Любовь противоестественна

Мой сын загорелый.

Как шоколадный батончик, честное слово. Испанское солнце сделало своё дело — он теперь цвета мёда и карамели, а его чёрные кудри выгорели на концах до рыжеватого. Когда он бежит по пляжу босиком, размахивая розовой футболкой «Реала» (да, они делают розовые, я специально заказала), он похож на маленького дикого бога, которому плевать на правила.

Марселю два года, но его режим может выдержать только терминатор.

Семь утра — садик. Я отвожу его, сонного, с бутылочкой смузи (без сахара, я же не чудовище). Там он до четырёх. Бегает, кричит, строит башни и рушит чужие. Воспитательница, сеньора Гарсия, говорит, что он «muy inteligente pero un poco terrorista». Очень умный, но немного террорист. Я горжусь.

В четыре я забираю. В пять — футбол. Каждый день, кроме воскресенья. Он носится по полю с мячом, который больше его головы, и орёт «ГОЛ» даже когда забивает в аут. Тренер уже в отчаянии, но Марсель не сдаётся. Он врождённый победитель. Если не умеет играть — он меняет правила.

Раз в неделю — бокс. Я записала его, потому что он слишком много дерётся в садике. Пусть делает это цивилизованно. В боксёрских перчатках розового цвета. Карлос, крёстный, сказал, что это «оскорбление святому искусству боя». Карлос вообще много говорит про святое искусство боя.

А ещё Марсель — дитя океана.

Льюис таскал его к воде с рождения. Буквально с трёх недель. Сначала просто на руках, чтобы дышал солёным воздухом («легкие, Лан, это для лёгких»). Потом ножками в воду. Потом — плавать с поддержкой. Теперь Марсель не боится волн. Он бежит в океан с криком «МОРЯ!» и ложится в воду лицом вниз, как будто он там родился.

Я стою на берегу и думаю: боже, я родила ихтиандра.

---

Сегодня четверг. Бокс.

Карлос приехал за сорок минут до начала. Стоит на пороге нашего дома в Испании (я сдалась и купила дом с садом, потому что в квартире Марсель разнёс бы стены). На нём идеальная чёрная толстовка, часы за сто тысяч и лицо человека, который готовится к крестовому походу.

— Лана, — говорит он вместо «здравствуй». — Мы должны поговорить.

— Привет, Карлос. Заходи. Чай? Кофе? Яд?

Он не смеётся. Проходит в гостиную, где Марсель сидит на полу и пытается надеть боксёрские перчатки сам. Розовые. С блёстками. Я заказала их на Etsy у женщины из Флориды.

— Посмотри на это, — Карлос указывает на перчатки, как на улику с места преступления. — Розовый. С блёстками. Он пойдёт в зал и будет выглядеть как... как...

— Как тот, кто нокаутирует любого, кто посмеет засмеяться? — заканчиваю я.

— Как клоун, — жёстко говорит Карлос. — Боевые искусства — это дисциплина, уважение, сила. А не... не это.

Марсель поднимает голову. Зелёные глаза (Шарль, Шарль, везде Шарль) смотрят на крёстного с выражением, которое у взрослого назвали бы «высокомерным презрением».

— Дядя Карлос, — говорит ребёнок. — Ты злой. Я розовый. Мама сказала, розовый — это цвет победы.

Карлос открывает рот. Закрывает.

— Я такого не говорила, — вру я. Потому что говорила. Вчера. Когда он не хотел надевать футболку на тренировку.

— А дядя Льюс сказал, что цвет не важно. Важно, как бьёшь, — Марсель наконец натягивает перчатку на левую руку и сжимает кулак. Серьёзно. Как маленький убийца. — Я ударю?

— Не меня, — быстро говорит Карлос, отступая на шаг.

Я смеюсь. Карлос бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты растишь монстра.

— Да. И он розовый. Смирись.

---

Мы едем в боксёрский зал. Карлос за рулём (я за рулём с Марселем — плохая идея, он отвлекает меня песнями про динозавров). Марсель в автокресле напевает что-то из рекламы шоколадных яиц. На нём розовые шорты, розовые кроссовки и розовая бандана на голове.

Карлос смотрит в зеркало заднего вида с болью.

— У него есть что-то не розовое?

— Носки белые, — говорю я.

— Я серьёзно.

— Карлос, ему два. Он влюбился в розовый, когда увидел фламинго. Ты хочешь бороться с фламинго?

Карлос молчит. Он знает, что бой с фламинго — это бой с самим Богом.

---

В зале Марсель — звезда. Тренер Пабло (бывший профи, седой и страшный как чёрт) обожает его. Говорит, что у ребёнка «звериный инстинкт и полное отсутствие страха». И что розовые перчатки — это «фирменный стиль, пусть боится противник».

Сегодня Марсель спаррингуется с мальчиком четырёх лет. Тот на голову выше, но Марсель прыгает вокруг него как бешеный кролик и наносит удары с такой частотой, что четырёхлетка просто садится в центр ринга и плачет.

