Выше френдзоны

Джеймс с готовностью взял лежащую на ковре гитару и бережно протянул её тебе. Его глаза заискрились азартом, а на губах играла предвкушающая улыбка.

Ты с воодушевлением перехватила тяжёлый деревянный инструмент, но, поскольку никогда раньше не держала его в руках, умудрилась развернуть его совершенно нелепо. Гриф опасно завалился куда-то вниз, дека упёрлась тебе в живот, а локоть правой руки застыл в неестественном положении.

— Ну что, Рогатый, вот так? — с надеждой спросила ты, заглядывая ему в лицо и пытаясь устроиться поудобнее на мягком ковре.

— Нет, вообще не так, — Джеймс тихонько рассмеялся, качая головoй. Он потянулся к тебе и аккуратно приподнял гриф. — Т/И, ты держишь её так, будто собираешься отбиваться от Блохастого на квиддичном поле. Попробуй перехватить вот здесь.

Ты нахмурилась от усердия, переставила пальцы и выпрямила спину.

— А сейчас? Так?

— Опять нет, — Сохатый мягко шлёпнул себя ладонью по лбу, но его улыбка стала ещё шире. — Гриф не должен смотреть в потолок, маленькая моя. Опусти его чуть ниже.

Ты сделала глубокий вдох, закусила губу и попыталась развернуть корпус гитары к камину, намертво вцепившись в струны обеими руками.

— Вот теперь точно правильно! Так?

— Всё ещё нет, — весело вздохнул Джеймс, а Сириус на дивании уже вовсю прыснул со смеху, наблюдая за твоими мучениями.

Ты сердито фыркнула, упрямо перевернула инструмент чуть ли не задом наперёд и в четвертый раз переспросила:

— Ну а так?! Джеймс, не издевайся надо мной!

— И близко нет, честное слово! — хмыкнул Поттер.

В пятый раз ты попыталась просто положить гитару себе на колени, как огромную тарелку.

— Ну а сейчас-то?! Рогатый, если ты снова скажешь «нет», я брошу её в камин!

— О Мерлин, Т/И, ты безнадёжна, придётся применять тяжёлую артиллерию, — с притворной обречённостью простонал Джеймс, но в его карих глазах за стеклами очков вспыхнули самые нежные чертики.

Ему явно надоело смотреть на эти хаотичные попытки. Прежде чем ты успела возмутиться, Джеймс резко подался вперёд. Его большие, сильные руки уверенно обхватили тебя под мышки. Одним плавным и лёгким движением он приподнял твоё тело над ковром и пересадил вплотную к себе, усаживая тебя прямо к себе на колени. Ты испуганно охнула, чувствуя, как спиной упёрлась в его горячую, крепкую грудь, а его бёдра надёжно зафиксировали тебя. От парня мгновенно повеяло мощным, убаюкивающим теплом.

Джеймс обхватил тебя своими длинными руками со спины, полностью заключая в объятия, и бережно устроил гитару на твоих бёдрах. Он взял твои ладони в свои, и его пальцы, шероховатые от тренировок, мягко легли поверх твоих.

— Вот, смотри, как надо, — его бархатный голос прозвучал совсем рядом, обжигая твоё ухо тёплым дыханием. — Левая рука обхватывает гриф вот так, а правая свободно лежит на деке. Поняла?

Ты послушно кивнула, хотя твоё сердце от такой интимной близости уже готово было проломить ребра. Ты робко занесла руку над струнами и попыталась зажать свой самый первый в жизни аккорд, после чего неловко ударила пальцами по металлу. Гитара издала жуткий, глухой и невероятно фальшивый звук. У тебя совершенно ничего не получалось.

— Ну же, Т/И, зажимай струны крепче! — азартно скомандовал Джеймс. Он накрыл твои левые пальцы своей широкой ладонью и с силой надавил сверху, заставляя твои нежные подушечки пальцев намертво впиться в жёсткий, леденящий металл.

Тонкие металлические струны тут же безжалостно врезались в твою кожу, вызывая резкую, жгучую боль. От неожиданности у тебя даже слезы на глаза навернулись.

— Ай! Рогатый, пусти! Ты придурок, мне же больно! — вскрикнула ты, сердито дёргая рукой и пытаясь вырваться из его хватки. — Ты мне сейчас пальцы отрежешь этими струнами, идиот!

