С любовью Эви

Проснулась я там же, где и спали мои друзья. Голова раскалывалась. Пульсирующая, острая боль в затылке была настолько реальной, что я невольно потянулась рукой к волосам, ожидая нащупать шишку.
​- Сон? Это был просто сон? - прошептала я, садясь на койке.
​В комнате было пусто. Постели моих «друзей» были аккуратно заправлены, словно никто на них и не лежал. Тишина давила на уши. Если это был сон - слишком уж он был детальным. Запах антисептика, холодный взгляд Дженсона, отчаянный, почти умоляющий жест Терезы... И этот удар. Боль в затылке казалась слишком настоящей для фантазии.
​Я вскочила с кровати. Ноги немного подкашивались, но я заставила себя выпрямиться. Нужно было действовать, как и планировала: актерское мастерство. Никаких лишних вопросов. Никаких криков. Просто послушная «Эвелина».
​Я подошла к двери. Едва я оказалась рядом, как тяжелая сталь бесшумно скользнула в сторону. За порогом стояли всё те же охранники. Никаких эмоций, никакой реакции на мой помятый вид. Они просто развернулись и жестом указали направление.
​- Идите, - коротко бросил один из них.
​Я пошла. Мы зашагали по тем же коридорам, что и во «сне». Стены, потолки, освещение - всё выглядело в точности так же. Но я чувствовала, что всё изменилось. Внутри меня что-то надломилось. Если то, что произошло, было реальностью, значит, Тереза в опасности, а я - единственная, кто знает об этом.
​Мы подошли к дверям столовой. Я постаралась расслабить плечи, стереть с лица выражение страха и надеть маску равнодушия.
​Двери открылись. Зал был заполнен гулом голосов. Я сразу же начала искать глазами свой стол. Томас, Ньют, Минхо, Фрайпан - они сидели там, на своих местах, погруженные в еду, как будто ничего не произошло.
​Но где Тереза?
​Я глубоко вздохнула, стараясь подавить дрожь в руках, и направилась к ним. Мне нужно было узнать: они помнят, как меня уводили? Или для них я просто отсутствовала всё это время, пока... «спала»?
​Я подошла к столу, ожидая, что кто-то из них поднимет голову. Но никто даже не шелохнулся.
​- Привет, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно. - Я... проспала. Что у нас сегодня на завтрак?
​Минхо, сидевший ближе всех, даже не повернулся. Он просто жевал, глядя в одну точку. Но в этот момент я заметила кое-что странное: на краю стола, совсем рядом с его тарелкой, лежал небольшой металлический предмет, которого там точно не было вчера. Похоже на ключ-карту. Случайно? Или... послание?
Я быстро пробежала глазами по залу, пытаясь отыскать парня в капюшоне, который так странно на меня смотрел совсем недавно. Его стол был пуст. Ни апельсина, ни человека - словно его здесь никогда и не было. Это отсутствие больно ударило по нервам: казалось, люди здесь исчезали так же легко, как переключались каналы на телевизоре.
​Я села на скамью, чувствуя, как внутри всё клокочет от невысказанного ужаса. Томас, Ньют, Фрайпан - они сидели рядом, но словно за прозрачной стеной.
​- Ребят, здесь происходит что-то странное, - произнесла я, стараясь говорить тихо, но так, чтобы они услышали. - Вы вообще понимаете, что творится? Меня увозили... Я помню, как меня вырубили, как я была в том кабинете... Почему вы молчите?
​Никто не поднял головы. Томас продолжал методично разрезать кусок мяса на тарелке. Ньют тупо смотрел в одну точку перед собой. Ощущение было такое, будто я разговариваю с манекенами в одежде.
​И тут тишину нарушил Минхо.
​Он, который до этого даже не смотрел в мою сторону, вдруг отложил вилку, медленно обернулся и кивнул на дальний столик, где сидела какая-то новенькая блондинка.
​- Смотрите, а та девочка ничего такая, да? - произнес он своим обычным голосом, но в интонации не было ни капли той искренности или того огня, который был у моего Минхо.
