Любовь противоестественна

Майами встречает меня влажным воздухом и запахом кокоса. Льюис арендовал дом на побережье — белые стены, панорамные окна, личный выход к океану. Марсель остался с Ким и Кайли. Три дня. Только три дня свободы, после которых я снова вернусь в Испанию, в свою клетку из лжи и запретов.

Льюис встречает меня у трапа частного самолёта. В шортах, белой футболке и с улыбкой, которая делает его на десять лет моложе.

— Ты выглядишь как смерть, — говорит он вместо «здравствуй».

— Спасибо, дорогой. Ты как всегда — мастер комплиментов.

Он забирает у меня сумку и ведёт к машине. Без охраны. Без шофёра. Сам садится за руль. Это так странно — видеть Льюиса Хэмилтона, семикратного чемпиона мира, который ведёт обычный внедорожник по набережной Майами, жуёт жвачку и включает музыку с басами, от которых вибрирует в груди.

— Как он? — спрашивает Льюис.

— Марсель? Спросил про папу три раза за последние сутки. Паскаль, видимо, показала ему фото Шарля в шлеме. Теперь он бегает по дому и кричит «я гонщик».

Льюис усмехается.

— Я же говорил. Гены.

— Не начинай, — я отворачиваюсь к окну. Океан. Белый песок. Люди, которым плевать на мои тайны. — Я приехала отдохнуть, а не спорить.

— И не будешь. Три дня никакой формулы. Никаких сыновей. Никакого Шарля.

— Обещаешь?

— Обещаю.

---

Мы приходим на пляж ближе к закату. Людей почти нет. Океан спокойный, тёплый, ласковый — как кофе с молоком, только солёный.

Я снимаю шорты и футболку. Под ними — купальник цвета индиго. Простой, без выреза до пупка. Льюис смотрит на меня без стеснения, но и без похоти. Как на картину.

— Ты красивая, — говорит он. Просто. Без подтекста.

— Я знаю, — отвечаю я и бегу к воде.

Он догоняет меня в три шага. Мы вместе входим в волны. Сначала холодно — я визжу, он смеётся. Потом привыкаешь. Вода поднимается до пояса, до груди.

Льюис встаёт напротив и кладёт руки мне на спину. Нежно. Поддерживает, потому что дно уходит из-под ног. Я хватаюсь за его плечи — инстинктивно.

— Не бойся, — говорит он. — Я держу.

— Я не боюсь. Я просто не умею плавать.

— Что? — он смотрит на меня с искренним недоумением. — Ты прожила двадцать один год с миллиардами и не научилась плавать?

— А зачем? В моей жизни не было океана до тебя.

Он качает головой, но улыбается. Потом подхватывает меня под бёдра, приподнимает, и я, чтобы не упасть, обвиваю его торс ногами. Как ребёнок. Как девчонка. Мои руки на его шее, его ладонь на моей пояснице — чуть выше копчика, там, где кожа чувствует каждое прикосновение.

Я смеюсь. Прямо ему в плечо. Вода плещется вокруг, солнце садится в океан, и в этот момент нет ни прошлого, ни будущего — только тепло его тела и моя дурацкая радость.

— Когда ты последний раз смеялась? — спрашивает он тихо.

— Не помню.

— Вот видишь.

Он не целует меня. Мы просто стоим так в воде, обнявшись, как два потерянных существа, которые нашли временное убежище друг в друге. И это не про любовь. Это про покой. Про то, что можно не врать хотя бы секунду.

---

Позже, уже в доме, после ужина, после вина, мы оказываемся в гостиной. Свет только от луны. Где-то в динамиках играет что-то медленное, джазовое.

Я сижу на диване, поджав ноги. Льюис рядом. Мы молчим. Это нормальное молчание.

— Льюис, — говорю я.

— Мм?

— Спасибо. За всё. За Марселя. За то, что не бросил.

Он поворачивает голову и смотрит на меня долго. Потом проводит рукой по моим волосам — убирает прядь за ухо.

— Ты странная, — говорит он. — Требуешь, чтобы тебя ненавидели. А самая ранимая из всех, кого я знаю.

— Я не ранимая, — отворачиваюсь. — Я циничная сука.

— Это одно и то же.

Он целует меня. Легко, почти по-дружески, в уголок губ. Я могла бы отстраниться. Не отстраняюсь.

Потом его рука скользит по моей шее, по ключице. Медленно. Спрашивая разрешения. Я киваю — не словами, просто закрываю глаза.

