Шрамы вместо поцелуев| Турбо

От лица Турбо.
Я не спал всю ночь. Ворочался,смотрел в потолок,думал о ней. Утром встал,умылся и пошёл на базу. Знал,что Марат там.

Захожу в качалку — душно,воняет потом,железом и табаком. В углу сидят Зима и Пальто. Пальто наматывает бинты на руки, Зима курит,сидя на скамье. Сутулый стоит у стены,разминает плечи. Все посмотрели на меня,когда я зашёл. Я кивнул им,но остановился прямо напротив Марата.

Он стоял у штанги,без куртки,в старой футболке. Тяжело дышал — только что поднимал. Увидел меня — напрягся. Я видел, как он сжал гриф, потом медленно опустил его на пол.

— Турбо? — он выпрямился, вытер пот со лба. — Ты чего так рано? Обычно ты позже приходишь.

— Поговорить надо, — сказал я, подходя ближе и останавливаясь напротив него. Я чувствовал взгляды пацанов. Они не лезли,но слушали.

— О чём? — он нахмурился.

— О твоей сестре.

Тишина стала плотнее. Я услышал, как Зима выдохнул дым и затушил сигарету. Пальто перестал наматывать бинты. Сутулый облокотился на стену.

Он замер. Я видел, как его руки опустились вдоль тела,а челюсть сжалась. Он оглянулся на пацанов, потом снова на меня.

— Выйдем,— коротко и ясно сказал он,хватая свою куртку.

Я кивнул и пошёл за ним к выходу. Мы вышли на улицу. Морозный воздух ударил в лицо, снег хрустел под ногами. Марат отошёл от входа, остановился, засунув руки в карманы. Я встал напротив него.

Я полез в карман и достал пачку сигарет. Протянул ему.

— На,закури. При мне можно.

Он удивлённо посмотрел на меня. Потом медленно взял сигарету. Я дал ему огонь. Он затянулся, выпустил дым в морозный воздух. Я тоже закурил рядом с ним,выдохнул дым в небо.

— Ну, говори, — сказал он, глядя на меня.

— Слушай сюда, Марат, — сказал я, глядя прямо в глаза. — Я не буду юлить и ходить вокруг да около, как баба. Я хочу быть с твоей сестрой. Я прихожу в этот грёбаный «Изумруд» ,чтобы увидеть её. Я пью этот кофе, хотя на дух его не переношу. Я стою у киоска по вечерам, как последний дурак, и жду, пока она выйдет.

Он молчал. Я видел, как его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Ты серьёзно, или это очередная твоя херня? — спросил он тихо,но в голосе звучала сталь.

— Я блять выгляжу как тот, кто шутит? — я усмехнулся. — Я хочу её. И я готов ждать столько,сколько понадобится. Но я не буду прятаться за твоей спиной. Мне это не надо.

—Турбо, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — сказал он. Ты мне как брат. В целом,как и все остальные из Универсама. Мы вместе проливали кровь,вместе прятались по подвалам от ментов,вместе выходили из таких переделок, что другим и не снилось. Но я против твоего общения с моей сестрой. Потому что я знаю,какой ты по отношению к девушкам. Ты думаешь,я забыл,как было с Аней? Она три месяца из дома не выходила. Три месяца,Турбо. А ты просто ушёл, как будто ничего не было. Я не хочу, чтобы моя сестра стала следующей.

— Я помню Аню, — сказал я тихо. — И я помню, как я поступил с ней. Я был мудаком. Я не спорю. Я взял, что хотел,и ушёл,даже не оглянувшись. Мне было насрать на неё,на её слёзы,на всех. Я был тупым и думал,что могу делать всё,что захочу. Но я изменился,Марат. Я не знаю,как это объяснить, но я изменился.

— Изменился? — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Ты изменился, потому что встретил мою сестру? Или ты думаешь, что она будет другой? Что ты посмотришь на неё, и всё, что было раньше, исчезнет?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Я не знаю, что будет. Но я знаю, что я хочу быть с ней. Я хочу узнать её. Я не хочу играть с ней. Я хочу, чтобы она знала, что я рядом. Я готов ждать столько, сколько понадобится. Я готов доказывать это каждый день. Просто дай мне шанс.

— А если она будет плакать по ночам? — спросил он тихо. — Если она будет сидеть в своей комнате и не выходить из дома? Что ты тогда сделаешь?

— Этого не случится, — сказал я. — Я не позволю этому случиться.

— Ты не можешь этого знать, — ответил он.

— Могу, — сказал я. — Потому что она мне не безразлична. Аня была ошибкой. Я признаю это. Но Надя — не ошибка. Она — та, ради кого я готов измениться. И, если хочешь знать, дело не только в ней.

Он удивлённо поднял бровь.

— Вова, — сказал я.—Я уважаю его. По-настоящему. Я знаю, что он старший. Я знаю, что он доверил тебе заботиться о сестре. И я знаю, что он не простит, если с ней что-то случится. Я не хочу подвести его. Я не хочу, чтобы он вернулся и увидел, что я сделал его сестре больно. Поэтому я здесь. Я говорю с тобой. Я хочу сделать всё правильно. Для неё. Для тебя. Для него.