​Я замерла, чувствуя, как внутри всё леденеет. Это было настолько фальшиво, настолько чужеродно, что мне захотелось закричать. Это не был Минхо. Это была какая-то дурная, грубая имитация, наложенная поверх его лица.
​- Минхо, ты что, серьезно? - мой голос дрогнул, я вцепилась в край стола, чтобы не сорваться на крик. - Ты вообще понимаешь, где мы? Какие девочки?! Где Галли? Что они с вами сделали?!
​Он даже не моргнул. Он просто снова уткнулся в свою тарелку, словно мой вопрос был фоновым шумом, который не стоил даже того, чтобы его проигнорировать.
​Моё сердце пропустило удар. Они были не просто «запрограммированы». Их стерли и начали заполнять чем-то новым - чем-то примитивным и управляемым. И если Минхо теперь стал таким... значит, надежда на то, что я достучусь до них, таяла с каждой секундой.
В голове началась настоящая буря. А что если дело совсем не в перепрошивке мозгов или в экспериментах? Что если дело... во мне?
​Я судорожно вцепилась в край стола, вглядываясь в их отстранённые, холодные лица. Паника липкой волной покатилась по спине.
​Или...
​Или тогда что? Я что-то натворила? Они просто не хотят со мной общаться?
​Может быть, был какой-то момент, который я тупо не помню? Когда мы бежали из Лабиринта, сквозь эту кровавую мясорубку с Гриверами, в той темноте и панике... что-то произошло? Я кого-то бросила? Подставила? Сказала что-то ужасное? Или сделала выбор, который они не смогли мне простить?
​Я перевела умоляющий взгляд с Минхо на Томаса, потом на Ньюта. Но они продолжали молча жевать, аккуратно игнорируя моё присутствие.
​Это отчуждение жгло сильнее любого огня. Память отчаянно выдавала пробелы - те самые лихорадочные секунды, когда вспышки взрывов слепили глаза, а крики глушили всё вокруг. Я помнила далеко не всё. Что, если в той Норе Гриверов я совершила ошибку, из-за которой Галли... или Скай...
​«Нет, - мысль пробила до дрожи. - Если я что-то сделала, почему они просто не скажут? Почему не возненавидят меня открыто, вместо того чтобы вести себя так, будто я пустое место?!»
​Тайна того, что случилось перед самым выходом из Лабиринта, встала между нами как непроницаемая стальная стена. И от этой неизвестности становилось в тысячу раз страшнее, чем от всех охранников Дженсона вместе взятых.
Я резко вскочила, отчего скамья с грохотом оглушительно отехала назад. Несколько ребят за соседними столами вдрагивали и обернулись, но пятеро парней передо мной даже веком не повели.
​Я стояла над ними, тяжело дыша, а сердце отчаянно колотилось прямо где-то в горле.
​- Да что происходит?! - мой голос прорезал гул столовой, взлетев до отчаянных, почти хриплых нот. - Что такое? Фрай? Уинстон? Томас? Ньют? Миинхо?! Ответьте мне!
​Звенящая, давящая пауза повисла над нашим столом.
​Фрайпан на секунду замер с поднятой вилкой, но тут же опустил её и продолжил упорно смотреть в тарелку, словно там было зашифровано нечто жизненно важное. Уинстон сжал губы в узкую полоску и уставился на свои сцепленные в замок пальцы. Ньют лишь тяжело, глубоко вздохнул, не поднимая глаз, а Томас замер, словно каменное изваяние, сжимая в кулаке столовый нож так сильно, что его костяшки побелели.
​И только Минхо медленно, с какой-то мучительной задержкой перевёл на меня взгляд.
​В его глазах не было ни ярости, ни привычной дерзости, ни той тёплой насмешливой искры, к которой я привыкла за все эти годы в Глейде. Там промелькнуло что-то тёмное, похожее на глухую, смертельную боль - промелькнуло и тут же погасло, сменившись абсолютной, пугающей пустотой.
​- Села на место, Эви, - глухо, без единой эмоции проговорил Ньют, едва шевеля губами. - Не привлекай к нам внимания.
​За моей спиной уже слышался тяжёлый, мерный шаг двух охранников в чёрной броне, направляющихся прямо к нашему столику. А Дженсон у дверей медленно приподнял бровь, с холодным интересом наблюдая за моей вспышкой.