— Ой, прости-прости! — Джеймс мгновенно отдёрнул руку, испуганно округлив глаза, и принялся бережно баюкать твою пострадавшую ладонь в своих руках. — Я забыл, что у тебя пальцы непривыкшие. Прости, маленькая моя, я не хотел.

— Изверг, — надулась ты, потирая покрасневшие подушечки пальцев, хотя злиться на его виноватый вид было невозможно. — У тебя лапищи квиддичные, а у меня обычные руки.

— Ладно, давай сделаем по-другому, — успокаивающе шепнул Джеймс прямо тебе в макушку, не выпуская тебя из объятий. — Пальцы ещё слабые, я сам буду зажимать.

Он передвинул свою левую ладонь к началу грифа, самостоятельно и очень крепко зажал своими сильными пальцами нужный аккорд, а затем приказал тебе, слегка подтолкнув твою правую руку вниз:

— Давай, проводи по струнам. Играй бой, ритм ты знаешь. А аккорды я буду переставлять сам. Готова? На три-четыре!

Ты сглотнула, сосредоточилась и плавным, уверенным движением провела ладонью по струнам сверху вниз. И о чудо! Из гитары вырвался чистый, глубокий и безумно красивый аккорд, который эхом разнёсся по гостиной. Джеймс быстро переставил пальцы, и ты ударила по струнам снова, а затем ещё раз, подстраиваясь под ритм их сегодняшней баллады.

У вас получилось! Вы действительно играли припев его песни.

— Джеймс! Рогатый! Смотри! — от переизбытка эмоций ты буквально закричала ему прямо в лицо, восторженно оборачиваясь к нему, насколько позволяли его крепкие объятия. — У меня получилось! Ты слышал?! Получилось!

— Слышал, слышал, маленькая моя, ты просто прирождённый музыкант! — весело рассмеялся Джеймс, сияя от гордости за тебя. — Не останавливайся, продолжай!

Первым, сообразив, что происходит, весело заорал Сириус, подхватывая знакомые строчки:

— И пусть Бродяга смеётся над «другом»,

Пусть френдзона стоит стеной!..

В ту же секунду Лунатик, Хвост, Лили и Марлин со смехом начали дружно подпевать вам, раскачиваясь в такт вашей общей музыке. Ты вела этот бой по струнам, крича от радости:

— Ребята, пойте громче! Мы играем! Рогатый, переставляй быстрее, следующий аккорд!

— Переставляю, капитан, переставляю! — шутливо отчеканил Джеймс.

Ты чувствовала спиной, как вибрирует от счастливого смеха его грудная клетка, и тебя захлестнула такая неистовая, чистая волна радости, что дыхание перехватило. На душе стало невероятно легко и тепло.

Когда припев закончился на одной звонкой ноте, ты от безумного переизбытка эмоций, дикого восторга и бурлящего счастья резко повернула голову назад к Джеймсу.

— Это было лучшее, что я делала! — воскликнула ты.

Твоё лицо оказалось в паре сантиметров от его, ты увидела его влюблённые, сияющие глаза и, совершенно не думая о последствиях, звонко и крепко чмокнула его прямо в губы.

Джеймс на долю секунды опешил, его глаза за круглыми очками удивленно расширились, а гитара едва не выскользнула из его рук на пол.

— Т/И... — выдохнул он, совершенно потерявшись.

Но уже в следующий миг его удивление сменилось голодной, собственнической нежностью. Он резко отбросил инструмент в сторону на ковёр, его широкая ладонь мгновенно взлетела к твоему затылку, зарываясь пальцами в волосы и надёжно фиксируя твою голову.

— Извини, но я не могу упустить такой шанс, — хрипло прошептал он.

Джеймс притянул тебя к себе и поцеловал в ответ — но уже не невинно, а глубоко, жадно и упоительно, с языком. Его горячий язык уверенно скользнул в твой рот, переплетаясь с твоим и задавая властный, пьянящий ритм. По твоей спине с новой силой пробежали миллионы диких мурашек, в голове всё окончательно поплыло, и ты, напрочь позабыв обо всём на свете, сладостно застонала прямо ему в губы, намертво вцепившись пальцами в его плечи.

Гостиная снова взорвалась — на этот раз оглушительным свистом Сириуса и весёлыми криками девочек, но вам двоим на коленях у камина было уже абсолютно плевать на весь мир.