От ненависти до любви,всего один шаг, Шастун!

Придя домой поздно вечером, Антон выглядел счастливым. Его глаза сияли, на губах играла лёгкая, загадочная улыбка, а щёки всё ещё горели от осеннего холода и от того невероятного тепла, которое разливалось в груди. Они гуляли с Арсением до темноты - по набережной, по тихим улочкам Питера, мимо старых домов с лепниной и золотыми куполами. Они много смеялись и шутили, говорили о всякой ерунде, а потом - неожиданно для них обоих - разговор стал глубже, серьёзнее.

Антон вдруг почувствовал, что может довериться этому парню. Что-то в его голосе, в его взгляде, в том, как он внимательно слушал, не перебивая, заставляло открываться. И Шастун рассказал Арсению о том, что в прошлой школе его тоже не хило так гнобили. Даже избивали. Одноклассники, которые считали его слишком правильным, слишком тихим, слишком скучным. Они поджидали его после уроков, толкали, били, смеялись над его очками и книгами. Он даже случайно заикнулся о шраме, оставленном на бедре во время очередного избиения компанией подростков за школой, когда один из них со всей силы наступил на него тяжёлой подошвой ботинка.

- Да, это время стало для меня настоящим адом, - сказал Антон, глядя в тёмную воду канала, и голос его дрогнул. - Поэтому я и перевёлся. Не было сил терпеть это. Я не хотел, чтобы мама видела, как мне больно. Она и так много работала, а если бы узнала, что меня бьют в школе, она бы с ума сошла. Поэтому я просто ушёл. Собрал вещи и перевёлся в эту школу. Думал, здесь будет по-другому. - Он горько усмехнулся. - А тут появился ты.

Арсений находился в откровенном шоке от услышанной информации. Он смотрел на Антона, который стоял перед ним, такой хрупкий, такой уязвимый, и не мог поверить, что кто-то мог поднять на него руку. Его сердце сжалось от боли, а в груди поднялась тёмная, горячая волна ярости. Ему было страшно представить, насколько большой шрам на бедре друга, оставленный массивной подошвой чужого ботинка. Он хотел найти тех ублюдков и лично сломать им лица за то, что они посмели причинить боль этому мальчику.

- Почему они тебя избивали? - спросил он тихо, стараясь сдержать гнев, который клокотал внутри.

- Казался им занудой, - пожал плечами Антон, и в его голосе послышалась горечь. - Зубрилой. Им не нравилось, что я всё время читаю, что я не пью, не курю, не хожу на тусовки. Я был для них белой вороной. Ну, а что я могу сделать, если у меня есть понимание того, что мне нужно поступить? Что я хочу хорошую работу, что у меня нет таких богатых родителей или родственников, как у них или у тебя. Мои родители не смогут оплатить мне обучение, даже если будут работать сутками. Поэтому я так усердно учусь. Но в глубине души... - он замолчал, собираясь с мыслями, и его голос стал тише, почти шёпотом. - В глубине души я хочу быть собой. Не таким, какой я в школе. Внутри у меня горит совсем другой огонь. Я хочу сходить на вечеринку или в клуб. Хочу выпивать и общаться с людьми. Хочу гулять по Питеру, вдыхать этот воздух, чувствовать этот город. Хочу понять, каково это - по пьяне признаться в любви или поцеловать чьи-то губы. Я хочу почувствовать вкус этой жизни, Арс. Настоящий вкус. Я так устал быть идеальным.

Он замолчал, и в его зелёных глазах блеснули слёзы - не от боли, а от отчаяния, от желания вырваться из клетки, в которой он сидел всю свою жизнь.

Арсений слушал внимательно, не перебивал, ждал, пока Антон закончит. Он не мог отвести взгляда от его лица - оно было чертовски красивым в свете уличных фонарей. Русые кудри, подсвеченные золотом, зелёные глаза, в которых отражались огни города, тонкие губы, которые так и хотелось поцеловать. Попов чувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле, а внутри разгорается пламя - не только желания, но и желания защитить этого парня от всего мира.

- Слушай, - сказал он, и его голос был мягким, почти нежным. - Раз ты так хочешь почувствовать себя настоящим и живым, то погнали в клуб завтра? Всё равно суббота же. У тебя есть планы на вечер?

Антон поднял на него удивлённые глаза, и в них мелькнула искорка надежды.

- Нет, вроде никаких, - ответил он, и в голосе его послышалось любопытство. - Но как мы пройдём в клуб? Насколько я знаю, там паспорт пригодится и совершеннолетие тоже. А нам обоим всего по шестнадцать.

Арсений усмехнулся, и его голубые глаза засверкали хитрым огоньком.

- Не парься, Шаст, - сказал он, ободряюще похлопав друга по плечу. - В Питере есть всё. Даже клубы, где паспорт не нужен совсем. Я знаю одно место - там пускают всех, главное, выглядеть старше. А у тебя, - он окинул его взглядом, - если снять очки и немного расслабить волосы, ты выглядишь вполне взрослым. Доверься мне.

Антон кивнул, и в его груди разлилось странное, тёплое чувство. Он никогда не был в клубе. Никогда не пил алкоголь. Никогда не танцевал до утра. Это было что-то новое, пугающее и невероятно манящее.

- Ну окей, - сказал он, и в голосе его послышалась улыбка. - Тогда с родителями я договорюсь. Скажу, что у меня появился друг и я иду к тебе на ночёвку.

- Да, супер, - ответил Арсений, и его сердце пропустило удар. - Я только хотел предложить тебе поехать ко мне после клуба. У меня огромный дом, родителей почти никогда нет. Мы сможем отдохнуть, как следует.

Антон смотрел на него, и внутри всё трепетало. Он понимал, что это может быть опасно. Что он снова может обжечься. Но в голубых глазах Арсения он видел только искренность и тепло, и он не мог отказаться.

- Тогда до завтра? - спросил Шастун, уже подходя к своему подъезду. Он стоял напротив Арсения в его кофте - слишком большой, пахнущей дорогим парфюмом и чем-то родным. Рюкзак висел на одном плече, а русые кудри разметались по ветру.

- Да, до завтра, - ответил Арсений, и его голос дрогнул. - Я за тобой зайду ближе к семи. Нормально?

- Ага. Спасибо, Арс.

- Не за что, дружище, - сказал Арсений, и снова потянулся к нему за объятиями. Он хотел касаться Шастуна как можно чаще. Он знал от матери: чем чаще называешь человека по имени и прикасаешься к нему, тем больше располагаешь его к себе. Психология. Но сейчас это было не просто психологией. Ему хотелось чувствовать его тепло, вдыхать его запах, ощущать, как его сердце бьётся рядом с его.

Антон ответил на объятие, и в этом простом жесте было столько тепла, что Арсений чуть не задохнулся. Он зарылся носом в его волосы, вдыхая знакомый аромат мяты и эвкалипта, и прошептал:

- Завтра будет лучший вечер в твоей жизни. Обещаю.