Дженсон сделал ещё шаг ко мне, слегка наклонив голову, и его лицо изобразило фальшивое, почти отцовское участие:
​- Всё хорошо, Эви?
​- Хорошо?! - я нервно расхохоталась, ощущая, как от злости закипает кровь, а кончики пальцев вновь пробивает привычный ледяной мороз. - Дженсон, по-твоему, это «хорошо»?! Кто ты вообще такой?! Где Тереза?! Где тот парень в капюшоне, который сидел здесь?! И с какого хуя вы меня вчера вырубили?!
​Охранники за моей спиной синхронно положили ладони на дубинки, но Дженсон слегка поднял руку, останавливая их. Он вздохнул с таким видом, будто имел дело с капризным, неразумным ребёнком.
​- Эви, я, конечно, понимаю, что у тебя всё забито в голове после Лабиринта, - его голос звучал мягко, но от этой мягкости во рту становилось тошнотворно-горько. - Мы спасли вас от ПОРОКА, а ты обвиняешь нас. У вас сейчас стресс, адаптация... Поверь, сны в вашем состоянии иногда кажутся реальнее, чем сама реальность. Никто тебя не вырубал, ты просто потеряла сознание от истощения.
​Он паузой смерил меня холодным взглядом, а затем добавил чуть тише:
​- Что касается Терезы - вы сможете увидеть её завтра. Она сейчас на специальном обследовании. У неё обнаружились некоторые... связи с ПОРОКОМ, а нам новые риски здесь не нужны. Мы просто проверяем её безопасность. Для её же блага. И для вашего.
​Он лгал. Лгал так гладко и уверено, что у меня сжались кулаки. «Сны реальнее реальности»? Он действительно думал, что я поверю в эту чушь про истощение и галлюцинации?! Я помнила удар в затылок. Я помнила знак Терезы.
​Я оглянулась на парней. Томас после слов Дженсона о «связях Терезы с ПОРОКОМ» едва заметно дёрнулся, но так и не поднял головы. Ньют сжал челюсти. Все они продолжали играть свои роли молчаливых истуканов.
​- Завтра, значит? - я процедила это сквозь зубы, глядя Дженсону прямо в глаза. - Ладно. Я подожду до завтра.
​Дженсон удовлетворенно улыбнулся, кивнул охранникам и медленно пошел к выходу из столовой. А я опустилась обратно на скамью, чувствуя, как внутри разгорается опасный, ледяной огонь. Завтра. Они дали мне время до завтра. Но жить по их правилам я больше не собиралась.
Едва Дженсон отошёл от нашего столика, как фальшивое оцепенение Минхо в секунду испарилось. Но не ради меня.
​В его глазах резко вспыхнул знакомый, азартный огонь, на лице расплылась та самая дерзкая, уверенная ухмылка, которую я знала наизусть. На мгновение моё сердце подпрыгнуло - мой Минхо вернулся! Но через долю секунды это ощущение сменилось ледяным, тошнотворным ударом под дых.
​Он даже не взглянул в мою сторону. Минхо легко поднялся с места, вальяжно опираясь рукой о соседний стол, и нагнулся к той самой блондинке, о которой говорил пару минут назад.
​- Хей, привет, - в его голосе зазвучала живая, настоящая радость, искренняя и лёгкая, которой я не слышала от него с самого escape из Лабиринта. - Я Минхо, а ты?
​Блондинка подняла на него глаза, смущённо улыбнулась и заправила прядь волос за ухо:
​- Я Рики.
​Я замерла на скамье, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вся его холодность, всё это глухое молчание, вся «перепрошивка» и безжизненность - всё это было не для всех. Это было предназначено только для меня.
​С ней он мог улыбаться. С ней он мог быть прежним, живым Минхо. А меня он просто вычеркнул, превратив в пустое место.
​В груди так больно сжалось сердце, что стало трудно дышать. Я смотрела, как он смеётся над какой-то её глупой фразой, и понимала: это режет сильнее, чем любой удар в затылок от охранников Дженсона.
