Автограф для брата

Рождество в этом году получилось удивительно тихим.
Впервые за много лет вокруг Дафны и Виктора не было праздничного шума Большого Зала Хогвартса или веселой суматохи Норы, где подарки взлетали под потолок, а часы Артура отбивали дурашливые марши. Они встретили этот праздник исключительно вдвоём.

Никакой суеты. Никаких многочисленных гостей. Только их небольшой дом у леса, скрытый от всего остального тревожного мира заснеженными кронами дубов.

За окном крупными хлопьями густо валил вечерний снег, медленно укрывая садик с заснувшими розами пушистым, девственно-белым покрывалом. В камине с тихим, уютным потрескиванием горели березовые поленья, наполняя гостиную смолистым теплом. На высохшей лесной ели, которую Виктор сам принес из леса, искрились маленькие чарующие огоньки, отражаясь в хрустальных шарах.

Дафна сидела на мягком диване, с ногами укутавшись в большой шерстяной плед.
Виктор вышел из кухни, держа в руках две массивные керамические кружки, над которыми поднимался густой пар.

- Для моей любимой жены, - с теплой улыбкой произнес он, оседая рядом и протягивая ей горячий какао с маленькими зефирками.

- Спасибо, Вик, - улыбнулась Дафна, принимая кружку и ощущая, как тепло керамики приятно греет ладони.

Он привычным, устоявшимся движением притянул ее к себе, укладывая её под своё крыло. Его взляд уже давно невольно падал на её животик - теперь Виктор ловил себя на этом каждую свободную минуту, будто до сих пор боялся, что всё это волшебство ему лишь снится.

Он осторожно просунул широкую ладонь под плед и мягко накрыл её руку, лежавшую на животе.

- Уже три месяца... - тихо, с благоговением произнес Виктор.

- Время бежит неимоверно быстро, - прошептала Дафна, опершись подбородком о его плечо.

Виктор повернул к ней лицо. В карем блеске его глаз отражалось пламя камина.
- И знаешь что?

- Что?

- Мне кажется, это было самое лучшее, самое настоящее Рождество в моей жизни.

Дафна ничего не ответила. Она лишь крепче прижалась к его груди, слушая, как ровно и сильно бьется сердце мужа.

Февраль встретил пригород Лондона тонкими узорами на стеклах и сухим, задорным морозцем.
Животик Дафны за этот месяц заметно округлился. Если бы она носила свои привычные приталенные платья, скрывать беременность было бы уже невозможно. Но зима шептала свои правила: теплущие, объемные свитера крупной вязки и широкие шерстяные мантии безупречно хранили их семейную тайну от посторонних глаз.

Однако они решили: пора. Самым близким пора узнать.
Первым человеком, с которым Дафне до боли в сердце хотелось поделиться этой радостью, был её старший брат Билл.

Вечером выходного дня они нанесли визит в Коттедж «Ракушка». Флёр встречала их прямо у калитки, окутанная в красивую меховую накидку:
- Chérie ! Chérie скорее! На улице ужасный холод, а ужин уже стынет на столе!

За дубовым столом, под шум морского прибоя за окном, они долго разговаривали обо всем на свете: о последних приколах из магазина близнецов, о квиддиче, о тяжелых новостях с полей Ордена. И лишь позже, когда переместились в гостиную к камину с горячими чашками чая и горячего шоколада, Дафна незаметно переглянулась с мужем.

Виктор едва заметно, ободряюще кивнул ей.
Дафна глубоко вдохнула, переводя взгляд с Билла на Флёр:
- Билл... Флёр... На самом деле, мы пришли не просто так. У нас есть для вас новость.

Флёр мгновенно поставила чашку на столик и расправила плечи, всплеснув руками:
- Новость? Какая, ma chérie? Что-то произошло?

Дафна тепло улыбнулась:
- Вы скоро станете тётей и дядей.

В гостиной на несколько секунд воцарилась абсолютная, глухая тишина, прорезаемая лишь шумом волн за стеной.
- Да ладно... - первым тихо выдохнул Билл.

Он ошеломленно перевел взгляд с Виктора на сестру. Все его шрамы на лице показались ярче, но глаза вспыхнули непередаваемым светом:
- Мелкая... Ты не шутишь? Правда?

Она лишь смущенно и счастливо кивнула.
- Покажешь? - с замиранием сердца попросил Билл.

Дафна встала с кресла и аккуратно приподняла край своего пышного вязаного свитера. Под ним была надета простынно-белая облегающая майка, которая больше не скрывала акуратный, уже весьма заметный круглый животик за четыре прошедших месяца.

