Выше френдзоны

Вы спускались по винтовой лестнице Астрономической башни медленно, постоянно оглядываясь друг на друга и глупо улыбаясь. Джеймс ни на секунду не выпускал твою руку. Его пальцы были горячими, а ладонь уверенно и надёжно переплеталась с твоей. Тот самый длинный гриффиндорский шарф теперь висел на твоей шее, согревая после прохладного утреннего ветра.

Когда вы подошли к огромным дверям Большого зала, изнутри уже доносился привычный, весёлый гул голосов: звон золотых кубков, шуршание утренних газет и хлопанье крыльев почтовых сов под заколдованным потолком, который сегодня отражал чистое, нежно-розовое осеннее небо.

— Ну что, готова явить наше счастье миру? — задорно подмигнул Джеймс, поправляя свободной рукой свои вечно растрепанные волосы. Его глаза за круглыми очками буквально светились от гордости.

— С тобой — хоть на растерзание к Макгонагалл, — рассмеялась ты, крепче сжимая его пальцы.

Джеймс решительно толкнул тяжелую дубовую створку, и вы вместе шагнули внутрь. Вы шли вдоль длинных столов, целенаправленно направляясь к гриффиндорской стороне. Стоило вам подойти ближе, как Сириус, сидевший посреди стола с зажатой в руке вилкой, резко замер. Он перевёл взгляд на ваши переплетенные руки, затем на сияющее лицо Поттера, и на его лице расплылась самая победная, безумная ухмылка.

— Народ! Внимание! Гриффиндор, тишина! — внезапно завопил Бродяга на весь зал, вскакивая прямо на деревянную скамью и начиная неистово хлопать в ладоши. — Свершилось чудо! Наш Сохатый наконец-то покинул ряды безнадёжных романтиков! Капитуляция френдзоны официально принята!

В ту же секунду половина гриффиндорского стола взорвалась дружными аплодисментами, весёлым свистом и улюлюканьем. Марлин победно закричала, замахав салфеткой, а Лили Эванс искренне и очень тепло заулыбалась, качая головой. Ты мгновенно залилась густым румянцем по самые уши, пытаясь спрятать лицо в воротник куртки, но Джеймс лишь гордо расправил плечи, притянул тебя к себе за талию и шутливо поклонился Сириусу.

— Блэк, слезь со скамейки, пока тебя не заколдовала староста! — со смехом крикнул Джеймс, усаживая тебя рядом с ребятами и устраиваясь вплотную с другой стороны.

Сириус спрыгнул вниз, продолжая весело хохотать, и отвесил Джеймсу крепкий подзатыльник в знак мужского одобрения:

— Поздравляю, Рогатый. Я уж думал, мне придётся до седьмого курса сочинять с тобой стихи, чтобы ты наконец её поцеловал.

— Заткнись, Бродяга, — беззлобно фыркнул Джеймс, накладывая в твою тарелку огромную порцию тыквенных оладий.

Ремус, сидевший напротив вас с неизменной кружкой чая, мягко и очень по-доброму улыбнулся. Его уставшие глаза светились искренней радостью за вас двоих. Он аккуратно полез в карман своей поношенной мантии, достал оттуда большую, нераспечатанную плитку лучшего шоколада из «Сладкого королевства» и протянул её через стол прямо тебе.

— Это тебе, Т/И, — тихо и ласково сказал Лунатик, подмигнув. — За мужество. Тебе теперь придётся терпеть этого гиперактивного квиддичиста круглые сутки, так что глюкоза тебе точно понадобится.

— Эй! — притворно обиделся Джеймс.

— Спасибо, Лунтик, — ты тепло улыбнулась Ремусу, забирая шоколад.

Питер Хвост, сидевший рядом, тоже вовсю закивал, протягивая тебе кувшин с соком:

— Да-да, Т/И, поздравляю! Джеймс сегодня всю ночь в спальне вздыхал, мы вообще не спали.

Гостиная и Большой зал наполнились для тебя совершенно новыми красками. Ты сидела в окружении самых близких людей, еда казалась невероятно вкусной, а горячее бедро Джеймса, плотно прижатое к твоему под столом, дарило абсолютное, глухое ощущение того, что теперь всё будет просто идеально.