Он смотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— Ладно, Турбо. Я даю тебе шанс. Но если ты сделаешь ей больно — я убью тебя. Даже если ты старше. Даже если ты выше по статусу. Ты меня понял?

— Понял, — ответил я. — Ты хороший брат, Марат. Уважаю.

Я затянулся в последний раз и затушил сигарету.

— И ещё, Турбо, — сказал Марат. — Я дал своё разрешение. Но когда приедет Вова, тебе придётся разговаривать  с ним. Он старший. Без его слова это не будет считаться окончательным.

— Я знаю,Марат. Когда он вернётся,я скажу то же самое,что и говорил тебе.

— Он будет намного жёстче.

— Я знаю,меня это не пугает. Если скажет нет — я не буду идти против его слова.

— Тогда договорились.

— Договорились, — сказал я.

Он посмотрел на меня ещё раз.

— И помни, Турбо. Я дал тебе шанс, потому что вижу, что ты пытаешься измениться. Но я буду следить. Если я увижу, что ты играешь с ней — я не буду ждать Вову.

— Я знаю, — ответил я. — Я бы на твоём месте сделал то же самое.

— Береги её, — сказал он.

— Буду, — ответил я.

Он развернулся и ушёл в качалку.

Я стоял на улице. Снег падал на мои плечи. Я закурил ещё одну сигарету и улыбнулся.

От лица Нади.
Утром я встала разбитая. Голова болела,глаза слипались. Ночь давала о себе знать. Я долго не могла уснуть,размышляя,правильно ли я сделала,сказав поговорить с моим братом.

Я вышла на кухню,отца как обычно не было, Марата,на удивление,тоже. Приготовила гренки по маминому рецепту. Эх,мамочка,как же мне тебя не хватает. Была бы ты рядом,ты бы мне точно дала совет. Я бы спросила у тебя: правильно ли я делаю? Стоит ли доверять этому парню? Как понять,что он не врёт?

Но мамы нет. Она погибла семь лет назад в автокатастрофе. Самая болезненная тема нашей семьи. После этого случая всё пошло наперекосяк. Отец начал много пить,бросил работу,начал избивать нас,точнее меня и Марата. Вову никогда не трогал по непонятной причине. Даже когда он защищал нас,а это было абсолютно всегда. Наверное,потому что это его единственный родной сын. По итогу Вова привёл отца немного в чувства. Он вернулся на работу,но пить не перестал. Впрочем,как и избивать нас. Но я уверена,что когда вернётся Вова,всё изменится. По скорее бы это случилось!

Я села на подоконник с чашкой чая и смотрела на снег. В голове крутились мысли. Он сказал, что поговорит с Маратом. Он сказал, что придёт. Он сказал, что готов ждать.

Но что, если он просто играет? Что, если он просто хочет получить моё внимание и уйти? Что, если я просто очередная для него?

Я закусила губу и закрыла глаза.

— Ты слишком много думаешь, Надя, — сказала я себе. — Просто подожди. Увидишь, что будет.

Но сердце не слушалось. Оно билось быстрее при одной мысли о нём. О его улыбке. О его серых глазах. О том, как он смотрел на меня, когда говорил: «Я не играю, Надя».

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Что ты делаешь со мной,—прошептала я.

Я оделась и пошла в школу. Думала,что там встречу Марата,поговорю с ним,но он не пришёл.День тянулся медленно. Я не могла сосредоточиться, всё время смотрела в окно. Снег падал крупными хлопьями, за окном было серо и тоскливо. Таня несколько раз толкала меня локтем, но я только отмахивалась.

После уроков я пошла в «Изумруд». Катя и Таня уже были на месте. Мы работали, смеялись, болтали. Я старалась не думать о нём. Но мысли всё равно возвращались.

— Надь, ты сегодня какая-то странная, — заметила Катя.

— Всё нормально, — улыбнулась я.

— Знаю я твоё «нормально», — она хитро прищурилась. — Это из-за того парня? Который кофе заказывал?

— Может быть, — ответила я и отвернулась.

Катя засмеялась, но больше ничего не спросила.

Я не знала, придёт ли он сегодня. Я не знала, чем закончился его разговор с Маратом,и был ли вообще этот разговор?

К вечеру я уже смирилась с тем, что он не придёт. Я переоделась, взяла сумку и вышла на улицу.

Снег падал крупными хлопьями. Я закуталась в шарф и пошла к остановке. Я шла медленно, смотрела под ноги и думала о нём.

Я подошла к остановке и увидела его.

Он стоял у киоска. Без шапки. Снег падал на его тёмные волосы. Он смотрел на меня и улыбался.

Я замерла. Сердце забилось быстрее.

— Я же обещал,что приду, — сказал с ухмылкой он.

— Ты говорил с Маратом?

— Говорил.

— И что он?

— Он согласился, — ответил он. — Я поговорил с ним, он дал мне шанс. Но сказал, что когда вернётся Вова — я должен буду поговорить с ним.

Я смотрела на него. Я не верила своим ушам.

