Правило трёх секунд

Мы смотрим на Габриэлу, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Её безумный взгляд прожигает нас всех, словно она видит сквозь нас что-то, чего не видим мы. Она продолжает хохотать — истерично, надрывно, словно в этом смехе скрывается всё её существо. Я слышу эхо её голоса, и оно отражается от стен, наполняя комнату холодом.

— Что происходит? — шепчет Этьен, и в его голосе я слышу страх, которого никогда не слышал раньше.

— Она сумасшедшая, — замечает Лука, и его голос звучит спокойно, но я вижу, как он сжимает кулаки. — Без прикрас.

Он начинает шариться по вещам, лежащим в гостиной, перебирает журналы, заглядывает в ящики, не обращая внимания на Габриэлу, которая продолжает смеяться.

— Она нас не убьёт? — уточняет Этьен, и я слышу, как его голос дрожит.

— Не знаю, — говорю я, и в моём голосе звучит та же неуверенность. Я понимаю, что это чистая правда. Габриэла способна на всё. Я видел это в её глазах. Я чувствовал это в её смехе.

Лука вылетает из гостиной в столовую, и мы следуем за ним. Габриэла рявкает нам вслед:

— Куда?!

Я не оборачиваюсь. Я слышу, как её голос срывается на крик, как она пытается нас остановить, но мы уже в столовой. Феликс смотрит на нас странным взглядом — будто знает, что произошло. Будто ждал этого момента. Его глаза холодные, оценивающие, и я чувствую, как он изучает нас, пытаясь понять, насколько далеко мы зашли.

Лука пробегается по всему длинному столу. Его руки скользят по скатерти, он заглядывает под салфетки, перебирает приборы. И, кажется, находит. Телефон Габриэлы. Он лежит на её стуле, прямо на подушке, будто она забыла его там в спешке. Габриэла начинает громко плакать. Её слёзы льются ручьём, и я слышу, как она всхлипывает.

— Лука, отдай ей телефон, — подходя ближе, произносит Феликс. Его голос звучит ровно, но я чувствую в нём угрозу.

Лука пятится назад, сжимая телефон в руке.

— Лука, повторяю, отдай моей дочери телефон.

Но друг будто не слышит. Он поднимает телефон, пытается угадать пароль, и я вижу, как его пальцы быстро скользят по экрану.

Этьен покрывает Луку своим телом, заслоняя его от Феликса. Я вижу, как он встаёт между ними, как его плечи расправляются, как он принимает удар на себя.

— Отойди, Феликс, — произносит Этьен злобно, и его голос звучит как сталь.

— А то что? — рявкает мужчина. — Пожалуешься своей мамашке?

Этьен усмехается. Его улыбка холодная, как лёд.

— Не только моя мамашка, но и вся Ницца знает о твоих чёрных взятках, Феликс. Все покрывают тебя, но поверь мне, всё это до поры до времени. А когда пресса узнает, что Габриэла что-то сделала с Даной... — он делает паузу, давая словам осесть. — То...

— Что? — резко перебивает его Феликс, будто не понимает, о чём идёт речь.

Этьен усмехается.

— О, этого спектакля нам сегодня по горло хватило. Вы что, все в одном цирке? Хватит драмы, Феликс. Будто ты не знаешь, что сделала твоя дочь.

Феликс резко отстраняется. Его лицо становится бледным.

— Поясни, — требует он.

Этьен кивает мне. Я чувствую, как мой голос дрожит, как слова застревают в горле. Но я говорю.

— Габриэла, вместе с Каримом... они... — я не могу выдавить ни слова. Мой голос срывается. Я смотрю на Феликса и вижу, как его глаза начинают понимать.

— Они что-то сделали с Даной, — говорит за меня Этьен. — Когда мы зашли в их комнату, её соседка обнаружила пустой шприц. Карим сознался в том, что это идея вашей ненаглядной дочери.

Лицо Феликса мрачнеет. Я вижу, как его руки опускаются, как он отступает на шаг.

Габриэла подходит к отцу со слезами на глазах, пытаясь приобнять его за плечи. Он убирает её руки и поворачивается к ней. Его голос звучит тихо, но я слышу в нём боль.

— Дочка, это правда?

— Нет, — говорит она мягко, и её голос звучит как шёпот. — Конечно нет, папа. Ты ведь знаешь, что я не могла... пойти на такую жестокость. О папа, не верь им. Они наговаривают на меня.

Её голос снова переходит на крик. Я вижу, как она пытается убедить отца, но я знаю — она врёт. Я чувствую это.

— Наговариваем? — уточняет Лука, демонстрируя нам видео на телефоне.

Я вижу экран. На нём — Дана. Её несут куда-то по высокому склону. Её глаза прикрыты. Розовое платье покрывает всё, вплоть до кистей рук. Здесь они ещё не связаны.

