Шрамы вместо поцелуев| Турбо

День проходил быстро. С утра я вновь проснулась от шумного звука падающей кастрюли — Вахит старался приготовить завтрак нам всем, что у него очень даже неплохо получилось. Ребята заметили мои старания по квартире: везде было чисто, всё было разложено по полочкам, пахло свежестью. Вообщем, расхвалили на всю жизнь вперёд!

Я красиво нарядилась в школу : опять каблуки, опять короткая юбка, немного накрутила волосы, накрасила реснички, нанесла блеск на губы. В зеркале я посмотрела на себя и улыбнулась. Я выглядела хорошо. Я чувствовала себя хорошо. Впервые за долгое время.

В школе все проходило как обычно. Учительница по химии опять пыталась меня задеть, что у неё не получилось от слова совсем. Я просто сидела и смотрела на неё с лёгкой улыбкой, и она, кажется, растерялась от моей реакции. Таня рассказывала про своего нового парня, кстати говоря, он оказался из какой-то группировки! Обещала познакомить.

— Надь, ты даже не представляешь, какой он! — говорила Таня, мечтательно закатывая глаза. — Он такой крутой, такой уверенный. И он умеет слушать, представляешь? Не то что эти мальчики, которые только о себе и говорят.

— Звучит как мечта, — улыбнулась я.

— Ага! И он из группировки! — она понизила голос. — Я сначала испугалась, но он оказался совсем не таким, как я думала. Он заботливый, он всегда интересуется мной. И он ни разу не повысил на меня голос.

— Он тебе правда нравится, да? — спросила я, чувствуя, как её счастье передаётся и мне.

— Очень, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы познакомились.

Я улыбнулась. Мне было приятно от её слов. Мы сидели на перемене, болтали о глупостях, и я чувствовала, что жизнь начинает налаживаться. Было много контрольных, как обычно задали много домашнего задания. Учителя, кажется, решили, что мы должны учиться до глубокой ночи. Но я была спокойна. Ведь сегодня пятница!

После последнего урока я вышла из школы и увидела Марата. Он стоял у входа, улыбался и махал мне рукой. Рядом с ним стояла невысокая светловолосая девушка с тёплой улыбкой. Она выглядела доброй и открытой.

— Надь, — сказал Марат, подходя ко мне. — Это Айгуль. Моя девушка.

— Привет, — сказала Айгуль, протягивая руку. — Марат столько о тебе рассказывал, что мне кажется, я тебя уже знаю.

— Он много говорит? — усмехнулась я, пожимая её руку.

— Только когда нужно, — ответила она, и мы засмеялись.

— Мы идём к ней пить чай, — сказал Марат. — Хочешь с нами?

— Конечно, — ответила я.

Мы пошли к дому Айгуль. По дороге она рассказывала про свои увлечения — она любит читать, ходит в музыкальную школу, часто гуляет по парку. Я слушала и чувствовала, что она мне нравится. Она была простой, тёплой и настоящей.

— А ты чем любишь заниматься? — спросила она, когда мы подошли к её дому.

— Я готовлю, — сказала я. — И иногда читаю.

— Тогда мы точно подружимся, — сказала она, улыбаясь.

Мы зашли в её квартиру. Внутри было уютно и светло, пахло чем-то сладким. Айгуль поставила чайник, достала печенье, и мы сели на кухне. Я рассказывала про глупые ситуации Марата, Айгуль смеялась во весь голос. После братец рассказал, как они познакомились, сколько вместе. Я была безумно рада за них.

— Кстати, Айгуль, Надь... Меня сегодня к себе звал Сутулый, посидеть, посмеяться, немного выпить вместе с Пальто, Ералашем. Вообщем, без старших. Хотите со мной?

Я посмотрела на Марата, потом на Айгуль. Она кивнула, и я поняла, что они уже обсуждали это.

— А давайте! — весело заявила я.

Когда мы зашли в квартиру, там уже было шумно. Пальто сидел на диване с зажигалкой в руках и что-то доказывал невидимому собеседнику. Ералаш лежал на полу и смотрел в потолок, тихо напевая. Сутулый стоял у стола и разливал что-то тёмное по стаканам.

— О, вы пришли! — сказал он, поворачиваясь к нам. — А мы уже начали без вас.

— Мы не опоздали, — сказал Марат, снимая куртку.

Я села на свободный стул и почувствовала, как тепло от батареи окутывает меня. Марат поставил передо мной стакан, и я взяла его, глядя на него с лёгким сомнением.

— Ты уверена? — спросил он, наклоняясь ко мне.

— Сегодня можно, — ответила я, и сделала глоток.

Жидкость обожгла горло, но я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Ералаш сразу заметил и ухмыльнулся.

