мятой», я думаю о бабушке. Она бы гордилась мной.

— Ты учишься в Москве? — спрашивает он, когда мы ждём заказ.

— Журналистика, — я произношу это слово с отвращением, но он не замечает. — В Вышке. Первый курс.

— Ты не рада, — говорит он. Это не вопрос.

— Я вообще не хочу быть журналистом, — признаюсь я. — Родители отправили. Сказали, что это престижно. Я хотела быть... не знаю. Чем-то, что связано с людьми. Помогать им. Но я даже себе не могу помочь, какой из меня помощник?

Он смотрит на меня серьёзно.

— Ты помогаешь, — говорит он. — Ты пришла сегодня. Сказала мне, что я не один. Это помощь.

— Это просто слова, — отвожу я взгляд.

— Иногда слова — это всё, что у нас есть.

Я смотрю на него. Он говорит это так просто, но в его голосе — боль. Я знаю её, потому что ношу её в себе.

— Расскажи мне, — прошу я. — Что тебя мучает? Ты можешь не отвечать, если не хочешь.

Он делает глоток кофе, ставит чашку и смотрит в окно.

— Мои родители живут в Индии, в маленьком городе, — начинает он. — Они гордятся мной. Все гордятся. Я — их билет в лучшую жизнь. Я не могу ошибаться. Не могу устать. Не могу сказать «я больше не хочу». Потому что если я остановлюсь, я подведу их. И это давит так, что иногда я хочу врезаться в стену. Не умереть. Просто остановиться.

— Ты тоже хочешь исчезнуть, — шепчу я.

Он кивает.

— И что ты делаешь с этим? — спрашиваю я.

— Я гоняю. Быстрее. Ещё быстрее. Мне кажется, если я разгонюсь до трёхсот, я смогу опередить свою голову. Но она всегда догоняет меня.

Я беру чай, грею руки. Он смотрит на мои пальцы.

— У тебя тоже есть что-то, от чего ты убегаешь? — спрашивает он.

Я думаю о родителях. Об отце. О маме, которая всегда смотрит в телефон. О банках энергетика. О бабушке. Обо всём, что я оставила за спиной.

— Мой отец бил меня, — говорю я. И слова выходят ровно, без слёз. — С детства. Потом он перестал, когда я стала большой. Но я всё равно боюсь его. Я думала, что если уеду, то станет легче. Но страх остался внутри. Он просто приехал со мной в Москву.

Арвид не отводит взгляда. Он смотрит прямо в мои глаза, и я не вижу в его лице жалости. Только понимание.

— Меня не били, — говорит он. — Но на меня давили. Каждый день говорили: «Ты должен стать лучшим, ты должен сделать нас счастливыми». И я делал. Но в какой-то момент понял, что я не делаю счастливым себя.

Мы сидим молча. Дождь стучит в окно, и это единственный звук.

— Ты сегодня заснёшь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Может быть, если выпью снотворное.

— Я тоже не засыпала без энергетиков, — говорю я. — Вчера я уснула без них. Впервые за семь месяцев.

— Правда? — он удивлён.

— Да. Я купила шесть штук за два дня, меня тошнило от них, я выбрасывала их и доставала обратно. Но потом я просто легла и заснула. Наверное, потому что я перестала бояться.

— Перестала бояться чего?

— Себя, — говорю я.

Он смотрит на меня долго. Потом протягивает руку через стол и кладёт ладонь рядом с моей. Не касается, просто кладёт.

— Ты сильная, — говорит он.

— Я не сильная, — качаю я головой. — Я просто устала быть слабой.

— Это одно и то же.

Я смотрю на его руку и чувствую тепло. Это странное тепло, которое идёт не от тела, а от того, что кто-то рядом. Кто-то, кто тоже боится, тоже не спит, тоже ищет выход.

— Арвид, — говорю я, — если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, чтобы не сойти с ума, ты можешь написать мне.

— Зачем тебе это? — он смотрит на меня.

— Потому что мне тоже нужно знать, что есть кто-то, кто поймёт.

Он кивает и достаёт телефон. Я даю свой номер. Он сохраняет и говорит:

— Я напишу тебе, когда у меня будет тяжело.

— Я буду ждать.

Мы допиваем чай и кофе. Выходим из кафе. Дождь уже кончился, на небе пробивается солнце. Я смотрю на него, и этот свет кажется новым.

Арвид предлагает подвезти меня до общежития. У него машина — чёрный, низкий спортивный автомобиль. Я сажусь на пассажирское сиденье и смотрю в окно. Город проплывает мимо, незнакомый и прекрасный.

— Сегодня я впервые за долгое время не чувствую себя одиноким, — говорит он, когда мы останавливаемся у моего общежития.

— Я тоже, — отвечаю я.

Мы смотрим друг на друга. Он улыбается.

— Спасибо, Рианна.

— Спасибо, Арвид.

Я выхожу из машины, захожу в подъезд и поднимаюсь в свою комнату. Соседка уже приехала — высокая девочка с косичками, которая сразу начинает болтать. Я отвечаю ей, но половины не слышу. Я думаю о дне сегодняшнем.

Ложусь на кровать. В телефоне — уведомление от незнакомого номера: «Я уже не могу дождаться завтра. Это странно».

Я отвечаю: «Странно — это нормально. Спокойной ночи, Арвид».

И засыпаю с улыбкой на лице.

Я не знаю, что будет завтра. Может, мы никогда не увидимся снова. Может, он напишет и исчезнет. Но сегодня я перестала бояться.

Это победа. Маленькая. Но моя.