«Эй, Габриэла, ты мне не говорила, что она такая тяжёлая», — грубо замечает Вирджиния, таща её на своей спине.

«Что ты делаешь?» — уточняет Джорджия, которая идёт рядом.

«Снимаю провал Даны. Чтоб было что вспомнить», — говорит Габриэла и заливается безумным хохотом.

«Ты безумна, Габи», — замечает Вирджиния совершенно серьёзно.

Голос Габриэлы в видео сразу меняется.

«Закрой рот, Вини, иначе следующей на её месте окажешься ты».

И снова этот безумный хохот.

Видео прерывается. Я снова учусь дышать. Я чувствую, как воздух наполняет мои лёгкие, как сердце начинает биться быстрее.

— Что ты сделала... — спрашиваю я почти шёпотом.

Габриэла собирается бежать. Но отец быстро останавливает её и отходит немного в сторону. Я слышу их разговор. Её голос дрожит. Его голос звучит тихо, но я слышу каждое слово.

— Сколько ты не пьёшь таблетки, Габриэла?

— Я...

Он встряхивает её.

— Около года.

Он отшатывается от дочери, как от огня.

— Папа, я ничего не делала.

— Ты не в себе, Габриэла. И не соображаешь, что делаешь... Мне жаль, дочь.

Они обнимаются. Крепко и отчаянно.

— Я... папа, я не знаю. Я правда ничего не знаю.

— Я понимаю...

— Не хочу портить вашу идиллию, — начинает Этьен, и я вижу, как его лицо становится злым. — Хотя, хочу. Где Дана, ты, сумасшедшая?

Габриэла поворачивается к нам и смотрит пустым взглядом. В нём нет ничего. Ни боли, ни страха, ни сожаления.

— Не знаю, — пожимает плечами она. — Мы оставляли её где-то загородом, ближе к морю. Вы всё равно её не найдёте.

— Не говори глупостей, Габриэла! — рявкает её отец. — Вспоминай, вспоминай, где она! Или хочешь оставшуюся жизнь провести за решёткой?

Снова её безумный хохот. Я смотрю на неё и не понимаю, в какой момент жизни такая идеальная картинка начала рушиться. Она была совершенством. А теперь она стоит передо мной, и я вижу только пустоту.

— Поищите где-нибудь в районе Рокбрюн-Кап-Мартен[1], — говорит она, и её голос звучит как безразличная констатация факта.

Мы выбегаем из дома. Я чувствую, как ветер бьёт в лицо, как адреналин наполняет мои вены. На ходу Этьен начинает говорить:

— Мама звонила. Много раз. Видимо, ждала нас на ужин.

— Позвоните матерям, успокойте их, — просит Лука, садясь в машину. — Мы не можем позволить им волноваться.

Мы следуем его совету. Я набираю номер мамы, и её голос звучит в трубке:

— Адриан? Где ты? Я волнуюсь.

— Всё в порядке, мам, — говорю я, чувствуя, как мой голос дрожит.

— Адриан, я слышу, что ничего не в порядке. Мы ждали вас всех на ужин. Никто не берёт трубку, говори, что произошло.

Я пересказываю всё вкратце. О Кариме. О Габриэле. О том, что Дана исчезла. О том, что Софи нашла шприц в её комнате. О том, что Карим сознался. О том, что мы едем в Рокбрюн-Кап-Мартен — прибрежную коммуну между Ментоной и Монако, где она может быть.

Мама молчит некоторое время. Я слышу её дыхание. Слышу, как она обдумывает каждое слово.

— Где её подруги? — наконец спрашивает она.

— В нашей раздевалке университета. Мы подумали, что там безопаснее.

— Хорошо. Я заберу их. Отправь геолокацию, мы скоро будем, — говорит мама и отключается.

На секунду я чувствую облегчение. Я не один. Мы не одни.

Дом Габриэлы находился почти в центре, поэтому до этого района ехать достаточно долго. Время уже перевалило за полночь. Я приоткрываю окно, впуская прохладный воздух осенней Ниццы. Город спит, но я не чувствую покоя. Внутри меня всё кипит.

Этьен кладёт руку мне на плечо.

— Всё будет хорошо, слышишь?

Я киваю, но не верю в это.

— Сдаваться не в нашем стиле, Дюбуа. Мы сделаем всё, ладно? Всё возможное, чтобы она была в безопасности.

— Мы уже допустили оплошность, и именно из-за меня она в опасности, — говорю я, и мой голос снова начинает дрожать. — И я боюсь, что может быть поздно.

— Капитан, что за настрой? — Этьен смотрит на меня с удивлением. — Я не узнаю тебя, Адриан. С каких пор ты так уязвим?

Я молчу. Потому что сам не понимаю. Я всегда был тем, кто держит всё под контролем. Я всегда был тем, кто ведёт за собой. А теперь я стою здесь, и я чувствую, как мир уходит из-под ног.

