Чернобыль: Эффект самокоррекции

Родители ушли, и квартира на мгновение погрузилась в тишину, которая бывает только перед большой бурей. Паша стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь, а я чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Каждое движение этого нового, легкого тела казалось мне неправильным, словно я надела чужой костюм, который велик в плечах, но жмет в груди.

— Я у себя, — бросила я брату. Голос прозвучал слишком звонко, по-детски. Мне нужно было время, чтобы научиться им управлять.

Моя новая комната встретила меня запахом ванили и девичьего быта. Я начала лихорадочно исследовать пространство. На полках – учебники, на стенах – постеры рок-групп, которые в моем мире считались бы винтажем. На тумбочке валялся старый плеер и покусанный колпачок от ручки – обычные мелочи, из которых складывалась жизнь подростка. Я залезла в ящик стола и вытянула тот самый кожаный дневник.

Я пролистала записи.

«2 марта. Снова дежурство в школе. Лёха подбросил мне в сумку дохлого жука — огромного, с какими-то синими пятнами на панцире, я чуть не взвизгнула на весь класс. Паша обещал ему за это голову открутить, но сам только заржал и начал рассматривать трофей. Сказал, что это "мутант-разведчик". Придурки.».

«10 марта. Мама опять заставила надеть эту дурацкую шапку. Встретила Лёху у подъезда, он заржал на весь двор и крикнул: – О, зырьте, чупа-чупс на ножках выкатился! 
Ну ничего, я ему завтра в кеды клея налью.».

Но в конце тетради почерк становился небрежным, рваным. Там всё чаще мелькало имя «Артем». Старшеклассник из рок-группы, о котором Ника писала с отчаянным восторгом.

Я наткнулась на последнюю запись, от которой веяло холодом:
«...я видела их в парке. Он обнимал её так, как никогда не обнимал меня. Он смеялся над моими письмами, Света сказала, что они читали их всей компанией... Мне хотелось просто исчезнуть».

Ника писала о том, как Артем выставил её на посмешище перед всей школой. А на следующей странице записи резко обрывались. Там, посреди чистого листа, чьей-то тяжелой рукой было вписано одно-единственное имя: «Артём». И оно было перечеркнуто жирным, глубоким крестом – так сильно, что след от ручки отпечатался на несколько страниц вперед. Это было похоже на приговор, приведенный в исполнение.

Я отбросила тетрадь в сторону. Настоящая Ника была хрупкой девчонкой, чье сердце разбили вдребезги. Я же чувствовала себя взрослым, умудренным опытом человеком, которого по нелепой ошибке заперли в теле подростка. Я нашла свидетельство о рождении: «Вершинина Вероника Андреевна». Мир прописал меня в этот сценарий так глубоко, что даже детские фотографии в альбоме, где я в обнимку с Лёхой тащу из кухни ворованные пирожки, не выглядели подделкой. Я была здесь всегда. И в то же время меня никогда не существовало.

Через час тишина закончилась. Пришел Лёха, и квартира наполнилась его бесцеремонным смехом и грохотом бутылок. Музыка орала так, что вибрировали стекла. Я сидела в комнате Паши, стараясь слиться с интерьером.

Брат нервно мерил шагами пространство, то и дело поглядывая на застывший монитор. Я сидела на его кровати, по-турецки скрестив ноги, и наблюдала за этой суетой со стороны, чувствуя себя зрителем в первом ряду кинотеатра.

— Если родители позвонят и не дозвонятся, они сто пудово подумают, что я тут тусу устроил и нажрался, — Паша в сердцах хлопнул ладонью по столу.

— Ну так ведь... — Лёха, стоявший у стола, многозначительно обвел взглядом комнату и кивнул на дверь, за которой отчетливо слышался гул голосов.

— Ну так я же не нажрался! — огрызнулся брат. — Я планирую сперва поговорить, а потом бухать. Короче, есть еще час, давай чё-нибудь придумаем.

Я вздохнула. Мои знания из прошлой жизни не давали покоя. Сидеть и молчать, глядя на этот бесполезный бой с техникой, было выше моих сил.

— Паш, бесполезно мучить комп, — подала я голос, игнорируя Лёху. — Роутер походу сдох. Или с проводами беда.

Брат обернулся и посмотрел на меня с тем самым привычным скепсисом, с каким старшие братья смотрят на младших сестер, решивших влезть во «взрослые» дела. В его взгляде читалось: «Иди играй в куклы и не мешай серьезным людям».

— Ник, не мешай, — коротко бросил он.

— Ха, час? — Лёха вдруг звонко хлопнул в ладоши, полностью игнорируя мои слова. — Засекай десять минут, я вызову Джина.

— Кого? — не понял Паша.

— Джина! — Лёха, уже пританцовывая, направился к выходу, на ходу доставая мобильник.

Паша, бросив на меня еще один быстрый взгляд, ушел вслед за ним. Я осталась в комнате одна. Тишина здесь была относительной, но она дала мне возможность перевести дух. Я знала, что сейчас произойдет. Знала, кто войдет в эту дверь.
Через пятнадцать минут в комнату ввалилась знакомая компания: Лёха, Паша и парень, который выглядел так, будто его только что выдернули из параллельной, более спокойной реальности.

— Вот тут компьютер, — Паша кивнул вошедшему, вставая из-за стола и освобождая место. — Выручай, Гош.

Гоша неловко присел на край стула. Я продолжала сидеть в углу на кровати, оставаясь в тени.

— Бесполезно, — негромко произнесла я.

Гоша вздрогнул так сильно, что едва не выронил мышку. Он судорожно поправил очки и наконец посмотрел в мою сторону. В его взгляде промелькнуло ошеломление – смесь испуга и искреннего удивления от того, что я вообще к нему обратилась.

— Я им уже объясняла, что проблема не в компе, а в роутере, — продолжила я, медленно вставая с кровати и подходя ближе к столу. — Но слушать они не хотят. Думают, если нажать «обновить» сто раз, интернет появится магическим образом.

