Автограф для брата

Весна наступила мягко и почти незаметно.
Последние серо-грязные островки февральского снега растаяли под лучами ласкового мартовского солнца, уступив место сочной, молодой зелени. В саду возле дома Крамов, прямо под окнами гостиной, начали распускаться первые подснежники и крокусы.

Дафна все чаще выходила на крыльцо с большой кружкой теплого травяного чая. Теперь она могла часами сидеть на деревянной скамье, аккуратно укутавшись в мягкий плед, положив обе ладони на заметно округлившийся, уже очень тяжелый живот, и просто слушать неугомонное щебетание птиц в ветвях древнего леса.

Иногда Дафне казалось, что малыш внутри нее тоже замирал и прислушивался к этим звукам.
Беременность протекала удивительно спокойно, хотя и не без маленьких трудностей.

Иногда по утрам Дафна просыпалась раньше обычного из-за легкого подкатывающего приступа тошноты. Иногда к середине дня накатывала такая неодолимая усталость, что ноги буквально отказались служить, и приходилось откладывать иголку с ниткой. А порой малыш устраивал внутри настоящие тренировки по акробатике.

В один из таких апрельских вечеров, когда они сидели на диване у зажженного камина, Дафна внезапно ахнула, прижав руку к животу, а затем звонко, искренне рассмеялась.

- Виктор... - позвала она.

Виктор, читавший рядом свежий выпуск спортивного обозрения, тут же отложил газету и обеспокоенно подался вперед:
- Что такое, Дафни? Плохо?

- Нет, - улыбнулась она, бережно беря его широкую, сухую ладонь и кладя ее прямо себе на живот. - Он опять начал играть в квиддич.

- Правда? - тихо прошептал Виктор.

Через секунду прямо под его ладонью прошел отчетливый, уверенный и сильный толчок.
Виктор удивленно замер. Его губы сами собой растянулись в широкой, мальчишеской улыбке, а в карих глазах вспыхнул искренний восторг.

- Это было... Невероятно.

- Теперь ты понимаешь, почему я иногда полночи не могу уснуть и кручусь с боку на бок? - лукаво прищурилась Дафна.

Крам тихо, бархатисто рассмеялся, отводя с её лба выбившуюся темную прядь:
- Кажется, у нас действительно растет настоящий будущий спортсмен.

- Или спортсменка! - подняла палец Дафна.

- Или спортсменка, - легко согласился он. - Главное - чтобы она была такой же упрямой и красивой, как ее мама.

- Эй! Я совсем не упрямая!

- Это был лучший комплимент, милая.

Дафна улыбнулась, прижимаясь к его плечу:
- Ну, тогда принимаетсься.

С каждым месяцем скрывать фигуру становилось все сложнее, да и нужды в этом больше не было. Любимые приталенные платья пришлось аккуратно выстирать, выгладить и убрать в глубь шкафа до лучших времен.

Теперь гардероб Дафны состоял из свободного кроя трикотажных платьев, пышных юбок на мягких резинках и теплых объемных свитеров.

Особенное место в ее сердце занимал тот самый темно-синий свитер с большой буквой «Д» на груди, который когда-то давно связала для нее Молли Уизли. Он был просторным, уютным и мягким.

Дафна любила зарываться подбородком в его высокий воротник, улавливая родной запах дома.
А вот Виктор с каждым днем становился все более заботливым. Его гиперопека доходила до того, что он практически запретил жене прикасаться к чему-либо тяжелее чашки чая.

- Я сама переставлю эту корзину, Вик! - возмущалась Дафна в мастерской, когда муж безапелляционно вырастал у нее за спиной.

- Нет.

- Виктор! Это всего лишь плетеный коробок с кружевами и легкими лентами!

- Он тяжелый.

- Он весит не больше перышка!

- Значит, мне тем более не составит труда его переставить, - абсолютно спокойным и непроницаемым тоном отрезал Крам, подхватывая корзину одной рукой и с легкостью отправляя ее на верхнюю полку.

Дафна качала головой, но спорить было бесполезно.
Несмотря на сумасшедший график тренировок перед летним сезоном, Виктор находил тысячу способов вернуться домой пораньше. Он переносил индивидуальные летучки на рань-раннюю, договаривался с тренером, отказывался от командных посиделок в пабах - лишь бы провести вечер в их коттедже

По вечерам в доме витала тихая гармония. Виктор сидел в кресле с книгой или тактическими картами, Дафна не спеша вышивала детские пинетки или набрасывала эскизы. Заказов у нее было с избытком, но теперь она научилась честно дозировать работу.

- Ты слишком много сидишь за столом, - шептал Виктор, подходя сзади и мягко целуя ее в висок.

- Мне нравится шить, это успокаивает, - улыбалась она.

- Понимаю. Но обещай делать перерывы каждые полчаса.

- Обещаю, господин капитан.

И всё же, несмотря на его уговоры отдыхать, Дафна каждый вечер старалась приготовить сытный ужин. Ей нравилось встречаться мужа на кухне, наполненной ароматами свежевыпеченного хлеба, запеченной с розмарином телятины или домашнего яблочного пирога.

- Ты опять стояла у плиты... - вздыхал Виктор, обнимая её со спины за талию и утыкаясь подбородком в её плечо.

- Мне нравится заботиться о тебе.

- Тогда разреши и мне заботиться о тебе без ограничений.

- Разрешаю, - с улыбкой шептала Дафна, накрывая его руки своими.

Совиная почта в их доме не смолкала ни на день.
Первым по частоте писем был Чарли. Он словно решил загладить те годы, что пробыл далековато в Румынии, и буквально засыпал сестру посылками.