— Наверное, родители Даны сходят с ума, — замечает Лука.

— Надеюсь, колючка додумалась их успокоить, — с тревогой говорит Этьен.

— И я надеюсь... — почти шёпотом говорю я.

Я понимаю, что должен сделать всё, чтобы найти её. Чтобы она снова увидела своих родителей. Чтобы обняла своих подруг. Чтобы наконец смогла посмотреть мне в глаза.

Спустя час звонит Софи. Этьен в полусонном состоянии берёт трубку.

— Этьен?

— Да, колючка, это я. Где вы?

— Точно не знаю, но... мы едем. С Авророй. И Эстель.

Этьен отключается. Луке звонит Андре.

— Как вы, дети? — уточняет тренер, и я замечаю переживания в его голосе.

— Мы в порядке. Это был действительно Карим. И Габриэла, — хмуро отвечает Лука.

— Вы нашли девушку?

— Ещё нет, — отвечаю я. — Но это в процессе.

Андре тяжело вздыхает.

— Вам нужна помощь? Мы с женой всегда готовы.

Лука улыбается уголком губ. Наверное, задумывается о том, что даже родной отец не заботится о нём так, как это делает наш тренер.

— Нет, спасибо, Андре, — говорю я в трубку. — Всё нормально, мы справимся.

— Если что, оставляйте в курсе дела, ладно? Я буду ждать звонка, — мягко говорит он.

Лука уже хочет отключиться, но Этьен вырывает телефон из его рук.

— Что будем делать с комиссией и Каримом? — уточняет друг.

— Вы оставили его живым? Совсем на вас не похоже.

— Андре, мы серьёзно, — замечает Лука, которому не до шуток.

— Комиссия только в обед. Думаю, ты успеешь, Этьен. Но если не успеешь, я прикрою.

Этьен кивает и отключает звонок.

— Что теперь с ним будет... — говорит Лука.

— Наш свет, уж надеюсь, ты не жалеешь его, — отвечает Этьен.

— Нет. Спортивный интерес.

— Его больше не допустят к играм. И, вероятно, отправят домой, — говорю я, понимая, что он заслуживает гораздо больше.

— Домой?

— Да, в Марокко. Но и там ни в какой спорт его уже не возьмут. Это точно.

— Да такого человека, как он, даже похоронное бюро брать не должно! — рявкает Этьен. — Жаль, что я не успел с ним попрощаться. Крепко пожать руку, так сказать.

— Не переживай, Лука поработал за тебя, — говорю я и вспоминаю удушье Карима.

— Что ты сделал? — уточняет Этьен у Луки.

Лука щурится и молчит.

— То, что делает обычно, — отвечаю я за него.

Этьен, как ребёнок, хлопает в ладоши. Словно результат его очень порадовал.

Следующий час мы едем молча. Лука смотрит в окно и думает о чём-то своём. Этьен старается не заснуть, но, сказать честно, у него ничего не получается.

Мы въезжаем в район Рокбрюн-Кап-Мартен.  Уже начинает светать. Мы паркуемся. Этьен выходит из машины и потягивается. Лука натягивает куртку. Было довольно холодно. Я вдыхаю запах моря. Горные склоны, поросшие кустарником, уходят вниз, к морю. Вдалеке виднеются огни маленьких деревень. Скалистые обрывы здесь круто обрываются вниз, к Средиземному морю, а узкие тропы вьются между утёсами, скрытыми густой средиземноморской растительностью. Это место красивое, и опасное. Здесь легко заблудиться. Здесь легко упасть. Я даже примерно не представлял, как нам найти её. Никакого плана в голове не было.

В голове вообще перестали вырисовываться планы, когда в поле зрения появилась она.

Этьен набирает Софи. Она не берёт трубку. Звоню маме — абонент недоступен. Нас снова охватывает паника.

Спустя минут пятнадцать в гору въезжает огромный чёрный внедорожник. Мамина машина. Мы выдыхаем. Они паркуются рядом с нами. Софи и Эстель вылезают с заднего сидения. В руках у второй аптечка и плед. Мама смотрит на нас с тревогой.

— Как мы её найдём? — со слезами на глазах спрашивает Софи.

— Мы не можем её не найти, Софи, — успокаивает её Этьен.

Мама приобнимает Софи за плечи.

— Всё будет хорошо, слышишь?

Она трясёт Софи, которая готова упасть в обморок.

— Посмотри на меня, Софи Готье! Всё будет нормально! Мы найдём её, хорошо? С ней всё будет в порядке, — шепчет она, крепко обнимая девушку.

Воздуха снова не хватает. Мы были на склоне горы. Решаем спуститься ниже к тому месту, где живут люди. Решаем разделиться. Девушки обходят одну улицу, мы — вторую.