- Эви, не бесись. Это его выбор, - тихо, но твёрдо проговорил Ньют, всё так же не подзывая к себе лишнего внимания и уткнувшись взглядом в стол.
​- Ньют, это... это... чёрт! - выдохнула я, чувствуя, как голос срывается на опасный, дрожащий фальцет, а в горле встаёт злой, горячий ком.
​Я сжала кулаки так, что ногти больно въелись в ладони. Слёзы обиды и непонимания подступали к глазам, но я отчаянно моргала, заставляя себя не разреветься прямо здесь, на виду у десятка камер и охранников.
​Выбор?! Какой, к чёрту, выбор?!
​Мы прошли вместе через весь этот ад, мы теряли друзей в Лабиринте, мы спасали друг другу жизни каждый день! А теперь он просто делает «выбор» подкатить к какой-то случайной девчонке, пока меня бьют по голове в коридорах, а Терезу уводят непонятно куда?!
​- Вы все сошли с ума, - прошептала я, переведя ошарашенный взгляд с Ньюта на Томаса, который так и сидел неподвижно, будто из камня высеченный. - Вы все просто... сдали назад.
​Я резко поднялась с места, не в силах больше находиться за этим столом, смотреть на хихикающего Минхо и чувствовать себя единственным призраком среди живых людей.
Я даже не успела отойти от стола на пару шагов, как передо мной снова вырос Дженсон. Его бесшумная манера появляться за спиной начинала действовать на нервы не меньше, чем ледяное молчание ребят.
​- Эви, в вашей комнате же есть две пустые койки, да? - спросил он со своей неизменной, отполированной до блеска вежливостью.
​- Да. А на кой это вам надо? - огрызнулась я, даже не пытаясь скрыть раздражение.
​- Дело в том, что мы хотим к вам переместить вон ту блондинку, Рики, - он едва заметно кивнул в сторону столика, где Минхо всё ещё увлечённо с ней беседовал. - Потому что в её комнате сейчас неблагоприятно. Проблемы с вентиляцией.
​У меня внутри всё перевернулось. Подселить её? К нам?! В комнату, где осталась память о тех, кого мы потеряли, где каждый метр был нашим единственным личным пространством? И прямо под нос Минхо, который и так уже забыл, кто я такая?
​- Неблагоприятно? - переспросила я с горькой ухмылкой, скрестив руки на груди. - Серьёзно? И из всех блоков в этом огромном комплексе вы решили выбрать именно наш?
​Дженсон лишь мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла - только сухой расчет:
​- Это не обсуждается, Эви. Я просто ставил тебя в известность. Девочке нужно спокойное место, а у вас как раз есть свободные койки. Надеюсь на твоё благоразумие.
​Он развернулся и пошёл к столику, где сидела Рики, а я осталась стоять, сжимая челюсти так, что зубы заскрипели. Взгляд сам собой метнулся к Минхо - на его лице просияла такая довольная, счастливая ухмылка от этой новости, что мне захотелось со всей силы швырнуть поднос в стену.
Я почувствовала, как пальцы правой руки мгновенно наливаются тяжестью и смертельным холодом. Мороз стремительно пополз вверх по запястью, покрывая кожу прозрачной, едва заметной ледяной коркой. Моя способность - та самая, которую я с таким трудом прятала все эти годы, снова вырывалась наружу из-за зашкаливающих эмоций.
​Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас!
​Это было жизненно опасно. Если Дженсон или охранники увидят, на что я способна, меня не просто запрут в отдельном блоке - меня разрежут на куски в первой же лаборатории. Они сделают из меня подопытную крысу номер один.
​Я судорожно спрятала дрожащую, леденеющую руку в глубокий карман толстовки, до боли сжав кулак. Холод жёг кожу изнутри, морозный иней проступал сквозь ткань, но я заставила себя дышать ровно. Медленный вдох. Задержка. Выдох.
​Загаси этот огонь. Загаси этот лед. Думай о чём-то другом.
​Я зажмурилась на секунду, представляя, как запираю эту морозную ярость глубоко в груди, под сотней замков. Постепенно чувствительность в пальцах начала возвращаться, хотя ладонь всё ещё оставалась мокрой и ледяной от растаявшего инея.
