Шрамы вместо поцелуев| Турбо

Мы вернулись в квартиру Зимы. Я поставила сумку на пол и прислонилась к стене, чувствуя, как тяжесть уходит с плеч. Внутри было пусто и тихо, но это была не та пустота, которая пугает. Это была та, которая даёт пространство для нового.

Валера стоял в дверях и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд, но не оборачивалась. Мне нужно было время, чтобы осознать, что я больше не в том доме. Что я здесь. С ними. В безопасности.

— Ты как? — спросил он, подходя ближе.

— Я чувствую себя... странно, — ответила я, наконец повернувшись к нему. — Как будто я оставила что-то важное там. Но я знаю, что это не так.

— Это страх, — сказал он. — Он всегда оставляет после себя ощущение, что ты что-то потерял. Но на самом деле ты только приобрела.

Я посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только тихая уверенность. Я улыбнулась. Внутри меня разливалось странное тепло. Мне не хотелось отводить взгляд.

— Не хочу быть смазливым милым мальчиком, но всё таки скажу. Просто знай, что я буду рядом. Всегда. И это не зависит от того, что ты чувствуешь. Даже если ты будешь меня вечно отталкивать, я всё равно буду с тобой.

Молчание.

— Ты только не думай, что я это говорил каждой девушке. Нет. У меня такое впервые. И я удивляюсь с себя не меньше,чем ты.

Мысли путались в голове. Я не знала,что ответить. Одна сторона меня говорила отшить его как можно быстрее всеми возможными способами, пока он не стал слишком важным. Пока я не привыкла к его голосу, к его взгляду, к тому, как он стоит рядом и ничего не требует. Я знала, что люди уходят. Я знала, что слова — это просто слова, и что они ничего не значат, если за ними нет действий. Но он действовал.

Другая сторона, та, которую я пыталась заглушить, шептала: «А что, если он прав? Что, если он действительно не уйдёт? Что, если ты перестанешь бояться и позволишь себе поверить?»

Я смотрела на него и не знала, что делать. Я хотела сказать ему, чтобы он ушёл. Но я также хотела, чтобы он остался. Это противоречие разрывало меня изнутри. Я боялась, что если я позволю себе поверить ему, то он разобьёт мне сердце. Но я боялась и того, что если я оттолкну его, то потеряю что-то важное. Что-то, чего у меня никогда не было.

— Валер.. Ты обещал не давить на меня, ждать столько, сколько потребуется. Не думай,что помог мне от какого-то бандита, подождал пару раз на морозе, поговорил с братом, кинул несколько милых фраз и всё, я твоя. Нет, со мной так не прокатит.

Он усмехнулся, но не зло — скорее с вызовом. Я видела, как его глаза потемнели, и он шагнул на полшага ближе. Я не отступила.

— Я здесь не для того, чтобы что-то прокатывало. Да и я не говорил, что ты моя. Просто предупредил, что буду рядом. Чего ты так заводишься?

— Я не завожусь, — ответила я, скрещивая руки на груди. — Я просто хочу, чтобы ты.., — не успела я договорить, как дверь кухни открылась, и в проходе показался Зима. Он держал в руках кружку с чаем, смотрел на нас с лёгкой усмешкой.

— Я смотрю, вы тут уже воюете? — спросил он, переводя взгляд с меня на Валеру. — Валера, ты чё такой спокойный? Я тебя не узнаю. Ты обычно с девушками ведёшь себя как танк. А тут стоишь, смотришь, ждёшь. Ты какой магний пьёшь?

— Не пью я никакой магний, — ответил Валера, не оборачиваясь.

— А выглядишь так, будто тебя подменили, — ухмыльнулся Зима. — Помню, как ты на ту девушку из соседнего района орал. Ты её просто в покое не оставлял. А тут — спокойный, как удав.

— Та была другой, — сказал Валера, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Эта — особенная.

Зима присвистнул.

— Ого.

— Заткнись, — сказал Валера, но без злости.

— Ладно-ладно, — ответил Зима и скрылся за дверью, оставляя нас в тишине. Я смотрела на Валеру, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Он стоял и смотрел на меня, не отводя взгляда. Я не знала, что сказать.

День прошёл незаметно. Мы провели его вчетвером, только Марат уходил на часик за своей любимой — Айгуль. Он вернулся с лёгкой улыбкой, и я заметила, как он светится изнутри. Зима болтал без умолку, рассказывал про свои планы по озеленению балкона и про то, что кактус скоро зацветёт. Валера сидел в углу и молчал, иногда поглядывая на меня.

