Выше френдзоны

На следующее утро Хогвартс проснулся в густом, плотном тумане. Розовые лучи раннего рассвета едва пробивались сквозь белую пелену, зависшую над Черным озером. Прохладный осенний ветер лениво трепал тяжелые портьеры в спальне девочек, когда в окно тихо постучали.

Ты неохотно открыла глаза, сладко потягиваясь под теплым одеялом. На подоконнике сидела небольшая школьная неясыть, нетерпеливо перебирая лапками. Ты поднялась, подошла к окну и отвязала от ее лапки небольшой кусочек пергамента. Знакомый, слегка размашистый почерк заставил твое сердце мгновенно пуститься вскачь:

«Жду тебя прямо сейчас на Астрономической башне. Одевайся теплее, маленькая моя. Твой Рогатый».

Быстро натянув теплые джинсы, уютный свитер и куртку, ты выскользнула из гостиной Гриффиндора, пока весь замок еще спал глубоким сном.

Когда ты поднялась по крутой винтовой лестнице на самую вершину Астрономической башни, прохладный утренний воздух мгновенно обжег твои щеки. У перил, спиной к тебе, стоял Джеймс. Без своей привычной мантии, в простом пуловере, со взъерошенными ветром волосами, он задумчиво смотрел на раскинувшийся внизу туманный замок.

— Привет, Рогатый, — тихо позвала ты, кутаясь от холода в воротник. — Ты зачем пригнал меня сюда в такую рань? Я же замерзну.

Джеймс стремительно обернулся, и его лицо мгновенно озарилось той самой невероятно теплой улыбкой. В два шага он оказался рядом с тобой. В его руках был огромный, длинный гриффиндорский шарф.

— Я всё предусмотрел, — мягко сказал он.

Джеймс шагнул к тебе вплотную, сокращая расстояние до мимнимума, и уверенным, заботливым движением обернул этот шарф вокруг твоей шеи, а затем — вокруг своей. Вы оказались привязаны друг к другу, укутанные в один теплый кокон на двоих. Его большие, горячие ладони легли на твои плечи, притягивая тебя ближе к его груди, чтобы защитить от резких порывов ветра.

— Так лучше? — тихо спросил он, заглядывая в твои глаза.

— Намного, — выдохнула ты, чувствуя, как от его близости по телу разливается привычная, сладкая дрожь. — Так о чем ты хотел поговорить?

Джеймс на секунду замолчал. Вся его фирменная гриффиндорская дерзость, шуточки и нелепые подкаты, которыми он сыпал в библиотеке, куда-то испарились. Он растерянно поправил очки на переносице, и ты заметила, как сильно бьется жилка на его шее. Он волновался. По-настоящему.

— Т/И... — начал он, и его бархатный голос прозвучал удивительно мягко и серьезно. — После вчерашнего вечера... после той песни и нашего поцелуя у камина, я не смог сомкнуть глаз. Я думал о нас. И я больше не хочу притворяться, не хочу шутить и делать вид, что мне просто весело рядом с тобой.

— Рогатый... — тихо выдохнула ты, завороженно глядя на него.

Он перехватил твои ладони, крепко и надежно сжимая твои пальцы в своих руках, согревая их своим дыханием.

— Песня, которую мы сочинили, — это лишь сотая часть того, что у меня внутри. Ты сводишь меня с ума с самого первого курса, Т/И. Твой смех, то, как ты сердишься на Блохастого, как взъерошиваешь мои волосы... Я полностью, абсолютно и бесповоротно влюблен в тебя. И мне не нужна френдзона. Мне нужна ты. Вся, целиком. Будешь моей девушкой?

Ты замерла, глядя в его сияющие, полные надежды и трепета карие глаза. Туман вокруг вас медленно рассеивался, уступая место первому золотому солнцу, а твое сердце, казалось, готово было взоврваться от абсолютного, безграничного счастья.