Гоша на секунду замер, глядя на экран, по которому бежали строки системного лога, а потом медленно, почти синхронно со своими мыслями, кивнул.

— Да... — его голос прозвучал тихо и немного хрипло от волнения. — Ты права. Сигнала от провайдера нет вообще. Это либо кабель перебит, либо само устройство накрылось.

Он снова посмотрел на меня, и на этот раз в его глазах за толстыми линзами зажглось что-то похожее на уважение.

— Откуда ты... ну, поняла? — Гоша смотрел на меня так, будто я только что на его глазах взломала сервер Пентагона обычным калькулятором.

—Это же элементарно, Гош, — я не удержалась от легкой улыбки, невольно процитировав Лосяша. — Если твой комп не ловит сеть, хотя драйвера в порядке, и мой ноут в комнате тоже не фурычит, логично, что проблема в роутере или в кабеле. Нужно Паше сказать.

Мы вышли из комнаты и направились в гостиную, где эпицентр тусовки уже достиг своего пика. Паша сидел на диване, а Лёха, окончательно забыв про интернет, вовсю обжимался с Перфиловой.

— Паш, — Гоша робко подошел к брату. — В общем, там не в компьютере дело. Проблема с роутером или у самого провайдера. Нужно в поддержку звонить, я тут ничем не помогу.

Лёха, услышав это, мгновенно отстранился от Тани и переключился на Гошу. Его лицо приняло выражение крайнего недоумения, которое быстро сменилось агрессией.

— Так ты не починил?! — Лёха шагнул к Гоше, нависая над ним.

— Так там нечего было чинить, — Гоша попятился, едва не зацепив стоявшую рядом колонку. — Он же не сломался...

— Пошёл вон отсюда! — рявкнул Лёха под издевательский хохот Перфиловой.

Таня, стоявшая рядом, звонко захохотала, явно наслаждаясь зрелищем. Гоша окончательно сник, его плечи опустились, и он уже готов был развернуться к выходу, но всё же предпринял отчаянную попытку:

— Паш... а можно я тоже останусь? Побухать...

Лёха бесцеремонно схватил Гошу за шиворот, толкая к выходу. Паша вяло попытался заступиться, но я поняла – пора вмешаться. Я преградила Лёхе путь, встав прямо между ним.

— Лёх, тормози, — я положила руку ему на грудь. Голос мой звучал на удивление твердо. — Ты его сам позвал, он пришел и всё по фактам разложил. То, что ты в железе дуб деревом – не его проблема.
Лёха недовольно фыркнул, но руку убрал. Я обернулась к Гоше и мягко улыбнулась.

— Оставайся, Гош. 

Гоша смотрел на меня, приоткрыв рот. За толстыми линзами его очков расширились зрачки – в них было чистое, незамутненное восхищение. Так смотрят на героя, который только что спас мир.

— Пойдем, — я кивнула ему в сторону кухни. — Кажется, там еще оставался сок.

Я чувствовала на себе его взгляд. Он буквально впитывал каждое моё движение, боясь пошевелиться. В его глазах светилось такое преданное восхищение, что мне стало почти не по себе. В дверь позвонили снова. Длинный, требовательный звонок.

Музыка гремела так, что пол под ногами вибрировал, отдаваясь в груди тревожным ритмом. Я сидела на диване рядом с Гошей, стараясь держаться как можно дальше от эпицентра танцев. В моей руке был стакан с соком – пить что-то крепче я не собиралась. Мне нужно было ясное сознание, чтобы не пропустить момент, когда реальность окончательно свернет не туда.

Со стороны я наблюдала за тем, как разворачивается знакомая сцена. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Настя – рыжая, злая и чертовски проницательная. Всё пошло как по нотам: Лёша, пытающийся изобразить «трупака» с температурой, её возмущение, Паша, самоотверженно бросившийся спасать друга и изображающий страсть с Перфиловой... Я смотрела на это с болезненным интересом, как на старое кино, которое знаешь наизусть.

Когда гроза в лице Насти миновала и скандал был улажен, Лёха – уже изрядно пьяный и сияющий от радости – направился к нам.

— Чего мина кислая? — проорал он, перекрывая басы. — Ник, ну ты реально, как на поминках! Родители в Турции, хата наша, а ты тут сок цедишь?

Прежде чем я успела что-то ответить, он схватил со стола бутылку крепкого спиртного и широким жестом плеснул мне в стакан, прямо в сок.

— Э-э, ты чего?! — я попыталась перехватить его руку, но было поздно. Прозрачная жидкость уже смешалась с оранжевым нектаром.

— Да ты не переживай! — Лёха хохотнул и хлопнул меня по плечу, едва не выбив стакан из рук. — Я перед Пашкой тебя прикрою, если что. Расслабься, малая, сегодня можно!

Он подмигнул Гоше, который сидел рядом со мной, не зная, куда деть руки, и устремился обратно в толпу, приобнимая Настю за талию. Они ушли – два полюса, которые вечно то притягивались, то отталкивались, оставив нас вдвоем.

Я посмотрела на мутную жидкость в стакане. Запах дешевого алкоголя бил в нос, вызывая тошноту. В моей прошлой жизни, в двадцать шесть, я бы знала меру. Но сейчас... внутри меня так сильно дрожала натянутая струна, что этот стакан казался единственным способом не сойти с ума. Двадцать шесть лет опыта кричали: «Будь начеку!», но осознание неизбежности и этот удушающий запах ванили и пота в квартире просто парализовали волю.
Я перевела взгляд на Гошу. Он, воодушевленный тем, что Лёха его больше не гонит, уже вовсю прихлебывал из своего стакана. Он выглядел таким беспечным в своем неведении.

«К черту всё», — подумала я. «Если я всё равно не могу это остановить, то хотя бы попробую заглушить этот страх».