Я созвонилась с Таней — она интересовалась, что со мной, почему меня не было в школе, не заболела ли я? Я не стала вдаваться в подробности, кое-как отделалась, что всё хорошо, просто немного болела голова.

На работу мне не надо было — был выходной. Между прочим, как назло — я взяла отдых на недельку. А деньги-то нужны, неудобно жить за счёт Вахита и Валеры. Я чувствовала себя неловко, но Зима только отмахивался, когда я пыталась заговорить об этом.

— Надя, ты гость, — сказал он. — Гостей не прогоняют. И не заставляют платить. Тем более ты готовишь. Это уже оплата.

— Я не знаю, когда вернусь на работу, — сказала я.

— А ты и не думай об этом, — ответил он. — Отдыхай. Придёт время — решим.

Я смотрела на него, и чувствовала, что в этом доме я могу быть собой. Я могла не бояться. Я могла дышать. И я знала, что это только начало.

На домашний телефон поступил звонок. Зима кинулся к нему, схватил трубку, и я видела, как его лицо изменилось за несколько секунд. Он помрачнел, переглянулся с Валерой, потом с Маратом. Я не слышала, что говорили на том конце, но напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Нам надо идти, — сказал он коротко, уже натягивая куртку. — Дела.

Валера молча встал и взял свою кожанку. Марат тоже поднялся, бросив на меня быстрый взгляд.

— Надь, не переживай, — сказал он. — Мы скоро вернёмся.

— Что случилось? — спросила я.

— Разборки, — ответил Зима, уже стоя в дверях. — Обычные дела. Ничего серьёзного.

Они вышли. Дверь хлопнула, и я осталась одна в тишине. Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри меня закипает тревога.

Я решила не сидеть без дела. Я взяла тряпку, ведро воды и начала убираться. Протирала пыль, мыла полы, расставляла вещи по местам. Я двигалась механически, давая рукам работу, чтобы голова не думала о плохом.

Потом я заглянула в холодильник. Там были продукты — курица, рис, овощи, сметана. Решила приготовить что-то сытное и тёплое. Нарезала курицу, обжарила с луком, добавила специи. Поставила рис вариться, нарезала овощи для салата. Запах жареного мяса и чеснока наполнил квартиру, и это немного успокаивало.

Я не знала, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. Я уже заканчивала, когда в коридоре послышались шаги. Обернулась и увидела их.

Они стояли в прихожей — все трое. Уставшие, с разбитыми лицами. Зима держался за руку, на брови краснела рассечённая рана. Марат щурился — под глазом наливался синяк, на скуле алела ссадина. Валера стоял чуть поодаль, прижимая руку к боку. Его лицо было бледным, на футболке темнело пятно. Я сжала губы, но не сказала ни слова.

— Пойдёмте, — коротко сказала я, идя в свою комнату.

Они послушно сели. Я быстро достала аптечку. Зима был первым — я промыла его рассечённую бровь, заклеила пластырем, потом смазала разбитую губу мазью. Он морщился, но терпел.

— Ничего, — сказала я. — Красивее будешь.

— Я и так красивый, — ответил он.

— Знаю, — сказала я, и даже улыбнулась уголком губ.

Потом взяла Марата. Приложила лёд к его синяку, протёрла ссадину на скуле перекисью. Он смотрел на меня, и я видела в его глазах благодарность.

Я закончила с ними, отправила их на кухню, чтобы они поели. Они ушли, и я осталась с Валерой.

Он сидел на стуле, прижимая руку к боку. Я подошла и взяла его за руку, отводя её в сторону.

— Снимай футболку, — сказала я. Коротко. Без лишних слов.

Он снял её. Я увидела рану — порез на боку, неглубокий, но всё ещё кровоточащий. Я не стала спрашивать, что случилось. Просто взяла аптечку. Сначала промыла, потом аккуратно наложила швы. Он не издал ни звука. Я чувствовала его дыхание, видела, как его плечи напряжены. Мои пальцы двигались уверенно.

— У тебя золотые руки, — сказал он.

— Не отвлекайся, — ответила я, не поднимая глаз.

Я наложила повязку, завязала бинт. Последний узел затянула плотнее, чем нужно, и мои пальцы задержались на его коже. Он смотрел на меня. Я смотрела на него. В комнате было тихо, только слышно было, как на кухне звякают ложки и тихо переговариваются Зима с Маратом. Мы молчали. Он не торопился отводить взгляд. Я тоже. Он взял мою руку в свою и сжал её. Я не выдернула. Я просто стояла и смотрела на него. Он смотрел на меня. Внутри меня разливалось что-то, чему я пока не могла дать имя. И в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.