— Ого! Надя пьёт! — сказал он, приподнимаясь на локтях. — Сегодня будет весело.

Через час я уже не помнила, сколько раз мы наполняли стаканы. Мир начал терять свои чёткие границы — звуки стали мягче, цвета теплее, а движения замедлились. Я чувствовала, как алкоголь разливается по венам, как тепло окутывает каждую клетку тела, как исчезает привычный страх, который всегда сидел где-то глубоко внутри. Мне казалось, что я могу говорить всё, что думаю, и это не будет иметь последствий. Что я могу смеяться громко, не оглядываясь. Что я могу просто быть, без защиты, без оглядки. Я смотрела на свои руки, которые слегка дрожали, и они казались мне чужими. Голова слегка кружилась, но это было приятное головокружение — как будто я плыву по тёплой реке. Я чувствовала себя свободной. Я чувствовала себя живой.

— Надя, — сказал Сутулый, садясь рядом со мной. — Ты сегодня особенно красивая. Я давно хотел тебе это сказать.

Я посмотрела на него и улыбнулась. Он был милым, но я видела, как Марат нахмурился.

— Сутулый, ты чего? — спросил Марат, приподнимая бровь.

— Я просто говорю, что она красивая, — сказал Сутулый, разводя руками. — В этом нет ничего плохого.

— Есть, — сказал Марат. — У неё есть Валера.

Я удивлённо посмотрела на Марата.

— Что? — спросила я.

— Что слышала, — ответил он, ухмыляясь. — Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? И как ты на него.

— Мы просто друзья, — сказала я.

— Конечно, — сказал Ералаш, закатывая глаза. — Друзья, которые смотрят друг на друга так, будто собираются пожениться.

— Заткнись, — сказала я, но улыбнулась.

— Даже не думай, — сказал Марат, глядя на Сутулого. — Это занято.

— Понял, — сказал Сутулый, поднимая руки. — Я просто сказал комплимент .

— Ага, — сказал Марат.

— Тебе Валера нравится? — спросила Айгуль, поворачиваясь ко мне.

— Не знаю, — ответила я. — Может быть.

— Она знает, — сказал Марат. — Просто даже самой себе признавать не хочет.

Айгуль обняла меня и не сказала ни слова. Она понимала меня без слов и это было важно.

— Айда, — сказал вдруг Ералаш, резко поднимаясь с пола. — Я хочу станцевать!

— Ты? — удивился Пальто. — Ты вообще умеешь танцевать?

— Конечно, умею! — ответил Ералаш и, покачиваясь, начал двигаться под музыку, которая играла из старого магнитофона. Его движения были неуклюжими, он чуть не упал, но продолжал танцевать с такой серьёзностью, что я не могла сдержать смех.

— Ты выглядишь как робот, у которого сломалась программа, — сказал Сутулый, наблюдая за ним.

— А ты попробуй! — сказал Ералаш, показывая на Пальто. — Ты же говорил, что умеешь танцевать.

— Я умею, — сказал Пальто, вставая с дивана. — Я просто не хочу.

— Боишься, — усмехнулся Ералаш.

Пальто закатил глаза, подошёл к центру комнаты и начал двигаться под музыку. Его движения были более уверенными, он даже попытался сделать несколько шагов, но потом споткнулся о собственные ноги и упал на диван, сбив с него подушки. Мы засмеялись так, что у меня заболел живот.

— Ты говорил, что умеешь, — сказал Ералаш, вытирая слёзы.

— Я умею, — ответил Пальто, лёжа на диване. — Просто в этот раз я решил продемонстрировать новый стиль — «падение с эффектом».

— Наливай ещё, — сказал Ералаш, пододвигая стакан к центру стола.

Я чувствовала, как алкоголь тёплой волной разливается по телу, как мир становится мягче, а слова легче. Я смотрела на них и улыбалась. Я забыла о страхе, о прошлом, о том, что было. Я просто была здесь, с ними. И этого было достаточно.

Через какое-то время я услышала, как открылась входная дверь. Я повернула голову и увидела Валеру и Зиму, которые стояли на пороге и смотрели на нас. Их лица были напряжёнными, а взгляды холодными. Я сразу поняла — они не рады тому, что видят.

— Что блять здесь происходит? — рявкнул Валера, с грохотом закрывая дверь.

— Ничего. Мы просто сидим, — сказал Марат, пытаясь встать, но его ноги подкосились, и он снова плюхнулся на стул.

— Сидите? — усмехнулся Валера, подходя ближе. — Вы нажрались, как свиньи, и называете это «сидеть»?

— Мы не нажрались, — сказал Ералаш, но его голос заплетался, и он чуть не упал со стула. — Мы просто расслабились.

