глазами страха.

Я стояла в ступоре, а Дима стоял передо мной. Брови нахмурены, выражение лица уставшее и злое — будто он злился не на меня, а на весь этот проклятый город, на этот подвал, на то, что вообще оказался тут.

— С чего ты взял вообще, что она была здесь? — спросила я, хотя сама уже не верила, что это просто совпадение.

— Но ты же тут, — отрезал он. — Тем более я должен был быть на этом квесте.

— Почему не пошёл? — вырвалось у меня.

Он на секунду замер, будто сам не хотел произносить это вслух.

— Не смог. Бабушке было плохо.

Я хотела съязвить что-то вроде «А кроме тебя никто не мог помочь?», но слова застряли в горле.

— Нет, — тихо сказал он, и голос вдруг стал совсем другим — не злым, а пустым. — Мои родители погибли в автокатастрофе. Так что… бабушка у меня одна.

— А… ясно. Сорри, — пробормотала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я опять ляпнула не то. Опять пыталась защититься сарказмом, а получилось только хуже.

Дима вздёрнул подбородок и отвернулся, будто прятал глаза, чтобы я не увидела, как ему тяжело.

А я пошла осмотреть подвал. Сырой, низкий, с кирпичными стенами, на одной из которых висела старая ржавая цепь. Будто из дешёвого ужастика.щ

— Миленько, — буркнула я. — Была бы маньяком, мечтала бы о таком логове. Только чипсиков принести.

Дима будто озвучил мои мысли:

— Логово — предел мечтаний.

— Ага, если ты долбанутый убийца-псих, то да, — хмыкнула я, стараясь вернуть себе эту привычную броню: сарказм, колкости, всё, что не даёт чувствовать слишком сильно.

— Ха-ха, весело, — сказал Дима, но в голосе не было веселья. — Ты сама-то много маньяков знаешь?

— Да вот одного знаю, передо мной стоит, — бросила я, не глядя на него.

Дима растерянно моргнул, а потом вдруг ухмыльнулся — так, как он всегда ухмылялся на уроках, когда учительница пыталась его пристыдить за опоздание.

— Не боишься оставаться с убийцей в его же подвале?

— Нет, — сказала я спокойно. — Если этот убийца — сопливый подросток-одноклассничек, то не боюсь.

— Ой-ой-ой, можно подумать, ты так говоришь, будто я вообще никакой опасности не представляю, — фыркнул он. — У меня по самообороне прочная заслуженная пятёрка.

— Поздравляю, отличник фигов, — усмехнулась я, и на секунду стало почти нормально. Как будто мы не в жутком подвале, а просто спорим на перемене.

Дима закатил глаза, но уголок губ снова дёрнулся в улыбке.

— Ладно, хватит, — он обвёл взглядом помещение, и улыбка тут же сползла с лица. — Тут… реально жутко. И эта цепь… Ты думаешь, это совпадение?

Я покачала головой, достала альбом и открыла на той самой странице. Рисунок был точно таким же: низкий потолок, кирпичи, цепь на стене. Даже пятно на полу совпадало.

— Это не совпадение, — прошептала я. — Я нарисовала это… до того, как узнала про подвал.

Дима наклонился, вгляделся в линии, потом медленно поднял на меня глаза.

— Ты видишь места, где он бывает? — спросил он тихо, без насмешки, без недоверия. Просто как факт.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Иногда. Это как… будто я смотрю его глазами. И потом просыпаюсь с этим рисунком.

Дима помолчал, будто переваривал услышанное. Потом вдруг протянул руку и осторожно коснулся страницы альбома — будто боялся, что рисунок исчезнет.

— Значит, мы можем его найти, — сказал он твёрдо. — Если ты видишь, где он будет… или где уже был… мы можем найти зацепку. Не просто так сидеть и ждать, пока он снова…

Он не договорил, но я поняла. Пока он снова не сделает это с кем-то ещё.

— Мы не можем просто так ходить по этим местам, — возразила я, но уже не из упрямства, а потому что мне было страшно. По-настоящему страшно. — У нас ни плана, ни оружия, ни… ничего.

— Зато у нас есть это.

— Ладно, — выдохнула я. — Но только днём. И только если будем держаться вместе. И… я возьму с собой кошку.

Дима приподнял бровь.

— Кошка?

— Ну, она хоть орать начнёт, если кто-то подойдёт, — пожала я плечами. — А ещё она тяжёлая. Можно как оружие использовать.

На этот раз он рассмеялся по-настоящему — тихо, хрипло, будто давно не смеялся. И этот смех в сыром подвале прозвучал как что-то живое.

Мы выбрались наружу, и дневной свет резанул по глазам. Я щурилась, втягивала прохладный воздух и чувствовала, как понемногу отпускает напряжение.

— Знаешь, — вдруг сказала я, глядя не на Диму, а на трещины в асфальте, — Васька бы сейчас сказала, что мы самые странные детективы в мире.

— И всё равно полезли бы первыми, — добавил он, и мы снова переглянулись. Без слов. Просто два человека, которые потеряли одного и того же человека и теперь пытаются хоть что-то сделать.