— Я победил, — констатирует Марсель и снимает перчатки зубами.

Карлос аплодирует. Я тоже. Но потом крёстный подходит ко мне и шепчет:

— Он талант. Как Шарль, только агрессивнее. Но если ты не прекратишь с этим розовым, я сам куплю ему чёрные перчатки.

— Попробуй, — улыбаюсь я. — Он выкинет их в мусорку. Ты не знаешь своего крёстного сына, Карлос. Он упрямый. Как его отец.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю их прикусить.

Карлос смотрит на меня долго. Потом переводит взгляд на Марселя, который уже надевает розовую панамку поверх банданы.

— Он очень похож на Шарля, — тихо говорит Карлос. — Не только лицом. Характером. Когда ты скажешь ему?

— Когда готова буду, — отвечаю я. — То есть никогда.

Карлос качает головой и идёт обнимать крёстного.

---

После тренировки — океан. Это ритуал. Льюис приучил, и теперь я не могу отменить. Даже когда устала как собака.

Мы едем на пляж. Марсель бежит к воде, скидывая по дороге розовые сандалии. Я иду за ним, чувствуя песок под ногами. Солнце садится, океан шумит, и на минуту мне кажется, что всё правильно.

Марсель заходит в воду до пояса. Не боится. Смеётся, когда волна бьёт в грудь. Потом поворачивается ко мне и кричит:

— Мама! Я рыба! Я сильная рыба!

— Ты рыба, которая любит розовый, — кричу в ответ.

— Рыбы розовые бывают! — он ныряет лицом в волну и выныривает, фыркая солёной водой, загорелый, счастливый, свободный.

В такие моменты я ненавижу Шарля чуть меньше. Потому что этот ребёнок — не только моя боль. Он — моё чудо. Даже если это чудо постоянно хочет драться и отказывается носить чёрное.

---

Вечером, когда Марсель спит, я захожу в приватный инстаграм. Выкладываю фото — он на пляже, закат, розовая панамка лежит рядом, лицо закрыто стикером-осьминожком. Его загорелая спина, мелкий песок на лопатках.

Instagram @lana.private — 21:44

[Фото: спина Марселя на пляже, закат, панамка рядом, море на фоне. Лицо скрыто осьминогом. Подпись:]

«Дитя океана, розовый самурай, мой личный террорист. Сегодня он нокаутировал четырёхлетку и съел две порции паэльи. Карлос в трауре по чёрному цвету. Льюис прислал розовую гоночную машинку. А я просто смотрю на этого маленького бога и думаю: как ты вообще поместился в моём животе? 🌊🤐💕»

Комментарии:

· carlossainz55: Я не в трауре. Я просто хочу, чтобы у моего крёстного сына была нормальная цветовая гамма.
— lana.private: Нормальная для кого? Для испанских быков? Карлос, он ребёнок.
— carlossainz55: Детям тоже нужны границы.
— lana.private: Скажи это его правому хуку.
· lewishamilton: Красивый загар! Море любит его. Передай, что на следующей неделе мы идём на парусной лодке.
— lana.private: Льюис, ему два. Он упадёт за борт.
— lewishamilton: Я поймаю. Быстрее, чем любой ветер.
· pascale.leclerc: Он такой же смелый, как Шарль в детстве. И такой же упрямый. Лана, милая, может, мне приехать?
— lana.private: Приезжайте. Только без новостей про отца.
· northwest: Розовый рулит. Мама сказала, что Карлос старый и ничего не понимает в моде.
— lana.private: Норт, ты мой агент влияния.
· landonorris: Я хочу увидеть его нокаут. Запиши видео.
— lana.private: Ландо, ты в списке тех, кому я не показываю своего ребёнка.
— landonorris: Почему?!
— lana.private: Потому что ты научишь его ещё большим глупостям.

---

Ночью я сплю плохо. Снится Шарль. Он стоит в розовой футболке (да, даже во сне я иронизирую) и смотрит на Марселя. Марсель бежит к нему и кричит «ПАПА!».

Я просыпаюсь в холодном поту.

Встаю, иду в комнату сына. Он спит раскинувшись звездой, свесив одну ногу с кровати. Розовая пижама. Чёрные кудри на подушке.

Я поправляю одеяло.

— Ты никогда не узнаешь его, если я смогу это предотвратить, — шепчу я. — Но ты и так уже наполовину из него. И это самый страшный подарок, который ты мне сделал, Шарль.

Марсель вздыхает во сне и поворачивается на другой бок.

Я возвращаюсь в свою комнату.

Завтра новый день. Завтра розовый, футбол, океан и Карлос в очередной раз скажет, что розовый — не для мужчин. А я посмотрю на своего загорелого, наглого, абсолютно счастливого сына и улыбнусь.

Потому что он — моя победа. Даже если он не знает про своего настоящего отца. Даже если мне двадцать один, и я иногда сплю с лучшим другом, и вру всему миру.

Мой красный. То есть розовый. То есть любимый.