Правило трёх секунд

Я лежу здесь уже больше суток. Я знаю это, потому что вижу, как небо темнеет и светлеет. Я вижу звёзды, потом рассвет, потом снова звёзды. Я считаю их, чтобы не сойти с ума. Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Потом сбиваюсь. И больше не пытаюсь.

Я вся в крови. Мое платье, мой платок, мое лицо, — всё покрыто запёкшейся коркой. Она трескается, когда я пытаюсь пошевелиться, и из-под неё сочится свежая, тёплая. Я чувствую её запах. Металлический, густой. Он смешивается с запахом камней и соли. И с моим страхом.

Я не знаю, сколько крови я потеряла. Но я знаю, что её слишком много. Она капает с моих пальцев, стекает по платку, оставляет тёмные следы на камнях. Я смотрю на них и думаю: это мои следы. Мои последние следы.

Камни всё ещё осыпаются. Они падают с края обрыва, прямо над моей головой, и я слышу, как они бьются где-то внизу. Я не знаю, насколько я близко к краю. Может быть, метр. Может быть, два. Я не решаюсь посмотреть. Я просто лежу и смотрю в небо. Тёмное, холодное, чужое.

Мне страшно. Мне больно. Мне так холодно, что я перестаю чувствовать собственное тело. Кажется, оно больше не моё. Оно чужое, тяжёлое, сломанное. Я пытаюсь пошевелиться, но мышцы не слушаются. Я пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом. Я пытаюсь позвать на помощь, но голос не выходит. Только хриплый шёпот, который уносит ветер.

Мои руки связаны. Верёвка впивается в запястья, и я чувствую, как что-то тёплое стекает по пальцам. Это кровь. Я уже привыкла к ней. Она больше не пугает меня. Она просто есть. Она течёт, и я смотрю на неё, и мне кажется, что это не моя кровь. Что это кровь кого-то другого. Кого-то, кто уже сдался. Но я не сдаюсь.

Я закрываю глаза и шепчу:

— О Всевышний, я знаю, ты слышишь меня. Я здесь, на краю. Я не знаю, сколько я ещё продержусь. Моя кровь уходит, и силы уходят вместе с ней. Я не чувствую своего тела. Я чувствую только боль. И страх. И холод.

Я знаю, что Ты рядом. Я чувствую это. Даже здесь. Даже в этой темноте. Даже когда камни падают, и ветер срывает мои слова.

Я прошу Тебя: дай мне сил. Дай мне сил не сдаваться. Дай мне сил перетерпеть это испытание. Я знаю, что Ты не даёшь больше, чем человек может вынести. Но мне так тяжело. Мне так страшно.

Я прошу Тебя: помоги мне. Я не знаю, как долго я ещё смогу ждать. Мои руки онемели, ноги не слушаются, губы трескаются от крови и слёз. Но я буду ждать. Я буду ждать, пока могу. Потому что я верю. Я верю в то, что Ты не оставишь меня.

Я вспоминаю о свете. О том свете, который я чувствую, когда читаю намаз. О той тишине, которая наступает после земного поклона. О том чувстве, когда я понимаю, что Ты рядом. Что Ты слышишь каждое моё слово. Что Ты видишь каждую мою слезу.

Я пытаюсь представить этот свет. Я пытаюсь почувствовать его здесь, на этом холодном камне, в этой темноте, в этой крови. И он приходит. Тёплый, мягкий, родной.

О Всевышний, я благодарю Тебя. За то, что я дышу. За то, что я жива. За то, что у меня есть надежда. Я благодарю Тебя за Софи, за Эстель, за моего отца, за мою маму, за моих братьев, за бабушку. За всех, кто любит меня. И за того, кто идёт ко мне. Даже если я не знаю, дойдёт ли он.

Я шепчу суру «Аль-Фатиха». Шепчу её снова и снова. Я повторяю её из раза в раз. «Аль-хамду ли-Лляхи раббиль-'алямин». Хвала Аллаху, Господу миров. «Ар-рахманир-рахим». Милостивому, Милосердному. «Малики явмид-дин». Владыке Судного дня.

Я не знаю, сколько я читаю её. Минуту. Час. Может быть, больше. Но я чувствую, как внутри становится легче. Как тьма отступает. Как свет проникает в моё сердце.

Камни продолжают падать. Но я больше не боюсь их. Потому что я знаю: если я упаду, я упаду не в пустоту. Я упаду, а потом поднимусь туда, на небеса.

Я смотрю на небо. Звёзды ещё горят. Холодные, далёкие, но такие красивые. Я улыбаюсь. Впервые за долгое время. И шепчу:

— Я готова, Всевышний. Готова к тому, что будет. Но если Ты позволишь мне остаться — я буду благодарна. Я буду жить. Я буду любить. Я буду верить. Всю жизнь. До последнего вздоха.

Я закрываю глаза. Я жду. И я верю. Потому что это всё, что у меня осталось. И я не отдам это никому. Даже если я упаду. Даже если никто не придёт. Я буду верить до самого конца. Потому что вера — это свет. И он никогда не гаснет.

Примечания автора:

[1] Сура «Аль-Фатиха» — первая и самая важная сура Корана, которую мусульмане читают в каждом намазе. Её название переводится как «Открывающая». Она содержит семь аятов, в которых восхваляется Аллах и выражается просьба о наставлении на прямой путь. В тексте Дана повторяет её, чтобы успокоиться и почувствовать связь с Всевышним в момент отчаяния.

[2] «Аль-хамду ли-Лляхи раббиль-'алямин» — арабская фраза из суры «Аль-Фатиха», означающая «Хвала Аллаху, Господу миров». Это одно из самых частых выражений благодарности в исламе, которое используется в молитвах и повседневной речи.

[3] «Ар-рахманир-рахим» — «Милостивому, Милосердному». Два эпитета Аллаха, которые подчёркивают Его всеобъемлющую милость и сострадание к творениям. В тексте Дана обращается к этим качествам, чтобы найти утешение.

[4] «Малики явмид-дин» — «Владыке Судного дня». Это напоминание о том, что вся справедливость восторжествует в конце времён, и что Дана не одинока в своей боли.

[5] Намаз — ежедневная обязательная молитва мусульман, состоящая из определённых слов и действий, включая чтение Корана и совершение земных поклонов.