От ненависти до любви,всего один шаг, Шастун!

Арсений опомнился, будто выйдя из транса, - его собственные мысли, казалось, поглотили его с головой. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и наконец направился дальше по коридору. Но мысли по-прежнему были заняты незнакомым парнем: где-то глубоко внутри Попов подавлял дикое желание снова увидеть эти зелёные, наполненные страхом и неловкостью глаза, почувствовать тот самый аромат свежести - мяты и эвкалипта, смешанных с чем-то терпким и сладким одновременно.

Зайдя в кабинет, Арсений неловко извинился за задержку и, получив одобрительный кивок классной руководительницы, прошел вглубь класса, приземлившись на последнюю парту. Он достав дневник с ручкой для записей на всякий случай, но взгляд его оставался рассеянным, а пальцы нервно барабанили по крышке стола.

- Так вот, давайте сначала я вам скажу: у нас появился новый ученик в классе. Его... - начала было классная руководительница, но на мгновение затихла, потому что двери снова открылись.

Арсений в тот момент сидел и со скучающим видом смотрел в окно, всё думая о том незнакомом парне. В горле у него засел тот самый растерянный голос, который он услышал всего несколько минут назад, и от этого внутри всё странно сжималось. Он пытался сосредоточиться на облаках за стеклом, но перед глазами стояли только русые кудри и тонкие очки.

- Да твою ж мать! - выругался себе под нос брюнет. - Какого хуя со мной творится?

Арсений как бы невзначай поднял голову - и увидел его. Попов не мог поверить своим глазам. Это и вправду был он. Тот самый парень, с которым они столкнулись в коридоре. Только вопрос: а что он здесь делает? Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, часто и глухо.

- А вот и он, - продолжала классная, пока Арсений утопал в своих мыслях вновь. - Знакомьтесь, его зовут Антон Шастун. Он будет учиться с вами.

В тот момент, когда классная руководительница произнесла фразу «он будет учиться с вами», Арсений выпал из своих грёз и мечтаний, и просто ахуел. Челюсть непроизвольно сжалась, пальцы вцепились в край парты так, что побелели костяшки.

- Чего? - сказал он негромко, как ему показалось. Но в итоге это услышали все, включая Шастуна.

Антон в непонимании огляделся в поисках того, кто мог произнести этот голос. Голос казался ему знакомым - низким, с лёгкой хрипотцой, от которой внутри разливалось странное тепло. Как будто он уже слышал его раньше, совсем недавно, в коридоре, когда чьи-то сильные руки схватили его за талию и не дали упасть.

- Арсений? Что-то не так? - спросила классная, в недоумении глядя на ученика.

- Нет-нет, извините, просто я не расслышал. Но очевидно, это моя личная проблема, поэтому... продолжайте.

Рыжеволосая девушка (классная) с благодарностью кивнула ему, пока Антон стоял рядом с ней и смотрел на такой знакомый профиль. Те же голубые глаза, те же волосы каштанового цвета, те же строгие черты лица и тот же... блять, бархатный, низкий голос, от которого у Шастуна подкашивались колени.

Антон казалось, поплыл, глядя на своего нового и чертовски красивого одноклассника. Он огляделся вокруг и понял, что не только он откровенно задирает на Арсения - девушки заглядывались, парни тоже украдкой бросали взгляды, даже те, кто всегда старался казаться равнодушными.

«Популярным будет с первого же дня», - сделал своё умозаключение Антон, и он не прогадал. Ведь ровно через год у Арсения уже была большая фанатская группа, но Шастуна он забывать не то что не хотел - попросту не мог. С первой же секунды, когда их взгляды встретились в этом кабинете, Арсений понял: этот парень не просто случайность. Он - навязчивая идея, помешательство, которое въелось под кожу и требовало только одного - обладать. Целиком. Без остатка.

Арсений смотрел на Антона, и в голове проносились картинки: вот он прижимает его к стене в пустом коридоре, срывает очки, впивается в губы так, чтобы тот задохнулся от смеси боли и удовольствия. Вот он запускает пальцы в русые кудри, тянет за них, запрокидывая голову Антона назад, открывая шею - нежную, бледную, такую беззащитную. Вот он целует эту шею, оставляя следы, которые будут гореть несколько дней, напоминая Шастуну, чей он теперь.

Антон, стоя у доски, чувствовал на себе этот тяжёлый, почти осязаемый взгляд. Ему казалось, что его раздевают - медленно, с наслаждением, смакуя каждую деталь. Он покраснел до корней волос и опустил глаза, но внутри всё дрожало от странного, пугающего предвкушения. Что-то подсказывало ему: этот красивый, наглый парень с голубыми глазами перевернёт его жизнь. И не факт, что в хорошую сторону. Но от этого предчувствия почему-то хотелось улыбаться.

- Садись, Антон, - сказала классная, указывая на свободное место.

И это место оказалось ровно через парту от Арсения. Попов, увидев это, едва заметно усмехнулся - криво, опасно, как хищник, который только что понял, что добыча сама идёт в его лапы. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и не сводил с Шастуна глаз. В его взгляде читалось что-то первобытное, голодное, отчего у Антона по спине пробежал табун мурашек.

И когда Антон проходил мимо его парты, Арсений тихо, почти беззвучно, но так, чтобы Шастун услышал, произнёс:

- Ну что, малыш? Всё-таки судьба свела нас снова. Теперь ты от меня никуда не денешься.

Антон замер на мгновение, сердце его пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью, выстукивая что-то вроде «помогите» или наоборот - «пожалуйста, не останавливайся». Он молча сел за парту, сжал в руках учебник и понял: этот год будет адом. Или раем. Но точно не обычным.