Выше френдзоны

Ты смотрела в его карие глаза, в которых сейчас отражалось всё золото встающего солнца, и чувствовала, как внутри тебя разливается невероятная, оглушительная волна счастья. Туман вокруг башни стремительно таял, открывая вид на бескрайние просторы Хогвартса, но для тебя в этот миг существовал только один человек. Тот самый невыносимый, заботливый, безумный Рогатый, который укрывал тебя от ливня, зажимал ради тебя струны на гитаре и пел песню, написанную всей гостиной.

— Да, Джеймс, — тихо, но абсолютно уверенно выдохнула ты, чувствуя, как по щекам катятся слезы — но на этот раз это были чистые слезы радости. — Да, я буду твоей девушкой.

Поттер на секунду замер, словно его оглушило заклинанием Оглушения. Он круглыми глазами смотрел на тебя, переваривая твои слова, а затем его лицо озарилось такой бешеной, яркой и искренней улыбкой, какую ты никогда у него не видела.

— Мерлин, Т/И! Она сказала «да»! — восторженно закричал он прямо в утреннее небо, начисто позабыв о том, что внизу всё ещё спят студенты и преподаватели.

В следующую секунду его сильные руки рванулись вперед, крепко обхватывая тебя за талию поверх куртки. Одним мощным движением Джеймс легко оторвал тебя от каменного пола башни и закружил в воздухе. Длинный гриффиндорский шарф, связывавший вас, красиво взметнулся по ветру, смешиваясь с твоими волосами. Ты испуганно, но невероятно счастливо вскрикнула, инстинктивно вцепляясь пальцами в его плечи.

Вы кружились посреди Астрономической башни, залитые первыми теплыми лучами солнца, и твой звонкий смех эхом разносился над просыпающимся замком. Джеймс бережно опустил тебя обратно на ноги, но не выпустил из своих объятий, удерживая вплотную к себе. Он тяжело дышал, его очки немного съехали набок, а глаза сияли первозданным триумфом и бесконечной нежностью.

— Я самый счастливый придурок во всем Хогвартсе, — хрипло прошептал он, аккуратно поправляя очки одной рукой, пока вторая по-прежнему надежно сжимала твою талию.

— Я знаю, Рогатый, я знаю, — улыбнулась ты, нежно очерчивая пальцами его скулу.

Джеймс больше не стал тратить время на слова. Он наклонился и накрыл твои губы своими, целуя тебя — медленно, сладко и безумно трепетно. Это был ваш первый по-настоящему осознанный поцелуй, в котором не было условий дурацких игр или споров с Сириусом. Были только вы двое, тепло одного шарфа на двоих и бесконечное, уютное будущее, которое ждало вас впереди.