Я осторожно сняла пробу с напитка, который организовал мне Лёха, и тут же поморщилась. Горло обожгло, а во рту остался мерзкий привкус дешевого спирта. Мне до безумия захотелось обплеваться, лишь бы не чувствовать на языке эту едкую горечь.

Гоша, заметив мою гримасу, тут же обеспокоенно замер. Он поправил очки, которые от жары в комнате постоянно сползали, и посмотрел на меня с нескрываемым восхищением и тревогой одновременно. Для него я сейчас была кем-то вроде божества, которое снизошло до его компании.

— Ник, ты как? — пробормотал он, заглядывая мне в лицо.

Я выдохнула, стараясь перебить жжение во рту.

— Бармен из Лёхи так себе, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Рецептура явно страдает.

Я решительно отодвинула его коктель и, протянув руку к столу, сама намешала себе напиток, долив побольше сока, чтобы хоть как-то заглушить вкус алкоголя. 

— Нормально. Всё нормально, — повторила я, делая глоток уже своего замеса.

По венам разлилось обманчивое, тяжелое тепло. Тревога никуда не делась, но она перестала грызть меня изнутри, превратившись в ватное онемение. Я видела, как Гоша продолжает наблюдать за каждым моим движением, словно пытаясь запомнить этот момент навсегда. В его глазах светилось такое преданное, почти щенячье восхищение, что мне стало не по себе.

Музыка в гостиной сменилась на что-то более спокойное, и гул голосов отошел на второй план. Я поудобнее перехватила стакан со своим замесом и посмотрела на Гошу. Он сидел на самом краю дивана, вцепившись в свои колени, и выглядел так, будто ждал команды «бежать».

— Слушай, Гош, — подала я голос, стараясь, чтобы он звучал максимально естественно. — А чем ты вообще увлекаешься? Ну, кроме того, что чинишь компы моим непутевым родственникам?

Гоша вздрогнул, поправил очки и как-то недоверчиво на меня посмотрел. 

— Я? Ну... — он замялся, но, встретив мой спокойный взгляд, немного расслабился. — Играми в основном. Ну, RPG разные, там, где можно мир исследовать. И... — он запнулся, покраснев, — комиксами. Marvel, DC. У меня дома целая стопка «Человека-паука» лежит. А еще мангу недавно начал собирать. Ну, аниме-книжки такие.

— Человек-паук – это классика, — кивнула я, и у Гоши от удивления даже очки на нос съехали. — А из манги что? Что-то эпическое? Может, «Стальной алхимик»? Про братьев, которые пытались вернуть то, что потеряли?

— Ты... ты знаешь про Элриков? — Гоша подался вперед, и в его глазах за толстыми линзами вспыхнул такой фанатичный восторг, что мне стало почти весело. — Лёха говорит, что это картинки для тех, кто читать не умеет. А там же такая база! Про закон равноценного обмена. Про то, что нельзя получить что-то, не пожертвовав чем-то равным. Я вот всё думаю... это ведь и в жизни так, да?

Я посмотрела на него долгим взглядом. Закон равноценного обмена. Сейчас мы получим приключения, о которых Ника так мечтала в своем дневнике, но заплатить за это придется безопасностью, домом и спокойной жизнью всей семьи.

— Да, Гош, — тихо ответила я, чувствуя, как алкоголь начинает обволамивать мысли. — В жизни это работает еще жестче, чем в манге. И жертва иногда оказывается непомерно большой.

Гоша замер. Мой тон явно его смутил – слишком много в нем было взрослой горечи. Но он не отстранился, напротив, подвинулся чуть ближе, словно пытаясь защитить меня от моих же мыслей.

— Но они ведь не сдались, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Они шли до конца, чтобы всё исправить.

— А ты, Ник? — вдруг спросил он, и этот вопрос заставил меня на мгновение забыть об алкогольном тумане. — Чем ты сама увлекаешься? Ну, кроме всей этой... — он неопределенно обвел рукой шумную гостиную, — движухи? 

Я замерла. Вопрос ввел меня в ступор. Мозг лихорадочно заработал, выстраивая оборону. Что я знала о Веронике? Дневник, Артем, розовые сопли на полях тетрадок. Но сейчас, глядя в эти искренние глаза за линзами, мне расхотелось врать про школьную любовь. Если я скажу правду — что я в последнее время то и делала, что работала и разгребала завалы в архиве, — он решит, что я странная.

«Думай, Рита, думай. Найди золотую середину», — приказала я себе.

— На самом деле, я фильмы люблю. — ответила я, тщательно подбирая слова. — Разные документалки в приоритете – про то, как всё устроено, или про старые загадки. Но и обычные девчачьи радости мне не чужды: с подружками в торговом центре потусить, в кино сходить. В общем, всё как у всех, только с уклоном в расследования.

Гоша слушал, затаив дыхание. Его это не оттолкнуло – наоборот, он подался вперед, ловя каждое слово.

— А еще, — я сделала небольшой глоток, чувствуя, как алкоголь расслабляет язык, — я недавно открыла для себя мир игр. Ну, знаешь, не просто стрелялки. На днях вот закончила проходить «Скайрим».

У Гоши от удивления очки едва не свалились в стакан.
— Ты прошла Скайрим? — выдохнул он, глядя на меня так, будто я только что призналась, что умею летать. — Сама? Весь сюжет? И за кого играла?

— За каджита играла, — улыбнулась я, заметив, как Гоша весь подался вперёд от любопытства. — Мне показалось, что они лучшие для стелса. Не люблю напряжёнку в играх, лучше всё делать потихоньку и скрытно. Когда можно прокрасться мимо врагов, изучить всё вокруг и нанести один точный удар, если уж припрёт.

У Гоши от этой подробности очки едва не свалились в стакан.
— Ты... ты играла за скрытного кота? — выдохнул он, глядя на меня так, будто я только что призналась в знании секретных кодов мироздания. — Офигеть... Сама додумалась? Обычно девчонки, ну... если и играют, то за магов или просто красивых эльфиек. А стелс – это же тактика! Это же надо терпение иметь, уровни качать.