Первый дом. Маленький, желтоватый. Мы стучим в закрытые ворота. Ответа нет. Тогда Этьен собирается снести их.

— Ты идиот? — уточняю я.

Этьен пожимает плечами.

— Ну а что? Мы всегда так делаем.

— Но не сейчас.

— Понял.

Мы стучим снова и снова. Пока Лука стоит у первого дома, я подхожу к следующему. Спустя минуту ворота открываются. Выглядывает старушка в ярко-красном платке.

— Извините за вмешательство в такое время, но... мы ищем одну девушку. Она носит платок, и... может быть, вы видели её? — спрашиваю я, показывая на экран. На ту самую фотку, где Дана бережно ухаживает за цветами.

Сердце пропускает ещё один удар. Снова и снова.

Старушка берёт телефон из моих рук, приближая его к лицу.

— Красивая, веснушчатая, и глаза яркие... — замечает она.

— Да, именно такая.

Она отдаёт телефон мне обратно.

— Прости, сынок, но я не видела её. Тут домов-то всего около двадцати. Можешь, конечно, поспрашивать, но скорее всего, вы впустую потратите время.

Я смотрю на Луку. Тот пожимает плечами.

Мы занимаемся поисками ещё час. Обходим каждый дом в надежде на что-то. Но эта надежда рушится прямо на наших глазах. К концу улицы мы пересекаемся с женским составом.

— У нас ничего, — говорит Этьен, устало садясь прямо на траву. Девушки остаются стоять в стороне от нас.

— И у нас, — шепчет мама. Я впервые вижу в её глазах страх.

— Что нам делать? — спрашивает Софи, которая держится за Эстель, стараясь стоять ровно.

— Боюсь, что без подмоги нам не справиться, — начинает Лука. — Район большой, тут очень много ущелий и мест... — он сглатывает. — Где может быть Дана.

Этьен набирает своего отца.

— Пап...

— Вы её не нашли?

— Нет.

— Кто ещё с вами?

Этьен оглядывает нас всех.

— Аврора, ещё две подруги Даны.

— Понятно. Дай трубку Авроре.

Этьен кидает телефон маме. Она берет трубку.

— Да, Теодор?

— Мы с Кэтрин скоро будем. Оставайтесь там, ладно? Район опасный.

— Да, хорошо, — уверенно отвечает мама.

Мы рассаживаемся по машинам. Мышцы ноют, в глазах пелена. Я резко выхожу и иду в сторону ближайшего ущелья.

Лука выходит за мной.

— Куда ты? — уточняет он, закрывая дверь машины.

Я не отвечаю. Иду дальше.

— Куда ты, Дюбуа? — ещё громче уточняет он.

Я снова не отвечаю.

Он подбегает ко мне, хватая за плечи.

— Что с тобой происходит? С каких пор ты превращаешься в тряпку?!

Я смотрю на него. Его синие глаза пылают яростью. Он трясёт меня сильнее и сильнее.

— С каких пор ты похож на жалкого труса? Сейчас ты должен быть сильнее всех! Очнись! Ты нужен ей, понимаешь?

Его слова отзываются эхом в ушах. Я словно просыпаюсь.

— Ты понимаешь, что всё произошло из-за меня? — уточняю я у него. — Что бы чувствовал ты, если бы знал, что кто-то в опасности из-за тебя?

— Адриан, от предопределения не убежать. Ей было уготовано это. И если Бог даёт ей такое испытание, значит, даст и силы пережить его, слышишь? Даже если бы ты не появился в её жизни, а такая участь была ей уготована — с ней всё равно произошло бы это. Не мучай себя. Плохо тебе — плохо и нам.

Я киваю.

— Мы дождёмся остальных и будем искать, ладно?

— Времени нет.

Я вырываюсь из его рук и иду дальше. Я брожу около трёх часов. В глазах встаёт платок, весь в крови. Я слышу её голос, но не могу найти его источник. Я чувствую, как внутри меня нарастает страх. Я чувствую, как мои ноги начинают дрожать. Я чувствую, как я теряю надежду.

Спустя время я возвращаюсь к тому месту, где был Лука. И вижу их, не веря своим глазам.

На въезде собрался ряд из машин. Теодор Лассо вместе с Кэтрин Лассо. Три преподавателя с нашего университета: мадам Руссо, Огюст Монреаль и Аманда Флорес. Рядом с ними стоит Эшли. Чуть поодаль стоит Андре со своей женой, Лэйн. На ещё одной машине приехала Ариэлла со своим мужем Домиником.

Я тру глаза, словно это сон. Словно это не правда. Но они стоят здесь. Они собрались здесь, чтобы помочь. Чтобы найти её.

Ко мне подходит Этьен, кладя руку на плечо.

— Мы не одни, капитан. Видишь?

Я улыбаюсь краешком губ. Вижу.