— Расслабились? — переспросил Зима, подходя к столу и хватая пустую бутылку. — Это вы называете расслаблением?

— Мы просто хотели отдохнуть, — сказал Сутулый, облокотившись об стену, чтобы на упасть.

— Отдохнуть? — переспросил Валера, приближаясь к нему. — Завтра сборы, ты знаешь? Вы все должны быть в форме. А вы как выглядите?

— Мы справимся, — сказал Пальто, но его голос был неуверенным.

— Справишься? — усмехнулся Зима. — Ты сейчас даже сидишь как мешок с дерьмом. Завтра ты будешь бегать, пока не сдохнешь, понял?

— Понял, — тихо сказал Пальто.

— Это нечестно, — сказал Ералаш, пытаясь встать, но его ноги заплелись.

— Нечестно? — переспросил Валера, поворачиваясь к нему. — Ты вообще еблан, что ли? Ты даже стоять не можешь. Ещё и старшему какую-то хуйню говоришь.

— А ты, Надя, — сказал Валера, поворачиваясь ко мне. — Я не ожидал от тебя такого. Ты умная девушка, а ведёшь себя.. — он не успел договорить, я его перебила.

— Я просто хотела... — начала я.

— Я знаю, что ты хотела, — перебил он. — Но это херня.

— Все собирайтесь, — сказал Зима. — Идём домой. Все. И если я ещё раз увижу подобное, всех перебью, честное слово.

Мы вышли на улицу. Снег падал крупными хлопьями, но холодный воздух не отрезвлял, а только усиливал ощущение, что всё происходящее — какой-то странный сон. Валера и Зима стояли у подъезда, молча переглядываясь, как будто решали, кого первого отправлять по домам.

— Ералаш, — сказал Валера, поворачиваясь к нему. — Ты как? Дойдёшь?

— Дойду, — ответил Ералаш, пытаясь стоять ровно. — Меня бабуля ждёт. Она меня всегда ждёт. Я ей скажу, что мы просто чай пили.

— Скажи, — усмехнулся Зима. — Если она позвонит мне, я скажу правду.

— Я понял, — сказал Ералаш и, покачиваясь, пошёл в сторону своего дома.

— Пальто, — сказал Валера, переводя взгляд на него. — Ты знаешь, что у тебя мама и сестра дома? Ты хочешь, чтобы они видели тебя таким?

— Нет, — тихо ответил Пальто. — Я зайду, когда они уснут.

— Лучше, — сказал Зима. — И завтра чтобы ты пришёл на сборы трезвый. Ты понял?

— Понял, — сказал Пальто и, опустив голову, пошёл в другую сторону.

— Марат, проводи свою домой, — сказал Валера, кивая в сторону Айгуль, которая стояла чуть поодаль, кутаясь в куртку.

— Я провожу, — сказал Марат, подходя к ней. Он взял её за руку, и они пошли в сторону её дома. Я видела, как он обернулся и посмотрел на меня, будто спрашивая, всё ли в порядке. Я кивнула. Он улыбнулся и пошёл дальше.

— Айгуль, ты как? — спросил Марат, приобнимая её за плечи.

— Я в порядке, — ответила она, улыбаясь. — Просто голова немного кружится.

— Это пройдёт, — сказал Марат. — Я провожу тебя до двери.

— Хорошо, — сказала она и, опираясь на его руку, пошла вперёд.

Мы остались втроём на морозе. Я стояла, держась за стену подъезда, потому что мир продолжал качаться, и каждый шаг давался с трудом. Снег падал, и мне казалось, что он кружится быстрее, чем обычно. Валера стоял рядом, а Зима уже надел шапку и застегивал куртку.

— Мне надо идти, — сказал Зима, глядя на Валеру. — Дела.

— Какие дела? — спросил Валера, нахмурившись.

— Не твои, — усмехнулся Зима. — Но ты иди домой. Ко мне. И проследи за Надей. Чтобы она не упала с кровати.

— Я могу сама о себе позаботиться, — сказала я, пытаясь встать прямо, но ноги меня не слушались, и я чуть не упала.

— Вижу, — сказал Зима, усмехнувшись. — Ты сейчас даже стоять не можешь. Валера, проследи за ней, чтобы она не натворила глупостей.

— Я и так собирался, — сказал Валера, подхватывая меня под руку. — Иди уже, Зима.

— Я пошёл, — сказал Зима и, махнув рукой, направился в сторону улицы.

— Ты слышал, что Зима сказал? — спросила я, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Про то, что я должен проследить за тобой? — спросил он.

— Да, — сказала я, кивая, но голова закружилась, и я чуть не упала. — Я не пьяна. Я просто устала. И снег скользкий. Ты видел снег?