— Терпения у меня хватает, — ответила я, и в моём голосе на мгновение прорезалась холодная уверенность взрослой Маргариты. — Иногда выждать нужный момент это единственный способ выжить. В Скайриме ты бродишь по курганам, находишь дневники людей, которые погибли сотни лет назад, и по крупицам восстанавливаешь их историю. Почти как в тех документалках, что я смотрю, только здесь ты сама решаешь, когда выйти из тени.

— Офигеть... — Гоша замер, не сводя с меня глаз. — Все девчонки, которых я знаю, в «Симс» человечков топят или в пабликах сидят, а ты... Ты понимаешь саму суть. Это же не просто игра, это стратегия.

Я кивнула, чувствуя, как алкогольный туман становится всё плотнее.
Гоша смотрел на меня так, будто я только что открыла ему тайну мироздания. В его взгляде вспыхнуло такое преданное, чистое восхищение, что мне на секунду стало не по себе. Он видел во мне не просто красивую сестру Паши, а родную душу – своего человека, которого никак не ожидал встретить на этой шумной тусовке.

— Именно, — кивнула я, чувствуя, как алкогольный туман становится всё плотнее, но стараясь удерживать нить разговора. — В игре ты можешь спрятаться в тенях, и никто тебя не тронет, пока ты сама не захочешь. Это... безопасно. А ты за кого играл?

Гоша воодушевился так, что едва не выронил свой стакан. Его глаза за линзами азартно блеснули.

— А я за бретонца! — выпалил он, и в его голосе зазвучала гордость. — Ну, знаешь, они лучшие маги. У них же расовая способность к сопротивлению магии – двадцать пять процентов! Я раскачал его в «колдовство» и «разрушение». Вызывал себе лорда дремора, а сам стоял в сторонке и поливал всех огненными шарами. Это же... это как шахматы. Ты создаешь армию из ничего, просчитываешь ману, комбинируешь заклинания.

Мы сидели в углу дивана, почти не замечая грохота музыки и мелькания теней. Следующий час прошел в странном, тягучем и на удивление приятном разговоре. Я сама не заметила, как расслабилась. Мы обсуждали тактику игры так серьезно, будто от этого зависели наши жизни: я доказывала преимущества скрытных перемещений каджита, а Гоша с горящими глазами расписывал, как его бретонец-архимаг может разнести целый лагерь бандитов одним каскадом заклинаний.

В этот момент я поймала себя на мысли, что вижу в Гоше не просто персонажа из когда-то просмотренного сериала. Передо мной сидел живой человек со своими мыслями, чувствами и этой трогательной верой в магию бретонцев. Взрослая Маргарита внутри меня на время сложила оружие, убаюканная теплом и тихим, увлеченным голосом парня. Предстоящая суета, погоня, сейф – всё это отошло на второй план, подернулось легкой дымкой, как локация в тумане войны.

Но алкоголь, подлитый Лёхой, неумолимо брал своё. Тело Вероники стало тяжелым, а голос Гоши начал доноситься будто через слой ваты. Сам Гоша тоже заметно «поплыл»: его очки постоянно сползали на кончик носа, а слова становились всё более тягучими и путаными.

— Гош, я всё... — пробормотала я, с трудом поднимаясь на ноги и чувствуя, как пол под ногами пытается уйти в сторону. — Мне нужно поспать.

— Да, конечно... — Гоша рванулся было вперед, чтобы помочь, но его самого качнуло. Он ухватился за подлокотник кресла, нелепо взмахнув рукой, и заплетающимся языком добавил: — Иди, Ник. 

Я видела, что его глаза уже закрываются сами собой, но он всё еще пытался держать марку. Я доплелась до своей комнаты, на автомате закрыла дверь и рухнула на кровать, даже не снимая одежды. Последним усилием воли я нащупала телефон и выставила будильник на раннее утро. Я не могла позволить себе проспать момент, когда Игорь решит скрыться с деньгами.

Темнота накрыла меня мгновенно.

Я проснулась от резкого ощущения, что тишина вокруг – слишком правильная. Такое бывает, когда просыпаешь что-то важное.
«Почему я так долго сплю?» – мелькнула паническая мысль еще до того, как я открыла глаза.

Я подскочила на кровати, лихорадочно нашаривая телефон под подушкой. Экран вспыхнул, ослепляя. Вместо заветной иконки будильника на дисплее красовался... калькулятор. На нем ровными цифрами было набрано «0730». Видимо, вчерашний Лёхин коктейль и моя уверенность в собственной адекватности сыграли злую шутку: я вбила время в калькулятор вместо того, чтобы завести таймер.

Сердце чуть не ушло в пятки. Я замерла, вслушиваясь в дом. К счастью, за окном только начинало сереть – я проснулась раньше, чем планировала, ведомая каким-то внутренним чутьем на неприятности.

Мочевой пузырь требовательно напомнил о себе, и я, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. В коридоре пахло вчерашним праздником: перегаром, кислым соком и пылью. Я побрела в сторону туалета.

Дверь в ванную была приоткрыта. Я толкнула её и замерла. На кафельном полу, прямо в обнимку с унитазом, спал Гоша. Его очки небрежно валялись на лице, зацепившись одной дужкой за ухо и чудом не слетев. Видимо, вчера, когда он провожал меня до комнаты, силы окончательно покинули его, и он дошел только до ближайшей безопасной гавани.

— Эй, — я осторожно пихнула его в плечо носком тапочка. — Вставай, Довакин. Ты выбрал не самую удачную локацию для сохранения.

Гоша что-то промычал, дернулся и открыл глаза. Секунд пять он просто тупо смотрел на мои ноги, потом на бачок унитаза, и наконец на его лице отразился весь ужас осознания того, где он провел ночь.

— О господи... — он резко сел, потирая затекшую шею и судорожно поправляя очки. — Я что... я тут спал?