Это не любовь. Мы оба знаем. Иногда — редко, раз в несколько месяцев, когда накапливается слишком много всего, когда нужно забыть, кто мы, — мы оказываемся в одной постели. Без объяснений. Без чувств. Просто двое взрослых людей, которые устали быть сильными.

С ним хорошо. Не как с любовником. Как с тем, кому можно доверять. Он нежный, когда нужно, и жёсткий, когда я прошу. И никогда — никогда — не спрашивает «что это было?» наутро.

Потому что мы знаем ответ. Это была передышка. Ничего больше.

---

Утром я просыпаюсь на простынях, пахнущих солью и им. Льюиса рядом нет — слышу звон посуды на кухне. Встаю, накидываю его рубашку (она мне до колен) и иду на запах кофе.

Он стоит у плиты, жарит яичницу. В одних трусах. Загорелый, подтянутый, беззастенчиво красивый.

— Доброе утро, мать-одиночка, — говорит он не оборачиваясь.

— Доброе утро, папик на подхвате.

Он смеётся. Поворачивается, протягивает чашку. Я беру. Пальцы касаются. Никакой неловкости.

Вот что значит быть настоящими друзьями с привилегиями. Без драм. Без ожиданий. Просто два человека, у которых слишком много секретов, чтобы делать из секса проблему.

Мы завтракаем на веранде. Океан шумит. Чайки орут. Где-то там, в Испании, мой сын сейчас, наверное, опять требует машинку.

— Льюис, — говорю я, глядя на воду. — Ты когда-нибудь хочешь детей?

Он допивает сок, думает минуту.

— Своих? Нет. Но твоего — всегда. Он мне как племянник.

— А если я встречу кого-то? Серьёзно?

— Тогда я буду рад за тебя, — он говорит это ровно, без ревности. — Но меня это не заденет. У нас другое.

— Другое?

— Безопасная гавань, — он усмехается. — Когда шторм — мы пристаём друг к другу. А потом снова плывём по отдельности.

Я откидываюсь на стуле.

— Красиво сказал.

— Я поэт в душе.

Мы хохочем. И я впервые за долгое время чувствую, что могу просто быть. Не играть. Не врать. Просто быть Ланой, у которой есть друг, который иногда становится чем-то большим, но никогда не становится проблемой.

---

Instagram @lana.private — 10:47 (Майами)

[Фото: вид на океан с веранды, на столе две чашки кофе и тарелка с остатками яичницы. Рука Льюиса случайно попала в кадр с краю. Подпись:]

«Тишина. Соль. Никаких гонок. Никаких тайн. Только океан и тот, кто не задаёт лишних вопросов. Я учусь отдыхать. Это больно, но кто-то должен это делать 🤐»

Комментарии (приватный аккаунт):

· lewishamilton: Ты могла бы не выкладывать мою руку. У меня спонсоры.
— lana.private: А ты мог бы не быть таким фотогеничным даже пальцами. 🤷‍♀️
· kyliejenner: О, вы наконец-то перестали делать вид, что просто друзья?
— lana.private: Мы просто друзья. Которые иногда спят вместе. Это разные вещи.
— kyliejenner: Звучит как полная шизофрения, но ладно.
· northwest: Вы выспались? У вас обоих круги под глазами.
— lana.private: Норт, ради бога, спишь ты, что ли?
— northwest: Я слежу за инстаграмом. Это моя работа.

---

Перед вылетом в Испанию я стою у выхода на частный терминал. Льюис обнимает меня — крепко, по-настоящему, так, что хрустят рёбра.

— Если что — звони, — говорит он в макушку.

— Знаю.

— И не парься насчёт секса, — шепчет он. — Это не меняет наши отношения. Мы остаёмся собой.

— Ты самый нормальный человек в моей жизни, — отвечаю я. — Это пугает.

Он смеётся. Отпускает. Я захожу в самолёт и не оглядываюсь.

Три дня в Майами были похожи на сон. Тёплый, солёный, немного неправильный сон. Но теперь пора назад. К сыну. К лжи. К тому, что каждый день рискует разбиться о правду.

Я включаю телефон. Первое сообщение — от Паскаль.

«Лана, милая. Шарль был у меня вчера. Спросил, не знаю ли я что-то о тебе. Он подозревает. Будь осторожна».

Вжух.

Самолёт взлетает. Майами остаётся внизу — розовый закат, бирюзовая вода и мужчина, с которым я никогда не построю ничего вечного, но который всегда будет там.

Это больше, чем заслуживает такая циничная дура, как я.