— Ты серьёзно? Марат согласился?

— Серьёзно, — он улыбнулся. — Марат сказал, что я отвечаю за тебя. И я готов отвечать.

— Ты его уговорил?

— Я не уговаривал, — сказал он. — Я просто сказал правду. Что хочу быть с тобой. Что готов ждать. Что я уважаю вашу семью. Что я уважаю Вову. И он поверил мне.

Я стояла и смотрела на него. Внутри всё дрожало. Снег падал между нами.

— А если Вова скажет нет?— спросила я.

— Тогда я уйду, — сказал он. — Я не буду лезть, если старший скажет нет. Я уважаю его.

Я молчала. Смотрела на него. Он смотрел на меня.

— Может,сегодня не на автобусе,а я тебя просто провожу?

Я удивлённо посмотрела на него. Он стоял и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. Снег падал на его плечи, но он, казалось, не замечал холода.

— Пешком? — переспросила я. — Это же почти полчаса ходу.

— Я знаю, — ответил он. — Но мне не хочется, чтобы ты уезжала. Хочется побыть с тобой ещё немного.

— А если я замёрзну? — усмехнулась я.

— Я согрею, — он ухмыльнулся. — У меня куртка тёплая.

— Ты всегда такой самоуверенный?

— Только когда рядом с тобой, — ответил он.

— Ладно, — сказала я. — Провожай. Но если я замёрзну — ты будешь виноват.

— Договорились, — ответил он и улыбнулся.

Мы пошли по заснеженной улице. Снег хрустел под ногами, вокруг было тихо и пусто. Фонари освещали дорогу, и я чувствовала себя так, будто мы были единственными людьми во всём городе.

— Ты не замёрзнешь? — спросила я, поглядывая на него. — Ты без шапки.

— Привык, — ответил он. — Я всегда без шапки хожу.

— Уши отвалятся.

— Ничего страшного,приклею.

— Дурак,—усмехнулась я.

Мы шли молча, но это молчание было тёплым.

— Слушай, — сказал он. — А что ты вообще любишь делать, кроме работы и школы?

— Ну... — я задумалась. — Люблю готовить. Иногда читаю. Или просто сижу на подоконнике и смотрю на снег.

— На снег? — он удивился. — И что там интересного?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Просто успокаивает. Наблюдаешь, как он падает, и думаешь о чём-то своём.

— О чём? — спросил он.

— О разном, — улыбнулась я. О жизни,о том,что будет завтра.

— А обо мне? — он улыбнулся.

— Не думала ещё, — ответила я.

— А зря, — он ухмыльнулся.

— Ты самоуверенный, — сказала я.

— Я просто знаю, что я интересный человек, — ответил он.

— Надо же, — усмехнулась я. — А мне казалось, ты просто дурак.

— Я могу быть и тем, и другим, — он подмигнул.

Я засмеялась и покачала головой.

— Ты невозможный, — сказала я.

— Я знаю, — улыбнулся он.

Мы подошли к моему дому. Я остановилась у подъезда и повернулась к нему.

— Ну что, проводил, — сказала я. — Теперь можешь идти.

— Стоять, — он шагнул ближе. — Ты даже не спросила, как меня зовут.

— Я знаю, как тебя зовут, — сказала я.

— И как же?

— Турбо, — ответила я.

— Не-а, — он усмехнулся. — Это кличка. А я хочу, чтобы ты знала настоящее имя.

— И какое же?

— Валера, — сказал он. — Валера Туркин.

— Валера, — повторила я.

— Звучит красиво, когда ты произносишь, — сказал он.

— Ты вообще умеешь нести чушь или это у тебя от природы?

— От природы, — улыбнулся он. — Учителя говорили, что это мой талант.

— Учителя ошибались, — сказала я.

— А ты не ошиблась, — он посмотрел на меня. — Ты точно решила, что я тебе нравлюсь.

— И что ты скажешь, если я скажу «нет»?

— Скажу, что ты врёшь, — ответил он.

— А если я скажу «да»?

— Тогда я скажу, что знал, — он ухмыльнулся.

— Ты невозможный, — сказала я.

— Ну, ты же меня не отшиваешь, — усмехнулся он. — И даже не пытаешься.

Я засмеялась и покачала головой.

— Ладно, Валера Туркин. Мне пора.

— А когда я тебя снова увижу? — спросил он.

— Завтра, — ответила я. — На работе.

— А после работы?

— Не знаю, — сказала я. — Может, и увидишь.

— Тогда я буду ждать, — сказал он.

— Ты всегда такой настойчивый?

— Только когда мне что-то нужно, — ответил он.

— И что тебе нужно?

— Узнать, как тебя зовут на самом деле, — сказал он.

— Надя.

— Красивое имя, — сказал он. — Тебе идёт.

— Ты действительно умеешь говорить глупости, — сказала я.

— Это не глупости, — сказал он. — Это правда.

Я улыбнулась и развернулась к подъезду.

— Спокойной ночи, Надежда, — сказал он.

— Спокойной ночи, Туркин.

Я зашла в подъезд. Улыбка тянулась до ушей.