Флёр ахнула, изо всех сил прикрыв рот обеими ладонями, а в её глазах мгновенно заблестели слезы.
Билл поднялся, подступил ближе и очень осторожно, едва дыша, опустил ладонь на округлость.

- Ого... - прошептал он, и его голос чуть дрогнул. - И вы... вы столько времени молчали?

Дафна тише рассмеялась:
- Между прочим, Билл, вы двое - самые первые, кому мы решили это открыть.

Билл поднял на неё взор, полнейший глубокого сестринского тепла:
- Не верится... Мелкая, выросла... Спасибо вам. Правда. Для меня огромная честь узнать первым.

Флёр уже не сдерживала плача. Она подлетела к Дафне, ласково и осторожно обнимая её за плечи, наглаживая по спине и шепча французские поздравления. А Билл шагнет к Виктору и от души, по-мужски крепко пожал ему руку, заключив ловца в короткое крепкое объятие:
- Поздравляю, брат. Береги её.

- Каждым вдохом, - твердо отозвался Крам.

А затем Билл снова прижал к себе Дафну - так бережно, словно она снова была той маленькой девочкой из Норы.

Спустя два дня Дафна отправила секретное письмо Чарли в далекие Румынские горы. В самом конце длинного рассказа о погоде она припиской вывела:
«Только, пожалуйста, Чарли, никому пока не проговорюсь! Ты - второй человек на свете после Билла, кто об этом знает»

Ответ от Чарли вернулся с чужой горной совой со скоростью молнии. Пергамент слегка пах дымом и дикими драконьими травами:
«Дафни! Я сейчас сижу в нашей бытовке и улыбаюсь как полный дурак на глазах у всей бригады! Поздравляю вас с Виктором от всего сердца! Я обязательно прилечу, как только малыш решит появиться на свет. И обязательно передай этому крепышу (или крепышке!), что дядя Чарли уже любит его или ее больше всех драконов в мире!»

Дафна перечитывала это письмо трижды, вытирая слезы кончиком шерстяного рукава.

Следующими на очереди были близнецы.
В тот день Виктор наглухо застрял на тренировочной базе. Назначение заместителем капитана сборной принесло не только солидную прибавку к жалованью, но и драконьи требования от руководства. Поэтому на Косой переулок Дафна отправилась одна.

Стоило ей открыть дверь «Вредилок магов Уизли», как над витринами раскатился знакомый дуэт:
- Миссис Крам!

- Наш главный стильный вдохновитель!

Фред и Джордж тут же налетели на нее, заключив в тиски фирменных обнимашек. Во время обеденного перерыва они поднялись на второй этаж - в их уютную, слегка захламленную холостяцкую квартиру над магазином. Усевшись на мягком диване с кружками дымящегося горячего шоколада, Дафна хитро прищурилась:
- Мальчики, у меня для вас кое-что есть.

- Скидка на шелк? - обрадовался Фред.

- Новый чертеж мантий-невидимок? - подмигнул Джордж.

- Лучше, - Дафна улыбнулась и медленно, смакуя момент, приподняла подол своего фирменного тёмно-синего свитера, связанного когда-то Молли, на котором гордо выделялась вязистая буква «Д».

Фред и Джордж уставились на ее открывшийся животик.
Пауза затянулась. Фред моргнул раз, другой.
- Погоди... - выдохнул он.

Джордж медленно перевел взгляд с круглого живота на её сияющее лицо:
- Ты... че?..

- Да ладно! - хором рякнули братья.

- Мелкая!

- Ты что, беременна?!

Дафна звонко рассмеялась:
- Да, мальчишки. Именно так.

Близнецы подпрыгнули с дивана как ужаленные. В следующую секунду они буквально сгребли её с двух сторон, пытаясь обнять одновременно, но при этом комично выгибаясь, чтобы случайно не сжать ей живот.

- Поздравляем! - орал Фред.

- Это же просто грандиозно! - вторил Джордж. - Кого ждем? Мальчика? Девочку? Второго ловца в команду?

- Мы не знаем, - покачала головой Дафна. - И узнавать не хотим до самых родов. Пусть будет сюрприз.

Фред выпятил грудь колесом:
- Официально заявляю: мы с Джорджем будем самыми лучшими, самыми отвязными дядями во всем магическом мире.

- Спорить с этим бесполезно и даже опасно для здоровья, - подтвердил Джордж, а потом на секунду стал серьезным: - Представляю, как Рон суп носом выдохнет, когда узнает...

