Автограф для брата

Ноябрь незаметно растаял в утренних туманах, уступив место морозному, белоснежному декабрю.
Хогвартс вновь начал преображаться к Рождеству. В коридорах замка разносился терпкий, смолистый аромат хвои: завхоз Филч вместе с домовиками развешивал пышные еловые гирлянды, переплетенные серебряными лентами. Под непостижимо высоким потолком Большого зала кружились нежные зачарованные снежинки, таявшие, не долетая до столов. Вечерами в каминах уютно и размеренно потрескивали дубовые дрова, а воздух пропитался запахом имбирного печенья, гвоздики и горячего сливочного пива.

Внешне всё выглядело точь-в-точь как и в прошлые годы. Но Дафна всё чаще ловила себя на мысли, что изменились не эти древние каменные стены. Изменились люди.

Учеба на седьмом курсе напоминала выматывающий марафон. Подготовка к ЖАБА забирала последние силы: сложнейшие невербальные заклинания Снейпа, формулы идеальных трансфигураций Макгонагалл и эссе по Нумерологии, толщиной с энциклопедию. После завтрака - уроки, после уроков - библиотека, после библиотеки - километры пергаментов с домашними заданиями.

А поздно вечером, когда замок засыпал, Дафна раскладывала на столе ткани.
Её маленькое ателье внутри школы обретало невероятную популярность. После успеха прошлых работ к ней обращались ученицы со всех факультетов. В этот раз две шестикурсницы с Когтеврана попросили сотворить платья к рождественским приемам своих чистокровных семейств, а милая девушка с Пуффендуя мечтательно попросила сделать что-то «небесно-голубое, похожее на морозное утро».

Дафна с завидным терпением снимала мерки, подбирала шелковые нити и рисовала новые эскизы.
- А можно вот этот корсет с серебряной вышивкой, как в твоем альбоме? - трепетно спрашивала одна из когтевранок, рассматривая рисунки.

- Конечно, - мягко улыбалась Дафна, закалывая булавкой ткань на подкладке. - И сделаем юбку чуть пышнее, чтобы при ходьбе она мягко струилась.

Девушки часами просиживали в уединенном уголке гостиной Гриффиндора, разглядывая пухлый альбом Дафны, в котором уже насчитывалось более полусотни уникальных платьев и защитных мантий.

Ханна Мидоуз, помогавшая аккуратно сматывать атласные ленты, искренне проговорила:
- Знаешь, Даф... Пройдет пару лет, и к тебе в Лондоне будут записываться в очередь за полгода вперед.

- И будут гордиться, что на них наряд именно от Дафны Уизли, - поддакнула Элис.

Дафна тихо рассмеялась, убирая игольницу:
- Девочки, мне бы сначала успеть закончить эти три заказа до поезда!

Вечерами, когда морозные узоры на окнах гостиной становились всё гуще, друзья собирались у главного камина.
Оливер Торн усаживался прямо на пушистый ковер, обложившись фолиантами по рунам; Ханна сосредоточенно вязала длинный бордовый шарф; Элис читала очередной роман, а Дафна вышивала крошечные серебристые листья на небесно-голубом корсете.

Иногда в комнате наступала полная тишина. Она не была неловкой. Это была уютная, глубокая и теплая тишина, какую умеют разделять только настоящие, проверенные временем друзья.

- О чём думаешь, Даф? - Оливер отвлекся от рунических таблиц и поднял взгляд на подругу.

Дафна не сразу ответила. Она задумчиво смотрела на пляшущие языки пламени в камине.
- Не знаю... Иногда мне кажется, будто всё вокруг слишком спокойно. А потом открываешь «Ежедневный пророк»... и понимаешь, что мир за пределами Хогвартса рушится.

Ханна перестала стучать спицами. Элис тихо опустила книгу на колени. Рон и Гарри, сидевшие за шахматной доской неподалеку, тоже замолкли.

Все они понимали, о чем она.
Газеты, прилетавшие с утренними совами, приносили всё более страшные новости: загадочные исчезновения чиновников Министерства, нападения на магловские деревни, поджоги. Слово «Война», которое раньше стеснялись шептать, теперь откровенно пестрело на первых полосах. Война еще не переступила порог Хогвартса, но её ледяное дыхание уже ощущалось совсем близко.