​Когда я opened глаза, Дженсон уже подводил Рики к нашему столу. Девушка улыбалась, легко перешагивая через порог нашего пространства, а Минхо уже подскочил, чтобы помочь ей донести поднос.
​Я стояла, сжимая спрятанную в кармане руку, и с дикой яростью смотрела на всю эту сцену. Они думают, что сломали меня? Думают, что я буду молча смотреть, как меня заменяют?
​Пусть подселяют кого хотят. Мой лед подождет. Но когда придет время - я заморожу эту чертову дыру до основания.
Я просто стояла посреди этого огромного, шумного зала и смотрела на них. На Томаса, на Ньюта, на Минхо... На то, как они все - ярко, искренне, по-настоящему - улыбались этой новенькой, этой мразке, которая только что вошла в нашу жизнь. Они улыбались ей так, как уже очень давно не улыбались мне.
​И в этот момент внутри что-то окончательно оборвалось.
​Я сама не поняла, как начала хныкать. Мои губы судорожно поджались и задрожали, а из глаз один за другим потекли горячие, обжигающие слёзы. Я пыталась сглотнуть этот тошнотворный, колючий ком в горле, но он только разрастался, перекрывая кислород.
​Я быстро отвернулась, размазывая слёзы по щекам мокрой, всё ещё хранящей ледяной холод ладонью. Было невыносимо больно. Не от охранников, не от Дженсона, не от синяков - а от того, что люди, за которых я была готова отдать жизнь в Лабиринте, сейчас просто перешагнули через меня.
​Никто из них даже не повернул головы, чтобы посмотреть, почему я стою посреди столовой и глотаю слёзы. Они были слишком заняты своей «новой» жизнью, в которой для меня больше не было места.
И в этой оглушающей, предательской тишине, прямо среди гула столовой, в моей голове четко и отчетливо зазвучал голос:
​«Эви, не сдавайся».
​Это был голос Ская. Негромкий, спокойный, с той самой едва уловимой хрипотцой, которую я узнала бы из тысячи. Этот голос пробился сквозь шумы в ушах, сквозь панику, сквозь ледяную ярость и слёзы, разъедающие глаза.
​Я замерла, даже перестала дышать.
​«Ты всегда была сильнее всех нас, малышка. Не дай им потушить этот свет. Гори».
​Слёзы на моих щеках моментально высохли, а поджатые, дрожащие губы сжались в одну узкую, решительную линию. Я резко вытерла лицо рукавом толстовки. Скай был прав. Какого чёрта я здесь распустила сопли?! Перед кем? Перед Дженсоном? Перед этими перепрошитыми марионетками, которые забыли, кем они являются?!
​Я глотнула воздуха, ощущая, как в груди вместо горькой обиды разгорается чистая, упрямая ярость. Скай велел мне жить и бороться. Тереза подала сигнал, потому что надеется только на меня. А значит, я не имею права ломаться.
​Я медленно подняла голову и посмотрела на смеющуюся Рики, на улыбающегося Минхо, на Дженсона, который довольно наблюдал за картиной из угла.
​«Показуха, - подумала я, сунув руки в карманы и чувствуя, как внутри под контролем затихает лед. - Сплошная цирковая показуха. Но вы ещё пожалеете, что оставили меня в сознании».
​Я развернулась и твердым, уверенным шагом направлялась к выходу из столовой. Мне нужно было вернуться в комнату до того, как туда притащат эту блондинку, и спрятать блокнот Ская так, чтобы его не нашла ни одна тварь в этом комплексе.
Охранник преградил мне путь, его рука легла на пояс, где висела дубинка. Его лицо, скрытое под шлемом, казалось безжизненной маской.
​- Куда это вы, Эви? - его голос был сухим и механическим.
​Я остановилась, глубоко вдохнула и, резко развернувшись, громко, так, чтобы мой голос разнесся по всему залу столовой, обратилась к тому, кто здесь правил бал:
​- Господин Дженсон, - я сделала акцент на «господин», вложив в это слово всю долю яда, на которую была способна. - Могу ли я пойти к себе? Кажется, моё присутствие здесь сегодня излишне.