— Именно — я выразительно посмотрела на дверь. — Давай, выметайся, мне нужно привести себя в порядок.

Он неловко подскочил, запутался в собственных ногах и, спотыкаясь, выскочил в коридор. Я закрыла дверь на защелку и подошла к раковине. Перед глазами стоял стакан, в котором ровным рядком теснились четыре щетки: синяя, розовая, желтая и зеленая.
​«Боже, я даже не знаю, какой щеткой мне чистить зубы в этой жизни» — пронеслась в голове нелепая мысль. Это был момент абсолютного абсурда. Я знала, как закончится этот день, знала, в каком году произошла авария на ЧАЭС, но не имела ни малейшего понятия, какой цвет выбрала для себя эта девочка, в чьем теле я оказалась.

​В коридоре послышались тяжелые шаги. Паша, сонный и взлохмаченный, брел в сторону кухни.
— Паш! — позвала я, высунувшись из ванной.
​
Он остановился, непонимающе моргая.

 — А? Ты чего?

 — Какая из них моя? — я указала пальцем на стакан.
​Паша посмотрел на меня как на умалишенную. Секунд пять он просто переваривал вопрос, а потом хрипло усмехнулся:

 — Ты че, перепила вчера? Зеленая. Ты ж сама её выбирала, ныла, что она «эко» какая-то. Ник, дай пройти, сушняк дикий.

 Паша, не задерживаясь, побрел дальше на кухню, где уже подавал признаки жизни Гоша. Я услышала их приглушенные голоса: Паша что-то спрашивал про интернет, а Гоша напоминал ему их вчерашний разговор.

Затем Паша загремел дверью гостиной:
— Эй, сурки! Вставайте! Лёха, Настя! Мы так до вечера не приберемся!

В голове у меня словно щелкнул таймер. Подкастер. В сериале Игорь приходил именно тогда, когда все были в самом разбитом состоянии. Это должно скоро случиться. Я схватила «свою» зеленую щетку и начала чистить зубы с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь.

«Нужно успеть. Нужно выйти и сказать Паше, чтобы он не впускал его. Или чтобы хотя бы не оставлял одного в кабинете», — мысли метались в такт движениям щетки.

Я быстро ополоснула лицо, едва не залив футболку, и выскочила из ванной, на ходу вытираясь полотенцем. Из кухни уже доносился недовольный голос Лёхи и сонный ворч Насти.

И в этот момент в дверь раздался звонок.

— Это что, родаки приехали? — спросил Лёша.

— Прикалываешься что ли? — взволнованно спросил Паша, направившись к двери.

Я стояла в коридоре, сжимая в руках влажное полотенце. Сердце колотилось где-то в горле. Вот он. Игорь. В жизни он выглядел еще более невзрачным, чем на экране: эта нелепая кепка, сутулые плечи – идеальная маскировка для того, кого никто не захочет подозревать.

— Паш, стой! — я сделала шаг вперед, перегородив брату путь на кухню, когда он уже собирался оставить гостя одного. — Не надо. Пусть уходит. Нам не нужен интернет сейчас.

Паша посмотрел на меня с нескрываемым раздражением. Его и так мутило, а тут еще младшая сестра со своими странными припадками.
— Ник, уймись. У нас роутер вчера сдох в самый разгар. Человек пришел работать, не мешай.

Он проигнорировал мой взгляд и обернулся к Игорю, который замер в прихожей, затравленно озираясь по сторонам.

— В общем, это... мастер. Проходи в спальню, там точка доступа. — Паша махнул рукой в сторону двери в конце коридора. — А я сейчас... мне нужна вода.

Игорь послушно закивал, прижимая к себе сумку, и двинулся в указанном направлении. Я поняла: если я сейчас его отпущу, через десять минут мы станем нищими.

— Я провожу, — твердо сказала я.

Игорь на секунду замер и мельком взглянул на меня. В этом взгляде из-под козырька кепки промелькнуло мимолетное беспокойство – я явно не входила в его план легкой наживы.

Мы вошли в спальню родителей. Игорь подошел к роутеру, достал какой-то прибор и начал что-то замерять. Он действовал суетливо, постоянно поглядывая на дверь.

— Девушка, а вы... это... не могли бы принести стакан воды? — пробормотал он, не оборачиваясь. — Жарко сегодня.

Старый, примитивный трюк. В моей голове промелькнуло:
«Неужели он думает, что я настолько наивна?».

— Нет, — отрезала я, еще плотнее усаживаясь на край кровати. — Доделаете и попьете на кухне. Я посижу здесь.

Игорь заметно напрягся. Его плечи поднялись к ушам, он стал копаться в роутере еще усерднее. Наконец он выпрямился, выудил из кармана свой кнопочный телефон и начал нервно что-то в нем щёлкать. Убрав телефон обратно в карман, он резко обернулся ко мне. Лицо его было бледным, а взгляд – бегающим. В ту секунду я списала это на обычную трусость воришки, который понял, что он под прицелом. Но где-то на периферии сознания мелькнула мысль: он не боится, он ждет. Но я была слишком опьянена собственной властью над сюжетом, чтобы услышать этот внутренний звоночек.

— Знаете, настройки могут слететь, — голос его чуть дрогнул. — Нужно... нужно на компьютере проверить. У вас же есть стационарный? Отведете меня?

Я прищурилась, оценивая обстановку.
«Компьютер – в комнате Паши. Это в другой стороне от родительской спальни. Там брать нечего». В тот момент я была уверена, что контролирую ситуацию. Если я уведу его из этой комнаты, сейф будет в безопасности.

— Ладно, пойдемте, — кивнула я, поднимаясь.

Я вела его по коридору, чувствуя себя победителем. Я не оставила ему ни единого шанса даже коснуться шкафа, не то что открыть его. Игорь шел следом, почти бесшумно переступая по паркету. Мы прошли мимо кухни, откуда доносились голоса ребят, и зашли в комнату Паши.