Поздно вечером, когда большинство гриффиндорцев разошлись по спальням, к Дафне подсела Джинни. Младшая сестра молча прижалась плечом к её боку, помогая распутывать нитки.
- Опять пишешь Виктору? - тихо спросила Джинни.

Дафна улыбнулась, кивнув на лежавший на коленях пергамент:
- Угу. Письма от него сейчас - как глоток свежего воздуха.

Виктор присылал вести удивительно часто. Рассказывал о жесткой дисциплине в «Паддлмир Юнайтед», о новой тактике и даже присылал колдографии: на одной он вместе с командой поднял над головой Кубок после очередного матча, а на другой - смущенно смеялся, держа в широкой ладони пойманый Золотой снитч.

Дафна отправляла ему в ответ свои рисунки, детальные эскизы и длинные, искренние письма о том, как скучает по его тихим объятиям.
- Можно вопрос, Даф? - Джинни заглянула ей в глаза. - Когда ты думаешь о нем... тебе спокойно?

Дафна задумалась лишь на секунду:
- С ним я чувствую себя под полной защитой. Словно никакая тьма не сможет до меня дотянуться.

Джинни тепло улыбнулась и положила голову ей на плечо:
- Я так рада за тебя. Правда. После событий в Министерстве, когда ты лежала вся в крови... я так боялась, что ты больше никогда не сможешь радоваться и улыбаться, как раньше.

Дафна крепко обняла сестру, уткнувшись носом в её рыжие волосы:
- Спасибо, Джин. Вы с мамой и парнями не дали мне сломаться.

Настоящей отдушиной для всего Гриффиндора оставались письма от Фреда и Джорджа. Братья присылали их каждую неделю, и чтение их превращалось в настоящее представление.

Гарри и Рон со смехом зачитывали их вслух прямо за столом:
«Дафни, любимая наша сестренка!
Сегодня Джордж случайно взорвал витрину с заговорщическими перьями. Не переживай, мы уже поставили новую! Правда, она теперь сварливо бубнит и здоровается со всеми покупателями голосом профессора Макгонагалл. Не спрашивай, как это вышло».

И ниже - другой, размашистый почерк:
«Не верь ему, Даф! Это Фред перепутал ингредиенты для дымовых шашек! Я лишь пытался спасти магазин.
P.S. Маме передай, что мы питаемся исключительно здоровой пищей. Вчера, например, съели целиком огромный фазаний пирог, который нам прислала Флёр. Билл передает тебе привет и говорит, что его свадебный костюм должен быть самым элегантным в Британии!»

Смех гремел по всей гостиной. Благодаря братьям казалось, что ужасы внешнего мира все-таки можно победить юмором и жизнелюбием.

Декабрь подходил к концу. До рождественских каникул оставались считанные дни.
Однажды поздно вечером Дафна замерла у высокого арочного окна в пустынном коридоре замка. За стеклом тихо и безупречно красиво кружились крупные снежинки, укрывая Чёрное озеро и тёмные верхушки Запретного леса пушистым белым покрывалом.

Она вдруг подумала о том, что это Рождество... возможно, их последнее по-настоящему спокойное Рождество в этих стенах. Мысль колючим холодом отозвалась в груди.

Позади раздались тихое поскрипывание шагов. К окну подошел Оливер Торн. Сложив руки на груди, он молча встал рядом, вглядываясь в заснеженную ночь.
- Красиво, правда? - тихо проговорил он.

- Очень, - ответила Дафна.

- Жаль только... что вся эта красота сейчас кажется слишком хрупкой. Словно тонкое стекло.

Дафна лишь молча кивнула. Ей не нужно было ничего говорить. Война подступала всё ближе. Каждая статья в газетах, каждый тревожный взгляд профессора Дамблдора намекали: скоро мир изменится навсегда.

Но пока... пока у них еще были эти заснеженные башни, искренние письма от Виктора, тёплый смех друзей у камина и глубокая, нерушимая вера в то, что свет внутри них окажется сильнее любой надвигающейся тьмы.