Нас всех подзывает Теодор.

— Всех приветствую. Видимся в весьма скверной обстановке, я вас прекрасно понимаю. Понимаю ваши чувства и страхи. Но мы все вместе, и это главное.

Мы киваем. Софи всё ещё хнычет.

— Мы разделимся на пять поисковых групп. — Теодор обводит взглядом собравшихся. — Первая группа: «Альфа» — Адриан, Этьен и Лука идут с Авророй, Софи и Эстель. Сопровождающий — Альфред. Вторая группа: «Браво» — я иду с Кэтрин, Ариэлой и Домиником. Сопровождающий — Хьюстон. Третья группа: «Чарли» — мадам Руссо, месье Монреаль и мадам Флорес, возьмите с собой Эшли. Сопровождающий — Джек. Четвертая группа: «Дельта» — Андре и Лэйн пойдут отдельно. Сопровождающий — Огюст. Лэйн — медик. Пятая группа: «Эхо» — остаётся в резерве на случай, если кому-то понадобится помощь. В ней — те, кто не вошёл в основные группы.

Теодор делает паузу, давая нам осознать масштаб операции.

— Есть ещё тут медики? — уточняет он. — Если есть, шаг вперёд.

Шаг вперёд делает Эстель, Ариэлла и моя мама.

— Отлично. В каждой группе есть человек с медицинским образованием.

— Как я говорил ранее, район очень опасен. — Рядом с Теодором стоит Альфред. — Это Альфред. Он профессиональный гид по этим местам. Каждой группе приготовлен свой рюкзак со всем необходимым: тросом, аптечкой, пледом, горячим чаем и прочим.

Альфред кивает, раздавая рюкзаки.

— Каждую команду будет сопровождать свой человек. — Из машины выходят ещё трое.

— Я Хьюстон, — говорит высокий мужчина с тёмными волосами и пронзительным взглядом. — Иду с группой «Браво».

— Я Джек, — представляется второй, коренастый и широкоплечий. — Иду с группой «Чарли».

— Я Огюст, — говорит третий, с добрым лицом и уверенным голосом. — Буду с группой «Дельта».

— Альфред пойдёт с группой «Альфа», — на всякий случай повторяет Теодор.

Теодор разворачивает карту. Это подробная топографическая карта района Рокбрюн-Кап-Мартен с нанесёнными тропами, ущельями и опасными участками.

— Мы находимся здесь, — он показывает точку на карте. — Район разделён на несколько зон. Группа «Альфа» идёт по центральному маршруту к мысу Ферра[2]. Группа «Браво» спускается вниз, к побережью, и обыскивает прибрежные ущелья. Группа «Чарли» поднимается наверх, к старым руинам. Группа «Дельта» идёт к восточному ущелью Сен-Жан[4]. Резервная группа «Эхо» остаётся здесь и ждёт сигнала.

Мы киваем, запоминая.

— Через каждые полчаса — связь по рации. Докладывать о любых находках. Если кто-то попал в опасную ситуацию — немедленно вызывать подмогу. Мы все вместе, но каждый сам за себя. Это не игра. Это спасение жизни.

— Поняли, — отвечаем мы хором.

— И помните, мы все вместе! Мы найдём её, главное — постараться, — замечает Теодор, и все подхватывают.

— План «Д» объявляю открытым.

Мы делимся. Команда Теодора, группа «Браво», которую возглавляет Хьюстон, сразу спускается вниз по крутому склону. Я вижу, как они исчезают за поворотом, и внутри меня сжимается страх. Джек со своей группой «Чарли», наоборот, поднимаются вверх по каменистой тропе. В сторону глубоких ущелий идёт Огюст в сопровождении Андре и Лэйн — группа «Дельта». А мы, группа «Альфа», остаёмся на месте.

— Мы пойдём прямо, примерно через два километра будет спуск, — говорит Альфред, указывая на карту. — Там начинается зона обрывов. Если она где-то здесь — это самое вероятное место.

Все согласно кивают. Альфред достаёт из рюкзака рацию.

— Раций всего три, кто возьмёт? — уточняет Альфред.

Я беру одну, вторую передаю Луке. Третья остаётся у самого Альфреда. Мы коротко киваем друг другу и идём дальше.

Спустя два километра, как и говорит Альфред, мы видим спуск. Он вытаскивает из рюкзака длинный и толстый трос.

— Сейчас будем спускаться. Аккуратно, по очереди. Первым пойду я. За мной — Лука, далее Этьен, мужскую цепочку закончит Адриан. Далее идёт Аврора, Софи и Эстель. Поняли?

Мы послушно киваем.

— Для того чтобы случайно не сорваться, привяжите одну свою кисть рабочей руки, — просит он.

