НЕ сказка на ночь

Моё сердце замерло, а страх будто застыл в нескольких метрах от меня. Всё тело содрогалось от ужаса. Мэдок Крис Винфор — один из лучших друзей Льюиса и мой самый страшный кошмар. Если в сказках и есть злодеи, то он — сам дьявол...

Я видела, как он идёт в мою сторону, но тело словно парализовало. Единственное, что мне удалось сделать, — закрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть. Это не сильно помогало, но хоть немного возвращало самообладание.

— Моя дорогая Элизабет, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! Целый год без рассказов о тебе дался мне тяжело... Хотя нет, шучу. Льюис не давал мне забыть про твоё привлекательное тельце, — проговорил Мэдок.

Тошнота подкатила к горлу. Мэдок — настоящий извращенец, иначе его и не назовёшь. Именно для него Льюис в первую очередь и делал все эти грязные делишки в отношении меня. И если в детстве всё было относительно безобидным, то с годами это переросло в насилие — и далеко не только моральное.

— Мэдок, я не хочу вести с тобой диалог. Будь так добр, оставь меня одну, — попыталась отвязаться от него я, подумав что за год в колледже он изменился. Но, как и раньше, мой отказ стал для него лишь призывом к действию.

Винфор подсел ко мне на диван и грубо схватил за колено, начав поднимать руку выше. Больше не было сил сдерживаться — я бросилась в ванную, где меня вывернуло наизнанку.

Стоя перед зеркалом, я понимала: этот человек — монстр. Он вернулся на каникулы, а значит, ждать больше нельзя. Нужно прямо сейчас решить все вопросы с отцом и, если повезёт, утром покинуть город.

Ещё раз взглянув в зеркало, я увидела то же разбитое лицо, что и три года назад. Стало ясно: рана ещё слишком глубока. Единственный способ справиться с ней — расстояние. Оно решит все мои проблемы.

Я немного привела себя в порядок, поправила макияж, над которым так старалась Пейдж, и отправилась к отцу.

Он, как обычно, сидел в кабинете и перебирал какие‑то документы. Вечеринки его особо не отвлекали, поэтому работу он не откладывал до их окончания.

— Папа, мне нужно с тобой поговорить. Ты сильно сейчас занят, сможешь отвлечься немного от дел? — начала я, постучавшись и приоткрыв дверь. Услышав утвердительный ответ, я прошла на своё излюбленное место и села перед отцом, подтянув ноги под себя.

— Мне тоже нужно с тобой поговорить — насчёт твоей сегодняшней выходки, — начал отец. По его тону я поняла, что до моего вопроса мы вряд ли дойдём.

— Чем ты вообще думала, заявляясь в таком виде на игру? Или ты думаешь, репутацию так легко заслужить? Мы с твоей мамой годами бьёмся за её поддержание, а ты приходишь и пытаешься перечеркнуть все наши усилия! А фотосессия — что это вообще было? Что случилось с твоим лицом? Ты смотрела на Льюиса с таким отвращением, будто он пытался тебя убить, а потом полез обниматься! — не унимался папа.

Мне даже стало смешно от его слов. Отчасти он был прав — и даже не подозревал об этом.

— Попробуй объяснить, что это было!

Как же глупо... Что бы я ни сказала, никто и не попытается понять. Говорить всю правду не имело смысла. Поэтому я рассказала версию, над которой успела подумать и которая казалась не такой уж плохой.

— Пап, я правда не хотела одеваться в цвета другой команды. Ты прекрасно знаешь, я не особо увлекаюсь футболом, поэтому не могу по названию определить цвета эмблем и атрибутики. А времени на сборы почти не было, тем более на то, чтобы искать в интернете информацию о команде. Пришлось надеть то, что лежало в шкафу ближе всего.

С первым вопросом врать не было смысла — это была чистая правда. Со вторым ответом мне помогла Пейдж: мы договорились, что, если придётся, она подтвердит мои слова.

— На счёт фотосета... Я правда старалась держаться, но это было не отвращение. Клянусь, папа, просто с самого утра немного болел живот, а во время матча разболелся так, что терпеть было непросто. Наверное, съела что‑то не то или, пока готовила закуски для вечеринки, наелась несовместимых продуктов.

Это была идеальная ложь. На долю секунды я даже увидела в глазах отца проблеск переживаний, но он тут же исчез, сменившись выражением, которое без слов говорило: «Продолжай».