— Снег я вижу каждый день, — сказал он, усмехаясь.

— А я вижу тебя каждый день, — сказала я, и мои слова звучали как признание.

— Пошли, — сказал он, поддерживая меня за талию. — Я отведу тебя в квартиру.

— Я не хочу в квартиру, — сказала я. — Я хочу стоять здесь с тобой.

— Ты замёрзнешь, — сказал он.

— Я не замёрзну, — ответила я. — Рядом с тобой всегда тепло. Ты как батарея. У батареи нет глаз, а у тебя есть. Ты знаешь, что у тебя красивые глаза?

— Знаю, — сказал он. — Ты уже говорила это пять раз за сегодня.

— Пять? — удивилась я. — Это много. Я хочу, чтобы ты знал: я не пью. Я просто хотела почувствовать себя свободной. Как птица. Но птицы улетают, а я не хочу улетать. Я хочу остаться с тобой.

— Я понял, — сказал он, и его голос стал мягче.

— Тогда идём, — сказала я. — Но ты должен держать меня за руку. Потому что если ты не будешь держать меня, я упаду.

Он взял меня за руку, и мы пошли к подъезду. Я чувствовала его пальцы, сжимающие мои, и мне казалось, что мир перестаёт качаться.

— Ты хороший человек, — сказала я. — Ты лучший человек, которого я знаю.

— Это потому что ты пьяна, — сказал он. — Идём.

От лица Валеры.
Мы зашли в квартиру. Я помог ей снять пальто и усадил на кровать. Она была пьяна в хлам. Глаза блестели, щёки горели, а слова путались в длинный бессвязный поток, в котором я с трудом улавливал смысл. Она что-то говорила про снег, про свободу, про то, что я тёплый. Я смотрел на неё и пытался понять, как эта девушка умудрилась выпить столько, что теперь не может даже голову держать.

— Надя, ты как? — спросил я, садясь на корточки перед ней.

— Я хорошо, — сказала она, улыбаясь. — Я очень хорошо. Ты такой... хороший. Ты всегда такой хороший.

— Я знаю, — сказал я, усмехнувшись.

— Нет, ты не знаешь, — сказала она, наклоняясь ко мне. — Ты не знаешь, какой ты... ты ведь даже не понимаешь, что я... что ты... — она замолчала, словно пытаясь вспомнить слово.

— Что я? — спросил я.

— Ты мне нравишься, — сказала она, и её глаза смотрели прямо на меня. — Ты мне очень нравишься. Ты такой... такой... я не знаю. Но ты мне нравишься.

Она наклонилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своём лице. Я знал, что она пьяна. Я знал, что завтра она ничего не вспомнит. Но в этот момент я забыл обо всём. Она поцеловала меня, и я ответил. Её губы коснулись моих, и я на мгновение забыл, как дышать. Она пахла алкоголем и чем-то сладким, и я чувствовал, как её рука касается моего лица. Я притянул её к себе, чувствуя, как её руки обвивают мою шею. Я хотел её. В этом поцелуе было всё, что я не мог сказать словами. Я чувствовал её тепло, её дыхание, и я понял, что хочу быть с ней. Я хочу целовать её, когда она трезва. Я хочу знать, что она помнит это.

Но я отстранился. Это было неправильно. Она была пьяна. Она не понимала, что делает. Я взял её за руки и посмотрел ей в глаза. Я не мог остановиться, но я должен был.

— Надя, — сказал я тихо. — Ты пьяна.

— Я не пьяна, — сказала она, пытаясь притянуть меня снова.

— Пьяна, — сказал я, мягко убирая её руки. — Ты не понимаешь, что делаешь. Завтра ты ничего не вспомнишь. И я не хочу, чтобы ты думала, что я воспользовался твоим состоянием.

— Но я хочу, чтобы ты был рядом, — сказала она, и её голос дрожал.

— Я рядом, — сказал я, садясь рядом с ней на кровать. — Я всегда буду рядом. Но сегодня мы не будем целоваться. Ты должна отдохнуть.

Она смотрела на меня, и я видел, что она обижена. Но я знал, что поступаю правильно.

— Ты не хочешь меня? — спросила она.

— Я хочу, — сказал я, чувствуя, как внутри меня дрожит желание. — Я очень хочу. Но я хочу, чтобы ты была трезвой, когда я скажу тебе это. Поняла?

Она кивнула, и я уложил её на кровать, накрыв пледом. Она закрыла глаза, и я сидел рядом, глядя на неё. Я чувствовал, как внутри меня всё дрожит от желания поцеловать её снова, но я знал, что поступаю правильно. Она была пьяна, и я хотел, чтобы она помнила, что я сказал.