Мы слушаемся. Спуск довольно крутой. Камни осыпаются под ногами, и я слышу, как они падают вниз, ударяясь о скалы. Девушки совсем не мешкаются, наоборот — двигаются очень уверенно. Я вижу, как Софи сжимает кулаки, как Эстель старается не смотреть вниз. Аврора идёт молча, но я чувствую её взгляд на себе. Она тоже боится. Но она держится.

Спустя минут двадцать мы наконец начинаем спускаться. Альфред ведёт нас, Лука подхватывает его темп.

— Спускайтесь осторожно, камни очень шаткие! — орёт спереди Альфред.

Спуск занимает около получаса, и всё проходит удачно. Мы спускаемся, Альфред отпускает трос. Все отряхиваемся от пыли. На рацию приходит сигнал.

— Говорит отряд «Браво», как слышно? — голос Теодора.

— Слышно хорошо, — отвечает Альфред.

— Мы у ущелья Сен-Жан, — говорит Теодор. — Осматриваем прибрежную зону. Пока ничего.

— Понял, — отвечает Альфред. — Отряд «Альфа» начинает поиски в центральной зоне. Держим связь.

— Принято.

Мы начинаем искать. Я проверяю каждый камень, каждую расщелину, каждый куст. Я зову её имя, но в ответ — только эхо, которое разносится по ущелью. Я слышу, как Софи плачет. Я слышу, как мама пытается её успокоить. Я слышу, как Этьен говорит что-то Луке, но я не разбираю слов. Я вижу только её лицо. Я слышу только её голос. Он повсюду. Он смешивается с запахом моря и камней. Я не могу избавиться от него. Я не хочу избавляться от него. Потому что это единственное, что у меня осталось.

Я смотрю на ущелье, и мне кажется, что я вижу её. Она стоит там, на краю, смотрит на меня и улыбается. Я хочу крикнуть ей, чтобы она подождала, но мой голос застревает в горле. Я делаю шаг вперёд, и она исчезает. Я понимаю, что это была иллюзия. Просто игра света и тени. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать. Мне кажется, что воздух становится гуще. Я чувствую, как грудь сжимается.

— Адриан! — слышу я голос Луки. — Дюбуа, ты с нами?

— Да, — говорю я, открывая глаза.

Он смотрит на меня с беспокойством. Я вижу, как его руки дрожат. Он тоже боится. Но он держится. Он держится ради меня.

— Мы найдём её, — говорит он.

— Я знаю, — отвечаю я.

Но я не знаю. Я не знаю, где она. Я не знаю, жива ли она. Я не знаю, что я буду делать, если я её не найду. Я просто иду вперёд. Я ищу её. Я зову её. Я пытаюсь не думать о том, что я могу опоздать. Потому что если я подумаю об этом, я сломаюсь. А я не могу сломаться. Не сейчас. Не перед ними.

Мы продолжаем искать. Мы идём дальше, и я чувствую, как усталость начинает овладевать мной. Но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Потому что если я остановлюсь, я потеряю её.

Мы идём в тишине. Я слышу только наши шаги и дыхание. Мы приближаемся к краю обрыва. Я вижу внизу море. Оно кажется бесконечным. Я смотрю на него, и мне становится страшно. Я боюсь, что она упала. Я боюсь, что она лежит там, внизу, и ждёт, когда кто-то придёт за ней. Я боюсь, что я опоздал.

Но я не останавливаюсь.

Я продолжаю идти.

Я ищу её.

Я зову её.

И я не остановлюсь, пока не найду её. Пока не увижу её глаза. Пока не услышу её голос. Пока не пойму, что она жива.

Я иду вперёд. И я знаю, что я не один. Я знаю, что за мной идут те, кто тоже хочет её найти. Я знаю, что мы сделаем это. Мы найдём её. Мы спасём её. Потому что мы — команда. И мы не бросаем своих.

Спустя время мы встречаемся с остальными. Я замечаю усталость на лице каждого. Мы собираемся на небольшой площадке у подножия обрыва. Я смотрю на них и чувствую, как внутри меня что-то переворачивается. Мы все здесь. Мы все ищем её.

— Мы обыскали половину побережья, ни намёка на девушку, — заключает Джек, поправляя рюкзак.

Огюст качает головой.

— У нас тоже ничего. Мы прошли вдоль всей восточной гряды. Только старые следы, но они ведут в никуда.

— И у нас, — говорит Альфред. — Мы дошли до мыса и осмотрели все возможные укрытия. Пусто.

— Что у вас, Хьюстон?

— Ничего. Мы спустились к самой воде. Там только камни и море.

Я тяжело вздыхаю. Мои ноги дрожат, в глазах пелена. Я чувствую, как надежда начинает угасать. Альфред достаёт карту и раскладывает её на камне.

— Нам нужно добраться до мыса Кап-д'Ай[3], — говорит он, водя пальцем по карте. — Это самая опасная, но самая обширная зона. Там множество расщелин и обрывов. Если она где-то там, мы должны проверить каждый метр.