— Я действительно не хотела подвести тебя, Кэрол и Льюиса. Просто так сложились обстоятельства. Прошу, извини меня.

Отец одобрительно кивнул. Он поверил моей истории — значит, мне удалось смягчить наказание.

— Так о чём ты хотела поговорить? Почему не стала ждать до утра?

Тут я поняла, что моя ложь на сегодня ещё не закончилась и придётся сочинить ещё одну историю. Может, мне и правда начать писать сказки — по‑моему, врать у меня выходит неплохо.

— Мне пришло письмо из колледжа: я поступила на полную стипендию! Хотелось бы узнать, принял ли ты решение насчёт моего обучения в Эйфере. Но перед тем как ты ответишь, хочу, чтобы ты знал: вы с Кэрол так гордитесь Льюисом — он спортсмен, хорошо учится, подаёт большие надежды. Мне тоже хочется, чтобы вы гордились мной. А так как, кроме учёбы, я ничем похвастаться не могу, ради вашего престижа хочу учиться в известном и влиятельном университете.

С каждым моим словом выражение лица папы менялось. Я поняла, что ухватилась за нужную ниточку.

— Раз так, хорошо. Я выделю тебе денег для поступления на первое время. Так как у тебя моя фамилия, я не могу позволить тебе ехать туда на автобусе или самолёте. Заберёшь машину Кэрол, а ей позже купим новую.

Это было неожиданно. Значит, моя речь действительно задела его за живое — что самое главное. И в тысячный раз я убедилась: ему важна только репутация, а я — чисто бизнес‑проект, который до этого не приносил ему никакой пользы. Но самое главное у меня есть машина, и у Кэрол был не плохой вкус!

— Насколько я помню, ты говорила, что деньги нужны только на первое время. Я согласен на твои условия. Дам тебе десять тысяч, но больше можешь ни копейки не просить.

Моему счастью не было предела: это в три раза больше, чем, по моим подсчётам, требовалось на первый год обучения!

— Спасибо большое, папочка! И ещё: мне нужно будет уехать завтра. Через три дня будет дополнительный экзамен для распределения по группам, нужно обязательно присутствовать. До конца лета осталось совсем немного времени, так что не думаю, что будет смысл возвращаться.

Эта ложь вырвалась непреднамеренно, но я понимала, что должна выбраться отсюда любыми способами.

— Хорошо. Я поговорю сегодня с Кэрол насчёт машины, деньги выдам с утра. А теперь иди — у меня много работы, — произнёс отец и снова уткнулся в бумаги, уже не обращая на меня внимания.

— Спасибо за всё, отец, — сказала я на прощание. Понимая, что это наш последний разговор. И вышла из кабинета.

Настроение улучшилось в несколько раз. Написав Джи‑Джи, что спущусь через час, я принялась собирать вещи. Вещей было немного, так что всё уместилось в один чемодан и сумку‑шоппер.

Долго думала, брать ли одежду, которая досталась мне от Кэрол. В итоге решила, что возьму: если не будет повода надеть что‑то из этих вещей, смогу отдать соседке по комнате — вдруг они окажутся в её стиле. Под подкладку чемодана я спрятала свои небольшие сбережения: за десять лет мне удалось накопить чуть больше четырёх тысяч долларов. Это небольшая сумма — за каждую мою провинность меня лишали карманных денег, и в месяц получалось отложить около тридцати долларов. Но этих денег хватит на первое время, и я смогу пока не тратить деньги отца.

Убедившись, что собрала всё необходимое, я спустилась на вечеринку, чтобы проверить столы и всё рассказать подруге. К счастью, я нашла Пейдж в столовой: она как раз убирала скопившийся мусор с фуршетного стола. Время уже перевалило за полночь, а значит, можно было не следить за порядком в фуршетной зоне: в это время все практически перестают есть и занимаются лишь распитием алкоголя и теми непристойностями, которые они называют танцами, — а на деле это больше похоже на массовое совокупление.

Глаза слипались от усталости, поэтому я быстро рассказала Пейдж всю историю, пообещала заехать утром перед отъездом и попрощалась с подругой.

Перед сном я думала об одном: я не Золушка. В моей жизни нет принца, который спасёт меня от злой мачехи. Но у меня есть я — и я смогу спасти себя сама. С этой мыслью я и провалилась в сон.