— Вот, садитесь, — я указала на кресло перед монитором.

Игорь послушно опустился в кресло и начал быстро стучать по клавишам. Я встала за его спиной, скрестив руки на груди и внимательно следя за каждым движением его пальцев. На экране мелькали какие-то окна, командные строки, цифры. Игорь действовал сосредоточенно, лишь изредка поправляя съезжающую на лоб кепку. Со стороны кухни доносился шум – Настя и Лёша наконец-то окончательно проснулись и о чем-то спорили друг с другом.

Игорь закончил подозрительно быстро. Он резко выпрямился, достал из сумки помятый лист бумаги – бланк заказа.

— Всё, готово. Теперь летать будет, — буркнул он, протягивая мне ручку. — Распишитесь вот здесь. И с вас это... две двести за вызов и замену роутера.

Я позвала Пашу. Он вошел в комнату, на ходу вытирая руки о джинсы, и недовольно взглянул на бланк. Пошарив по карманам, он выудил лишь пару смятых тысячных купюр.

— Блин, Лёх, есть двести? — обернулся он к заглянувшему в дверной проем Горелову.

Лёха, усмехнувшись, ушёл на кухню. Вернувшись протянул мятые купюры Паше.

Паша отдал деньги Игорю. Тот, нервно кивнув и спрятав купюры в карман, почти выбежал из комнаты. Я проводила его до самой прихожей. Щелчок замка прозвучал для меня как финальный аккорд.

— Вот он фрик вообще, да? — сказал Лёша, когда дверь за ним захлопнулась. — Похлеще тебя, Гош.

Настя, раздвинув жалюзи в гостиной, выглянула в окно.
— Глядите, на каком он мопедике, — сказала она.

Вершинин и Горелов поспешно подошли к окну. Системщик тем временем уже давно вышел из подъезда и теперь яростно пытался завести свой мопед, который трудно было в принципе назвать транспортом. Он тянул максимум на старый велосипед, к которому неумело приделали мотор.

— Байкер... Ночной волк, — рассмеялся Паша.

— Дневной петух, – подхватил Лёха. — Жесть... Вот, наверное, тяжко таким быть, да? Никакого счастья по жизни... Блин. Чё-то жрать охота, а. Может, пиццу закажем?

— На что? — Паша развел руками. — Я ему последнее отдал.

— Ну, возьми из сейфа штукарь, потом доложим.

Паша согласился и направился в спальню родителей. Я пошла следом за ним.

В этот момент я чувствовала удивительное умиротворение. Внутри всё пело от тихой гордости: я сделала это. Я, обычная девчонка с багажом знаний о будущем, смогла переиграть судьбу. Я не спускала с этого парня глаз, я была рядом каждую секунду, я предотвратила катастрофу, которая должна была разрушить жизнь Паши и ... мою? Я чувствовала себя так, будто только что собственноручно переписала историю.
Паша подошел к сейфу. Я стояла чуть позади, скрестив руки на груди, и почти улыбалась, наблюдая, как он уверенно набирает код. Писк кнопок больше не пугал меня.

Клик.

Паша потянул дверцу на себя. Он замер.
Улыбка медленно сползла с моего лица, когда я увидела, как его плечи начали мелко дрожать. Тишина в комнате стала такой плотной, что в ней стало трудно дышать. Паша стоял неподвижно, глядя в серую стальную утробу сейфа.

Он обернулся ко мне. Его лицо было совершенно белым, а взгляд – бессмысленным и остекленевшим.

— Денег нет, — прошептал он, и его голос сорвался на крик. — Сейф пуст.

Шестеро молодых людей сломя голову бежали по следу системщика, укравшего все деньги. Тяжелое дыхание, топот кед по асфальту и панический стук сердца в ушах – всё смешалось в один хаотичный шум. Остановившись на углу, где след «мопеда» окончательно затерялся, Паша согнулся пополам, хватая ртом воздух, а затем выпрямился и заорал на всю улицу:

— Сука! Твою ж мать!

Яростный взгляд Паши упал на Гошу. Сделав к нему несколько уверенных шагов, он почти прошипел:
— Откуда ты его взял? Кто он такой?!

— Я? Ты чего?! — Гоша испуганно зашагал назад, выставив перед собой ладони.

— Ну, а кто?! — Паша сорвался и мертвой хваткой схватил Гошу за голубенький пуловер, встряхивая его. – Ты ж сказал – провайддеру звонить надо!

— Я сказал! Но я никого не вызывал! Я никого не вызывал! – Голос Гоши сорвался на жалобный скул. — Я думал, это ты...

Лёша усердно пытался отлепить разъярённого друга от Гоши, но Паша был вне себя. Я сделала шаг вперед и резко дернула брата за локоть.

— Оставь его, Паш! — выкрикнула я, перекрывая его гнев. — Гоша не виноват, он реально его не вызывал. Хватит на нем срываться!

Паша резко разжал пальцы и отпустил приятеля. Его ярость внезапно сменилась мертвенной бледностью. Он обхватил голову руками, осознавая масштаб катастрофы. Постепенно его одолевало полное, парализующее отчаяние.

— Да когда я успел... — пробормотал он, глядя в пустоту.

— Охренеть! — воскликнула Настя, глядя шокированными глазами на всех.

— Что делать-то теперь? — спросил Лёша, единственный из друзей сохраняющий относительное спокойствие.

— Он... он там что-то про новый роутер говорил, — пробормотал Гоша, поправляя смятый пуловер и отчаянно пытаясь спасти свое положение. — Там должен быть адрес...

Переглянувшись, ребята бросились бежать обратно в квартиру.

Я бежала, а в голове, как заевшая пластинка, крутился один и тот же кадр: тонкие пальцы системщика на клавиатуре. Он не подходил к шкафу. Он не трогал сейф. Но денег нет. Это осознание пугало больше, чем сам вор. Если мир может менять реальность за твоей спиной, то никакие знания не помогут.
Прилетев в квартиру, Паша первым делом схватил злополучную коробку, которую оставил системщик. Перевернув её, он вслух прочел адрес на наклейке:
— БКТ «Телеком». Адрес есть. Это здесь, совсем рядом!