- Он сначала точно расплачется, а потом побежит покупать детскую метлу, - ухмыльнулся Фред.

Через неделю Дафна сговорилась с Джинни о встрече в Хогсмиде - у младшей сестры как раз выпали законные выходные.

Они устроились в самом дальнем, укромном уголке паба «Три метлы», подальше от сквозняков и шума. Пили горячий сливочный бир, делились новостями о школьных преподавателях и скучных лекциях. В какой-то момент, когда разговор ненадолго стих, Дафна мягко накрыла своей ладонью тонкие пальцы Джинни.

- Джинни... - тихо сказала она. - Ты только сейчас не пищи на весь паб, ладно, сестренка? Обещаешь?

Джинни удивленно моргнула, откладывая кружку:
- Даф? Ты чего такая таинственная? Что стряслось?

Вместо ответа Дафна осторожно взяла ее руку, поднесла к своей талии и положила ладонь сестры прямо на круглый животик под теплым пончо.

Джинни сначала замерла, не понимая движения. Но затем под ее пальцами явственно обозначилась плотная, явственная округлость. Джинни судорожно моргнула. Перевела руку чуть выше. Осторожно огладила живот по дуге.

Ее карие глаза стали огромными, как два галлеона.

- Даф... - её голос прервался. - Это... это то, о чем я думаю?..

Дафна сдерживала счастливые слезы:
- Да, Джин. Ты скоро станешь тётей.

Джинни всё-таки не удержалась - из её груди вырвался глухой, счастливый, писклявый вскрик, который она мгновенно заглушила свободным рукавом. На ее глазах брызнули слезы, и через секунду она перемахнула через маленький столик, буквально падая в объятия сестры.

- Боже мой! Даф! Я так счастлива! У меня будет племянник! Или племянница!

Они просидели в пабе еще два часа. Плакали, смеялись, обнимались, спорили, на кого будет похож малыш, и ностальгически вспоминали, как сами в детстве делили одну комнатку на двоих.

Самыми последними новость узнали Старшие Уизли. На этот раз Дафна и Виктор приехали в Нору вместе, привязав визит к семейному обеду.
Когда Дафна расстегнула зимнюю мантию и Виктор официально объявил о скором пополнении семейства, Молли опустила поднос с пирожками и расплакалась мгновенно, без звука.

Она ринулась к дочери, обнимая её с такой материнской силой и нежностью, осыпая её лицо поцелуями:
- Девочка моя... Родная моя... Слава Мерлину!

Затем Молли переключилась на Виктора, крепко обхватив за шею статного ловца, который даже растерялся от такой бурлящей любви.

Артур Уизли поправил очки, вытер неожиданную слезу и заулыбался во весь рот:
- Ну что ж! Похоже, мне пора доставать из сундука старые книги со сказками маглов и начинать выписывать имена!

- Артур! - сквозь слезы и смех воскликнула Молли. - Какое «выписывать имена»?! Дай им самим решить!

- А я просто заранее готовлюсь! - с гордостью заявил Артур, заставив всех присутствующих дружно расхохотаться.

Но пожалуй, саму бурю восторга вызвало известие в семье самого Виктора.
Родители Крама прилетели из Болгарии на следующий же день каминной сетью. Мать Виктора - статная, строгая женщина - едва ступив на ковер коттеджа, сбросила всю свою аристократическую сдержанность. Она со слезами на глазах обняла Дафну, прижимая ее к сердцу:
- Благодаря ти, момиче... Спасибо тебе... За нашего сына. За продолжение нашего рода.

Отец Виктора - скупой на эмоции мужчина с такими же суровыми чертами лица - скупленным, но невероятно сильным движением пожал руку сыну и прижал его за плечи:
- Ты будешь хорошим отцом, Виктор. Настоящим.

Виктор медленно повернул голову к жене.
Дафна стояла у камина в окружении их огромной, шумной, объединившейся семьи, вытирая платочком счастливые слезы и искренне улыбаясь.

Он подошел к ней сзади, мягко обнял за плечи, накрыв её ладонь на животе своей большой рукой, и тихо шепнул ей на ухо - так, чтобы эти слова принадлежали только им:
- Кажется, наша семья стала еще счастливее, ведьмочка.

Дафна откинула голову ему на грудь, прошептав в ответ:
- Да, Вик... Теперь нас уже трое.

И впервые за долгое время каждый из них позволил себе безоглядно поверить: какими бы темными ни были времена за порогом, впереди их ждет светлое, прекрасное будущее. Будущее, ради которого действительно стоило жить и бороться.