Каждую неделю сова приносила то баночку укрепляющего настоя из горных трав, приготовленного по рецептам местных знахарей, то специальное питательное зелье для будущих мам, то коробку редких восточных цукатов.

А однажды из свертка выпал трогательный, сшитый из красного бархата плюшевый дракончик с крылышками и глазами-бусинками.
Записка гласила:
«Пусть мой будущий племянник (или племянница!) с самых первых дней знает, чем занимается его или её самый лучший и самый храбрый дядя Чарли!»

Дафна долго смеялась, гладя игрушку, а затем бережно поставила дракончика на самую видную полку.

Джинни тоже бомбардировала её письмами из Хогвартса:
«Как там мой малыш? Проявляет характер? Смотри мне, не вздумай таскать тяжелые рулоны ткани! Передай Виктору, что если он за тобой плохо смотрит, я приеду и применю Летутушечный сглаз!»

Дафна каждый раз с теплотой отвечала сестре:
«Малыш растет и толкается так, будто собирается стать ловцом. А Виктор следит за мной с такой строгостью, что по сравнению с ним мадам Помфри кажется самой добродушной сиделкой в мире»

Не забывали про неё и Фред с Джорджем. Близнецы умудрялись приходить без предупреждения почти каждую неделю, нагрянув на кухню как ураган.
- Так! Где наша будущая мамочка? - с порога кричал Фред.

- Не двигайся с места, Даф! - тут же подхватывал Джордж, отобрасывая в сторону шарф. - Мы сами всё принесем, всё нальем и всё подвинем! Тебе нельзя поднимать ничего тяжелее чашки!

- Вы что, все сговорились?! - смеялась Дафна

- Естественно!

- И Виктор тоже с вами?

- Виктор возглавляет наш секретный комитет по твоей охране!

В один из вечеров Фред с абсолютно серьезным видом подошел к ней, опустился на колени и приложил ухо к её животу:
- Разрешите обратиться к самому младшему члену нашего клана! Слушай сюда, карапуз. У тебя будут самые гениальные, самые веселые и самые щедрые дяди во вселенной!

- Вообще-то, нас двое, - уточнил Джордж, садясь рядом на корточки.
- Значит, в два раза лучше!

Дафна рассмеялась так задорно и громко, что малыш внутри тут же ответил серии резких толчков прямо Фреду в щеку.
- О! - восхитился Фред, подпрыгивая. - Слышал, Джордж? Он уже реагирует на мои шутки!

- Наш человек! - хохотнул Джордж.

- Наш парень! Ну или девчонка с отличным чувством юмора!

И все же, сквозь всю эту радость иногда проскальзывала тихая, светлая грусть.

По вечерам, когда дом погружался в тишину, Дафна любила доставать из шкатулки семейные колдографии. На них улыбались все: Билл, Чарли, Фред, Джордж, Рон, Джинни, мама и папа. И лишь один человек на снимках казался чужим - Перси.

Она долго разглядывала его поджатые губы и строгие очки на фотографии.
- Жаль... - тихо прошептала она в один из майских вечеров. - Он ведь даже ничего не знает... Он перестал общаться с семьей еще до нашей свадьбы...

Виктор, сидевший рядом, мягко обнял её за плечи и сжал её ладонь:
- Он узнает, Дафни.

- Думаешь?

- Конечно, - твердо отозвался Крам. - Перси может быть сколько угодно упрямым и заносчивым чиновником, но он Уизли. В нем течет та же кровь. Он слишком любит вас всех, чтобы остаться в стороне навсегда.

Дафна вздохнула, прижимаясь к его груди:
- Надеюсь... Мне так хочется, чтобы наш ребенок знал всех своих дядей без исключения.

Самым счастливым и долгожданным периодом мая стало обустройство детской комнаты на втором этаже.
Они долго спорили о цвете стен. Виктор предлагал светлые тона, Дафна подумывала о мягком желтом, но в итоге они сошлись на глубоком, успокаивающем изумрудно-зеленом оттенке - не слишком ярком, не слишком мрачном, настраивающем на покой и уют.

Посреди комнаты разместилась изготовленная на заказ кроватка из светлого дуба с резными узорами. Рядом встал вместительный комод для крошечных распашонок и пеленок, которые Дафна уже успела вышить вручную. Возле окна они поставили удобное мягкое кресло-качалку с тёплым пледом, где Дафна планировала укачивать малыша по ночам.

А в углу комнаты... сидел гигантский плюшевый заяц с длинными ушами - подарок родителей Виктора, который в высоту достигал почти двух метров!
Дафна долго простояла перед этим игрушечным гигантом, сложив руки на животе:
- Вик... Он же больше меня

Виктор тихо усмехнулся, подходя сзади и обнимая ее:
- Зато у нашего малыша с первых дней будет самый надежный и большой защитник в комнате.

Дафна подошла к зайцу и ласково погладила его по мягкому уху:
- Кажется... Наш ребенок будет самым избалованным малышом на всем белом свете.

- Возможно, - улыбнулся Крам.
- И в этом будешь виноват ты!

- Абсолютно согласен и вину признаю, - кивнул Виктор.

Дафна повернулась к нему, уткнувшись носом в его щеку:
- Спасибо тебе.

- За что, милая?

- За все. За этот уютный дом. За невероятную детскую. За то, что ты каждый день рядом.

Виктор бережно обнял её, бережно баюкая и её, и ту маленькую жизнь, которая уже совсем скоро должна была появиться на свет.
- Спасибо тебе, Дафни, - тихо прошептал он. - За то, что подарила мне весь этот мир. За то, что подарила мне настоящую семью.

За окном отцветала апрельская весна, уступая место теплому маю. А в доме Крамов всё было готово к встрече самого главного чуда в их жизни.