— Ты думаешь, он реально оттуда и вот так вот это оставил? — удивился Лёша, недоверчиво качая головой. — Это же тупо.

— Ты рожу его видел? Он реально на умственно отсталого смахивает, — бросила Настя, поправляя волосы.

— Сейчас пойдем и посмотрим. Я ему не завидую, если он реально там, — прорычал Паша, сжимая кулаки. Он медленно и аккуратно развернул свёрток, доставая оттуда револьвер. Его лицо было бледным, а челюсти плотно сжаты. Внутри него всё выжигало осознание одной простой мысли: он всё испортил. Это были не просто деньги – это была жизнь его родителей, их шанс на новую квартиру, который он пустил по ветру, доверившись первому встречному системщику. Он должен был это исправить. Любой ценой.

— Не серьёзно?! — Паша вскинул глаза на Настю. — Это моих родителей деньги были. Они хотели квартиру новую купить. Как я им в глаза смотреть буду? Я иду, вы как хотите. Если хотите, оставайтесь.

У офиса «БКТ Телеком» стоял тот самый мопед. Знак был слишком очевидным, почти издевательским. Ребята спустились в подвал, и когда Паша с Лёшей уже приготовились выносить дверь, изнутри раздался женский голос:
— Помогите! Меня тут закрыли!

Треск ломающегося дерева, облако едкой пыли, и перед нами – Аня. Типичная «начинающая актриса» в легкой майке, запертая в душной, грязной каморке. Пока ребята, столпившись, изучали странную «фотошопную» фотографию на стене, я не сводила глаз с неё.

Я помнила Аню. Помнила, как эта девушка станет неотъемлемой частью нашего безумного трипа. В той, прошлой жизни, по ту сторону экрана, она казалась мне воплощением легкомысленности. Её вечное стремление помогать всем встречным и поперечным, лезть в чужие беды и тащить за собой хвост из проблем – всё это вызывало у меня глухое раздражение.

«Святая Аня», — ядовито пронеслось в голове. Я видела наперед, сколько раз её добродушие поставит нас под удар. Но, глядя на то, как Паша уже делает шаг к ней, готовый защищать и сопереживать, я одернула себя. Стоило ли в этом винить саму Аню? Она просто была таким человеком – открытым и, возможно, слишком доверчивым для этого мира. Винить стоило Пашу, который в каждой её просьбе видел приказ к действию и послушно шел у неё на поводу.

Сейчас она стояла, хлопая ресницами, воплощение невинности, а я уже чувствовала, как из-за этого её «доброго сердца» наш путь в Чернобыль обрастает лишними поворотами.

— ...А вас он тоже на кастинг позвал? — спросила Аня, хлопая ресницами.

Я сделала шаг вперед, её голос прозвучал сухо и с оттенком ледяного сарказма:

— Естественно. Кастинг в жанре «Без лоха и жизнь плоха». Вход был платный.

Аня нахмурилась, явно не понимая, шучу я или говорю серьезно.

— В смысле?..

— В смысле, он у нас кучу бабла украл, — перебил Паша, вертя в руках поддельное фото. — Без полиции походу никак. Тебя он вообще похитил.

— Да? – Лёша скептически скривился. — И что ты полиции скажешь?

— Вот так прямо всё и скажу.

***

Небо окончательно затянуло тучами, и пошел плотный, холодный дождь. Пока Паша и Аня ходили в отделение, остальные укрылись под аркой старого дома. Гоша нервно протирал очки, Настя и Лёша о чем-то разговаривали, а я стояла чуть в стороне, глядя на потоки воды. Я помнила, что визит брата к ментам будет пустым.

— Гош, — тихо позвала она, подойдя к Петрищеву. — Пока они там время теряют, попробуй зайти через страницу Ани. Этот Игорь писал ей «ВКонтакте», помнишь? Поищи его. Такие, как он, не могут долго молчать, они обожают внимание.

Гоша удивленно посмотрел на Нику, но послушно достал планшет. Его пальцы быстро забегали по сенсору.
Через десять минут из пелены дождя выбежали Паша и Аня. Они пересекли дорогу и встали под арку, тяжело дыша.

— Короче, — заговорил Паша, остановившись около Лёши и Насти. — Никого они нахрен искать не будут.

— Ну вы даёте, — Аня отряхнула мокрую куртку. — Из-за пятнадцати тысяч... Я думала, у вас, не знаю, миллион украли, что вы так все переполошились.

— Восемь, — чуть слышно сказал Паша.

— Что? — не поверила Аня.

— Там было восемь миллионов. Вы бы видели рожу этого мента... — Паша тяжело вздохнул, подперев спиной стену и глядя куда-то в пустоту. — Как же так, а? Как же я родителям всё обосрал...

— Ладно, Паш. Может, найдём его ещё, — Лёша попытался подбодрить друга, но вышло неубедительно.

— Как?! Как найдём? Менты вон не стали искать! — Паша в сердцах ударил кулаком по обшарпанной стене арки.

В этот момент из глубины тени мы вышли к ребятам. Гоша победно сжимал в руках планшет, а я шла рядом с тем самым невозмутимым видом, который начинал пугать Пашу всё сильнее.

— Что вы там нашли? — обернулась Настя.

— Порнуху! — хохотнул Лёша, и Настя невольно прыснула.

Я даже не замедлила шаг. Я мазнула по Лёше коротким, сочувственным взглядом, каким смотрят на безнадежных больных.

— Лёх, не суди о людях по своей истории браузера. У нас всё гораздо серьезнее, — она кивнула на экран в руках Петрищева. — Игоря нашли.

— Он же Ане «ВКонтакте» писал? Вот, мы глянули через её страницу. — протараторил Гоша.