— Мы пойдём все вместе, — говорит Теодор. — Разделяться больше нет смысла. Мы уже проверили основные зоны. Теперь нужно сосредоточиться на одном месте.

Все кивают. Я смотрю на них, на их уставшие лица, на их решимость. Они не сдаются. Они продолжают идти. Ради неё. Ради Даны.

— Хорошо, — говорю я. — Мы идём к мысу Кап-д'Ай.

Я сжимаю кулаки и делаю шаг вперёд.

Мы идём по узкой тропе, которая вьётся между скалами. Ветер становится сильнее, и я слышу, как волны разбиваются о камни внизу. Я смотрю на горизонт и чувствую, как внутри меня просыпается что-то новое. Надежда. Я иду вперёд и знаю, что мы найдём её. Мы обязательно найдём её.

Проходит время. Мы идём по каменистому склону, и я чувствую, как солнце клонится к закату. Осеннее светило больше не греет — оно лишь слепит глаза, отражаясь от морской глади. Мы ищем уже несколько часов. Ноги гудят, руки в ссадинах от острых камней. Я слышу, как кто-то позади тяжело дышит. Этьен, кажется, уже на пределе, но он не останавливается. Лука идёт молча, его синие глаза сканируют каждый куст, каждую тень.

— Альфред? — оборачиваюсь я.

Гид отстал. Он стоит на тропе, приложив руку козырьком ко лбу, и смотрит на нас. В его глазах усталость. Он показывает жестом, чтобы мы шли дальше, мол, догонит. Я киваю и отворачиваюсь. Мы не можем ждать. Каждая минута — на вес золота.

Я делаю шаг вперёд. Ещё один. И ещё. Ветки хлещут по лицу. Я почти не чувствую боли. Я чувствую только одно — что должен идти.

И тогда я вижу её.

Она лежит в одной из плоских расщелин, метрах в пяти ниже тропы. Почти у самого края обрыва. Её руки раскинуты в стороны. Когда-то розовое платье теперь превратилось в буро-коричневое. Почти чёрное. Я понимаю, что это кровь. Кровь, которая высохла на солнце. Её платок, что она всегда носила, сбился чуть набок, но полностью покрывал волосы. Он весь в грязи. И в крови. Её руки связаны тугой верёвкой.

В её глазах застыли слёзы. Слёзы, которые так и не пролились. Они просто застыли, как два прозрачных кристалла, отражающих вечернее небо. Она не шевелится.

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Сердце пропускает удар. Потом ещё один. Мне становится трудно дышать. Я инстинктивно делаю шаг вперёд. Пытаюсь спуститься к ней. Но она вдруг открывает глаза. Они мутные, словно она смотрит сквозь меня, но в них есть что-то живое. Что-то настоящее.

— Нет! — кричит она, и её голос срывается на хрип. — Не подходи

Я замираю на месте. Её крик эхом разносится по ущелью, отражаясь от скал. Она пытается приподняться на локтях, но её тело не слушается.

— Не подходи! — снова кричит она. — Не подходи!

В её голосе я слышу отчаяние. Настоящее, дикое отчаяние.

— Пусть подойдёт кто-то из девушек! — её голос дрожит. — Софи! Эстель! Кто-нибудь!

Она пытается отползти назад, но у неё нет сил. Ей мешает верёвка. Я вижу, как её пальцы впиваются в камни, как ногти ломаются, оставляя на них тонкие кровавые следы. Она почти не двигается.

— Отойди, сынок, — слышу я голос мамы.

Я оборачиваюсь. Она стоит рядом. Я не видел, когда она подошла. Она смотрит на меня с болью и сочувствием. Она понимает. Она всё понимает. Я делаю шаг назад. Потом ещё один.

Мама спускается вниз. Аккуратно, по камням, держась за выступы. Помогает ей освободить руки. Альфред оказывается где-то сзади, наверху. Он качает головой, разглядывая расщелину. В его руках аптечка. Он передаёт её маме.

Я отхожу. Я слышу, как мама говорит что-то тихо, успокаивающе. Как она приближается к Дане, как садится на корточки рядом с ней. Я вижу, как она протягивает руку, и Дана сжимается, вздрагивает.

— Я здесь, — говорит мама. — Всё хорошо. Ты в безопасности.

Софи начинает громко плакать. Её плечи дрожат. Она закрывает лицо руками, и я слышу её всхлипывания.

Эстель спускается следом за мамой. Она садится на колени рядом с Даной, аккуратно прикасается к её руке. Дана вздрагивает, но не отстраняется. Эстель начинает осматривать её. Её руки двигаются быстро, уверенно. Она проверяет пульс на шее, затем на запястье.

— Жива, — говорит она, и её голос звучит почти безжизненно. — Потери крови большие. Ушибы сильные, но переломов нет.

