Выше френдзоны

Библиотека Хогвартса в предвечерний час была наполнена особым, ленивым спокойствием. Косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь высокие витражные окна, заставляя кружиться в воздухе миллиарды мелких пылинок. Пахло пергаментом, сушеной лавандой и чернилами. Между стеллажами стояла глубокая тишина, прерываемая лишь редким шуршанием страниц и тихими вздохами студентов, отчаянно пытающихся дописать эссе.

Ты сидела за дальним дубовым столом, обложившись свитками. Профессор Макгонагалл задала огромный доклад по сложной теме Трансфигурации, и ты уже битый час пыталась разобраться в схемах превращения неодушевленных предметов. От напряжения в шее и плечах мышцы неприятно затекли, и ты устало потерла глаза, испачкав пальцы в чернилах.

— Твое усердие просто ранит меня в самое сердце, Т/И, — раздался тихий, нарочито драматичный шепот над твоим ухом.

Прежде чем ты успела вздрогнуть, теплые, широкие ладони легли на твои плечи. Джеймс Поттер аккуратно, но уверенно опустил пальцы на твою шею и мягко сжал затекшие мышцы, разминая их большими пальцами. От неожиданного тепла и невероятно приятного ощущения по твоей спине пробежала волна мурашек. Его галстук Гриффиндора был традиционно ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, а на лице блуждала фирменная, абсолютно самоуверенная улыбка.

— Рогатый! Ты меня напугал, — шикнула ты на него, оглядываясь по сторонам, но даже не подумала убрать его руки со своих плеч. — И тише, если мадам Пинс нас услышит, она выставит нас обоих до конца недели.

— Ради того, чтобы меня выставили вместе с тобой, я готов рискнуть даже встречей с её разъяренным фениксом, — Джеймс ловко отодвинул соседний стул и уселся вплотную к тебе.

Он сел так близко, что его бедро прижалось к твоему, а локоть лег на спинку твоего стула, практически обнимая тебя за плечи. Свободной рукой он бесцеремонно пододвинул твой пергамент к себе, заставляя тебя наклониться вместе с ним.

— Так, что тут у нас? Опять схемы формул? — его голос вибрировал совсем рядом с твоим ухом, щекоча кожу теплым дыханием. — Знаешь, тебе совершенно не нужно тратить на это свои лучшие годы.

— Мне нужно сдать это в пятницу, Рогатый, — ты попыталась забрать свиток обратно, потянувшись к нему, но Джеймс перехватил твою руку.

Его пальцы, слегка шероховатые от квиддичных тренировок, мягко переплелись с твоими. Он аккуратно перевернул твою ладонь вверх и подушечкой большого пальца стер пятнышко чернил с твоей кожи, не сводя с тебя сияющих карих глаз.

— Позволь мне помочь тебе. Я ведь гений Трансфигурации, забыла? Но взамен ты должна выслушать кое-что очень важное.

— И что же? — ты обреченно вздохнула, чувствуя, как от его прикосновений сердце начинает глухо колотиться о ребра, но руку забирать не стала.

Джеймс принял серьезный вид, свободной рукой поправил очки на переносице и чуть наклонился к тебе, так что кончики его растрепанных волос коснулись твоего виска.

— Т/И, скажи мне, твоя мама случайно не волшебница? — спросил он вкрадчивым, низким голосом, продолжая легонько поглаживать твою ладонь.

Ты удивленно моргнула, стараясь справиться со смущением.

— Рогатый, мы учимся в школе чародейства и волшебства. Конечно, моя мама волшебница.

Поттер на секунду запнулся, его идеальный план явно пошел не по сценарию. Его уши мгновенно порозовели, он смущенно кашлянул, но тут же нашелся. Его пальцы сжались на твоей руке чуть крепче и надежнее.

— Эм, ну да, логично. Ладно, забудь. Давай заново. Т/И, твоя мантическая карта случайно не врет? Потому что в моем будущем мы совершенно точно пьем сливочное пиво за одним столом в Хогсмиде, и ты улыбаешься мне точно так же, как сейчас.

Ты не выдержала и тихо прыснула, утыкаясь лбом в его плечо, чтобы не рассмеяться во весь голос на всю библиотеку. Твои губы коснулись плотной ткани его школьной мантии, пахнущей ветром и тем самым древесным одеколоном.

— Рогатый, Мерлиновы штаны, где ты вообще это вычитал? Это самый ужасный подкат, который я слышала в своей жизни, — прошептала ты прямо ему в плечо.

Джеймс тихо рассмеялся, и ты почувствовала, как содрогнулась его грудная клетка. Он прижал тебя к себе чуть ближе, на секунду утыкаясь носом в твои волосы.

— Эй! Между прочим, Сириус уверял, что эта книжка — библия всех чистокровных романтиков, — притворно обиделся Джеймс, хотя его глаза смеялись. Он перехватил твою вторую руку, удерживая обе твои ладони в своих теплых руках. — Хорошо, как тебе такое: Т/И, ты случайно не снитч? Потому что я весь день только за тобой и гоняюсь, а поймать никак не могу.

— Прекрати, — взмолилась ты, чувствуя, как щеки пылают, а по телу разливается приятная, тягучая нежность. — Нас точно выгонят!

— Я перестану только тогда, когда ты отложишь это занудное эссе и пойдешь со мной прогуляться по внутреннему двору, — он мягко потянул тебя за руки на себя, заставляя подняться со стула. — Посмотри в окно, там отличная погода. А Макгонагалл я завтра сам всё объясню, если она посмеет поставить тебе «Удовлетворительно».

Из-за соседнего стеллажа показалась суровая фигура мадам Пинс с тяжелой шваброй в руках. Она угрожающе прищурилась, глядя в вашу сторону.

— Рогатый, кажется, у нас проблемы, — прошептала ты, судорожно пытаясь свободной рукой сгрести вещи в сумку.

— Это не проблемы, Т/И. Это идеальный повод для побега, — Джеймс подмигнул тебе.

Он не выпустил твою ладонь. Напротив, он крепко сжал твои пальцы, резко увлек за собой и, пригнувшись, побежал по узкому проходу между книжными полками. Вы мчались, соприкасаясь плечами, под возмущенный вопль библиотекарши, и твое сердце готово было выпрыгнуть из груди от этой бешеной смеси адреналина и тепла его руки.