— Да, это он, это точно он! — воскликнула Аня, увидев знакомое лицо на экране.

Паша вцепился в край планшета:
— А там адреса нет случайно?

— Он сумасшедший, но не дурак, — Гоша покачал головой. — Адреса нет, но... О, смотрите! Он только что видео выложил. Прямо только что!

— Давай, включай, не тормози! — скомандовал Паша.

Я стояла за спинами ребят. Мне не нужно было смотреть в экран – я уже знала это видео наизусть. Она смотрела на Пашу, понимая: скоро начнется то, от чего она пыталась их спасти в прошлый раз. Но теперь она будет внутри этой машины.

— Купились? — лицо Игоря на экране планшета светилось дружелюбием. — Ну, конечно, я скажу. Я поеду в Чернобыль.

Экран погас. Паша долго смотрел куда-тов даль, сжимая планшет так, что костяшки пальцев побелели. Он не имел ни малейшего понятия, что делать дальше, но осознание, что вор издевается над ним на глазах у всех, жгло изнутри.
— Вот тварь. — Паша просто смотрел вдаль. Что делать дальше, он не имел никакого понятия.

***

Мы шли по набережной – шестеро теней в сером свете вечера. Паша и Аня впереди, Настя, Лёша и Гоша чуть позади. Я же плелась в самом хвосте, глядя на свои ботинки.

«Чернобыль», – думала я, чувствуя, как холодный ветер пробирается под ветровку.
«Почему я здесь? Почему именно эта вселенная с её радиацией и ржавыми качелями? Если бы я знала, что застряну во временной петле, я бы лучше перед смертью смотрела «Гарри Поттера». Махать палочкой и шептать «Вингардиум Левиоса» было бы куда веселее и приятнее, чем пытаться взломать судьбу в подмосковной подворотне. Там хотя бы была магия. А здесь – только револьвер за поясом у брата и старая дедовская «Волга», которую нам еще предстоит выцыганить».

Аня остановилась у поворота.
— Ну, мне туда. Спасибо, что проводили.
— Слушай, Ань, оставь телефон. Мало ли что, — Паша протянул ей мобильник.
— Например, что? — улыбнулась Аня.
— Ну, например, стоячок словит, — хохотнул Лёша, толкая Пашу в бок.
— Например, из полиции дёрнут, — быстро ответил Паша Ане, даже не повернув головы в сторону друга.

Я поморщилась, словно от зубной боли. Сидя по ту сторону экрана, в другой жизни, наблюдать за выходками Горелова было весело. Это казалось забавным элементом сценария, разбавляющим напряжение. Но здесь, когда я чувствую запах асфальта после дождя и вижу, как тяжело вздымаются плечи брата, шутки Лёши казались мне верхом неуместности.

«Господи, Лёха, когда ты уже повзрослеешь?» — подумала я, глядя на его самодовольное лицо.Но стоило этой мысли промелькнуть, как я одернула себя. Я вспомнила всё то, что видела тогда. Если бы не вечный оптимизм и нагловатый юмор Горелова, эта компания развалилась бы ещё на первом блокпосту. Лёха был их «социальным клеем». Пока Паша сгорал от чувства вины, а Гоша трясся от каждого шороха, именно Лёша своим абсурдным поведением не давал им всем окончательно сойти с ума. Он заставлял их злиться на него, спорить с ним – и тем самым удерживал их в рациональном поле, не давая панике взять верх.

«Он играет свою роль, даже не подозревая об этом. Шут в этой истории важнее короля».

Именно поэтому я не стала язвить ему сейчас. Но, глядя на затылок Горелова, я дала себе молчаливое обещание: обязательно на нем отыграться. Позже. Когда пыль уляжется.

— А что вы делать собираетесь? — спросила Аня, возвращая телефон.
— Без вариантов, — Паша был серьезен как никогда. — Возьмём машину и рванём за ним. Догоним в первой же точке, где он встанет поспать. Где машину только взять? – вздохнул он.

— Надри-и-ищев! — вдруг вскинулся Лёша. — У тебя же колёса есть! Машина деда!

— Петрищев! — гневно поправил его Гоша. — И это, между прочим, машина деда.

Пока Лёша привычно наседал на Гошу, обвиняя его во всех смертных грехах, я подошла к брату и тихо, так, чтобы слышал только он, сказала:
— Паш, я еду с вами, — спокойно произнесла я. Паша даже не сразу сообразил. Он обернулся, его взгляд был затуманен злостью и усталостью.
— В смысле – с нами? Ника, домой. Родители меня убьют за деньги, если они еще и с тобой что-то случится ...— Паша замялся, — мне проще сразу там, в Чернобыле, и остаться.

— Послушай меня! — я не отвела взгляд. — Давай поспорим. На наше общее будущее.

Паша горько усмехнулся:
— Ник, не до игр сейчас.

— Это не игра. Я предскажу тебе три вещи. Если они сбудутся – ты берешь меня с собой и больше не споришь.

— Ну валяй, — Паша скрестил руки на груди, уверенный, что сейчас услышит бред.

Я начала перечислять загибая пальцы:
— Первое. Пока вы будете решать, на чём ехать, тебе позвонит Аня. Второе.Когда мы будем у дома Лёхи, именно Аня сможет уговорить Гошу одолжить машину. Третье. Когда мы будем грузиться, Лёха принесет с собой «кое-что для расслабления».

Паша смотрел на сестру как на сумасшедшую.
— Аня? «Кое-что для расслабления»? Ник, ты пересмотрела «Битву экстрасенсов»?

— По рукам? — Ника протянула ладонь.

— Ладно, — Паша небрежно пожал её руку. — По рукам. Иди домой, собирайся, если хочешь. Всё равно через час ты поймешь, как ошибалась, и пойдешь спать.

— Встретимся у дома Лёши, Паш, — ответила я и, развернувшись, зашагала в сторону своего дома.