Альфред собирается спускаться к ним, но внезапно путь преграждает Софи. Она что-то говорит ему, вероятно, давая понять, что прикасаться к Дане нельзя. Альфред кивает и чуть отходит в сторону. Он больше не пытается приблизиться. Он просто стоит и смотрит, как мама и Эстель укрывают Дану пледом, который Альфред достал из рюкзака.

Я смотрю на Этьена. Он стоит рядом с Лукой, его глаза растерянные, полные боли. Он не знает, что делать. Он никогда не умел справляться с этим — с чужой болью, которую он не может исправить. Он просто смотрит на Дану, на её бледное лицо, и я вижу, как его руки дрожат.

В глазах Луки что-то другое. В них сквозило что – то похожее на спокойствие, впервые за день.

— Мы вытащим её, — говорит он тихо. — Она будет жить.

Спустя время к нам подходят остальные. Группа за группой. Я слышу гул голосов. Они спрашивают, что случилось.

Теодор подходит к моей маме и Эстель. Видит Дану на руках первой.

— Тебе будет тяжело, Аврора, — говорит Теодор, и в его голосе слышна тревога.

— Нет, всё в порядке, — отвечает мама, и её голос звучит твёрдо. — Будем носить по очереди.

Лэйн подходит ближе.

— Ты сможешь помочь? — спрашивает её мама.

— Всегда, — утвердительно кивает она. Она не говорит лишних слов. Она просто берёт рюкзак с плеча мамы и перекидывает его через своё плечо. И идёт рядом.

— Я буду её нести! — кричит Софи, и её голос звучит почти истерично. Она такая крохотная, такая миниатюрная.

— Я тоже! — заключает Эстель.

— Мы тоже будем! — хором кричат Кэтрин и Ариэлла.

— Вообще-то, я занималась тяжёлой атлетикой, — не унимается мадам Руссо. — Так что будем нести все по очереди.

Мы начинаем выбираться. Медленно. Шаг за шагом. Я несу рюкзаки. Лука берёт самый тяжёлый. Этьен идёт рядом, боясь, что мама устанет. Но она не устаёт. Она несёт её с такой силой, с такой решимостью, будто несёт собственного ребёнка.

Мы идём по узкой тропе, которая вьётся между скалами. Внизу — море. Оно кажется тёмным и холодным. Ветер дует в лицо, но я почти не чувствую его.

Мама передаёт Дану Ариэлле. Затем — Эстель. Затем — мадам Руссо. Они несут её, как самую драгоценную ношу. Они не жалуются.

— Она будет жить, — говорит Лука, как будто читает мои мысли.

Я молчу.

— Ты видишь, что она сильная, — продолжает Лука. — Она выжила.

Мы доходим до наших машин. Они уже близко. Я вижу их огни в темноте. Я слышу, как кто-то кричит. Как кто-то плачет. Мы почти дома. Почти в безопасности.

Я поднимаю голову и смотрю на небо. Оно тёмное, но на нём уже загораются звёзды. Первая звезда. Вторая. Третья. Их становится всё больше.

Я благодарю Бога. За то, что мы нашли её. За то, что она жива. За то, что теперь всё точно будет хорошо.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я чувствую запах моря. Запах свободы. Запах жизни. Она жива. Она дышит. И это главное.

Я открываю глаза и смотрю на неё. На её лицо, которое теперь освещают фары наших машин. На её платок, который всё ещё на ней. На её руки, которые сжаты в кулаки. Она сильная. Она справится. Я знаю это.

— Мы сделали это, — говорит Этьен, и я слышу в его голосе улыбку. — Мы нашли её.

— Мы сделали это, — повторяю я.

И я знаю, что это правда. Мы нашли её. Мы спасли её. Теперь всё будет хорошо.

Примечания автора:

[1] Рокбрюн-Кап-Мартен (Roquebrune-Cap-Martin) — приморская коммуна на юго-востоке Франции, в департаменте Приморские Альпы. Расположена на Лазурном Берегу между Ментоной и Монако. Известна своими крутыми скалистыми обрывами, старым средневековым замком и множеством пешеходных троп вдоль побережья.

[2] Кап-Ферра (Cap Ferrat) — полуостров и мыс между Ниццей и Монако. Называется «полуостровом миллиардеров» из-за роскошных вилл. Имеет 11-километровую прибрежную тропу с опасными обрывами.

[3] Кап-д'Ай (Cap-d'Ail) — мыс и коммуна на юге Франции, на границе с княжеством Монако (менее 3 км от центра Монако). Лесистые склоны круто обрываются к морю, множество расщелин и укрытий.

[4] Ущелье Сен-Жан — узкая бухта и природный разлом в районе Кап-Ферра. Раньше здесь был рыбацкий порт. Место с сильным течением и обрывистыми берегами, опасное для туристов.