​В столовой на мгновение воцарилась тишина. Минхо, сидевший спиной ко мне, даже не обернулся, но я видела, как он напрягся. Рики что-то тихо спросила, но он ей не ответил.
​Дженсон, который стоял у выхода, не спеша обернулся. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно взвешивал: представляет ли эта вспышка угрозу или это просто отголоски истерики. Наконец, он едва заметно кивнул охранникам.
​Его подчиненные тут же отступили, открывая мне проход.
​Я не стала оборачиваться. Не стала смотреть, улыбается ли он своей фальшивой улыбкой или его глаза сейчас холодны, как сталь. Я просто зашагала прочь, чувствуя на спине десятки взглядов - и один из них, самый острый, казался мне взглядом самого Минхо, даже если он не смотрел.
​Коридор встретил меня прохладой и гулким эхом моих собственных шагов.
​«Эви, не сдавайся».
​Эти слова теперь пульсировали в моих висках в такт шагам. Я шла к нашей комнате, зная, что времени у меня почти нет. Скоро они притащат эту Рики, и моё укрытие - мой единственный островок безопасности - перестанет быть таковым.
​Если Скай что-то оставил... если я смогу это найти до того, как они устроят здесь перестановку...
​Я ускорилась, переходя почти на бег. В конце коридора показалась знакомая дверь. Мой дом. Моя крепость. И, возможно, последняя точка, где я ещё могу быть собой.
Я переступила порог, и сердце, которое до этого бешено колотилось в груди, словно на секунду остановилось.
​Тумбочка. Пустая.
​Полка, где я прятала сумку... пустота. Ни ремней, ни старой, потрепанной ткани, ни... самое главное - ни моего блокнота. Того самого, в который Скай записывал свои заметки, те самые «ключи» к памяти, которые я хранила как зеницу ока.
​Всё исчезло. Словно меня здесь никогда и не было. Словно я была просто ошибкой в системе, которую только что стерли.
​- Нет... - прошептала я, чувствуя, как внутри всё обрывается.
​Не успела я сделать шаг, чтобы начать метаться по комнате в поисках хоть какой-то зацепки, как за спиной раздались тяжёлые, ритмичные шаги. Двое охранников, тех самых, что дежурили в коридоре, ворвались в комнату, даже не постучав. Они двигались с пугающей эффективностью - двое роботов, у которых была задача и не было совести.
​- Отойди в угол, - буркнул один из них, даже не взглянув на меня.
​- Что вы делаете? - мой голос сорвался на визг, но я тут же прикусила губу, заставляя себя замолчать. Спокойно, Эви. Не дай им повод.
​Они начали двигать койки. Грубо, с лязгом металла об пол, меняя планировку комнаты под «нужды» Рики. Они не просто освобождали место, они вычеркивали моё присутствие. Моё пространство превращалось в стерильный гостиничный номер для кого-то другого.
​Я вжалась в стену, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Мои пальцы, спрятанные в карманах, снова начали неметь от холода. Ярость кипела, подступая к горлу удушливой волной.
​Они нашли его. Мысль ударила наотмашь. Они нашли блокнот.
​Если они его прочитали, то знают всё. Знают про мои догадки, про Терезу, про то, что я помню гораздо больше, чем им нужно.
​Я смотрела, как охранники переворачивают матрасы, как безразлично сбрасывают мои немногочисленные вещи в чёрный пластиковый мешок для утилизации.
​- Вы выбрасываете мои вещи? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал не как мольба, а как холодная констатация факта. - У вас есть разрешение Дженсона на это?
​- У нас есть приказ, - ответил охранник, вышвыривая мои кроссовки в мешок. - Освободить место.
​Приказ. Всё здесь держалось на этом проклятом слове. Я стояла, сжимая челюсти до боли, и смотрела, как мою жизнь превращают в мусор. Но глубоко внутри, там, где Скай оставил свой шепот, я начала понимать одну простую вещь: раз они так старательно зачищают следы, значит, они боятся.
​Они боятся того, что я вспомню. И этот страх - моё единственное оружие.