Автограф для брата

После того как в ту волшебную ночь полночи на 25 декабря все слова были сказаны, а первый поцелуй стих в полутьме гостиной, дом на площади Гриммо, 12 окончательно преобразился.

Каникулы перевалили за эквадор, и давящая, сырая тишина старого особняка Блэков навеки уступила место шумной, хаотичной, но такой родной жизни. Теперь каждое утро начиналось не с тревожных шепотков о Министерстве или Волдеморте, а с запаха свежесваренного кофе, горячих коричных булочек и детского хохота, доносившегося с кухни.

- Дафни! Спускайся быстрее, а то близнецы съедят твои оладьи! - донесся снизу звонкий голос Джинни.

- Уже бегу! - отозвалась Дафна, наспех заплетая свои густые рыжие волосы в небрежную косу и поправляя мягкий свитер.

Сбежав по крутой деревянной лестнице, она попала в эпицентр привычного утреннего хаоса. На кухне уже вовсю хлопотала Молли, параллельно ругая Тонкс, которая случайно превратила свой нос в утиный клюв от неожиданного смеха.

У плиты молча и сурово орудовал Кикимер. Старый домовик расставлял фарфоровые тарелки, но едва Дафна переступила порог, он, не говоря ни слова, подвинул к ее месту большую фаянсовую кружку, от которой поднимался густой пар.

Дафна заглянула внутрь и мягко улыбнулась: внутри было горячее какао с маленькими кусочками маршмеллоу.

- Доброе утро, Кикимер! Спасибо тебе огромное.

Домовой эльф лишь недовольно буркнул что-то неопределенное про «глупых, мерзнущих девчонок», развернулся и ушел чистить серебряные солонки

Тонкс хитро подмигнула Дафне, опершись на кухонный стол:
- Я же говорю, он тебя откровенно балует! Мне он вчера вместо какао подал чашку с холодной водой и взглядом, полным глубокого сочувствия моей бестолковости.

Дафна тихонько засмеялась, сделав первый глоток сладкого напитка:
- Ничего он не балует. Просто Кикимер уважает порядок

Из угла кухни послышался одобрительный, почти неразличимый шорох эльфийских ушей.

Виктор остался в доме на площади Гриммо еще на несколько дней. Официально - Билл оформил для него через Гринготтс особый гостевой пропуск, чтобы «показать известному спортсмену зимний Лондон».

Неофициально... абсолютно вся семья Уизли прекрасно понимала истинную причину его задержания.

И, разумеется, братья Уизли не собирались делать жизнь болгарского ловца слишком простой.
- Эй, Крам! - окликнул его Фред, вваливаясь на кухню вместе с Джорджем около полудня.

Виктор, сидевший за дубовым столом и изучавший какую-то древнюю карту Лондона, спокойно поднял взгляд:
- Да?

- Чистить картошку магией - каждый дурак сумеет. А вот руками, как настоящие маглы, пробовал? - подмигнул Джордж, с грохотом ставя перед ним эмалированное ведро с картошкой и два тупых ножика.

Виктор лишь на секунду замер, а затем уголок его губ тронула едва заметная усмешка. Он молча закатал рукава своего тёмного свитера, обнажая мускулистые предплечья, и взял ножик.
- Теперь умею, - ровным тоном ответил он через двадцать минут, демонстрируя идеально почищенное ведро.

- Ладно, зачет, - прищурился Фред. - Следующее испытание для претендента на сердце нашей сестры - починить скрипучую дверь в кладовой без помощи палочки.

Даже обычно сдержанный и серьезный Виктор не выдержал и тихо, глубоко рассмеялся.
Он удивительно быстро и легко вписался в этот шумный, непредсказуемый мир семьи Уизли. Он больше не был для них «звездой мирового квиддича» или «суровым дурмстранговцем». Виктор оказался очень домашним, спокойным и надежным человеком.

Артур Уизли часами пытал его расспросами о болгарских электростанциях и маглловских велосипедах, и Виктор терпеливо объяснял всё, что знал. Сириус с азартом спорил с ним о нападающих стратегиях. Билл подшучивал над его молчаливостью. А Рон, первоначально стеснявшийся своего кумира, теперь вовсю резался с ним в волшебные шахматы.

Правда, в один из вечеров произошло невероятное: Джинни в пух и прах разгромила Виктора за партией в шахматы всего за пятнадцать ходов.
Виктор молча посмотрел на доску, потом на триумфально улыбающуюся Джинни, и очень серьезно произнес:
- Никому. Не рассказывай. В Болгарии меня засмеют.

Джинни хитро прищурилась, пряча фигуры в коробку:
- Хм... За большую шоколадную лягушку и пару историй о полетах я, так и быть, сохраню твою государственную тайну.

Дафна, наблюдавшая за этой картиной с дивана, лишь тихонько фыркала в кулак, чувствуя, как внутри расцветает невероятное тепло.

После обеда они вдвоем выходили на недолгие прогулки.
Заснеженный Лондон встречал их бодрящим морозным воздухом, запахом жареных каштанов и тихим хрустом свежего снега под обувью.

Они не держались за руки каждую секунду - в их отношениях не было показной картинности, - но их близость ощущалась в каждом движении: как Виктор невольно закрывал Дафну от порывов морозного ветра своей широкой спиной, как она доверчиво касалась его локтя на скользких перекрестках.

Они забрели в старую часть города и долго разглядывали витрины маленьких лавочек. В одном из узких переулков Дафна замерла перед витриной портновской лавки для волшебников.

Ее взгляд приковал рулон глубокого, темно-синего бархата, который переливался при свете фонарей, словно ночное зимнее небо.
- Нравится? - тихо спросил Виктор, ставя подбородок ей на макушку.

- Очень... - шепнула Дафна, проведя пальцем по стеклу витрины. - Из такого получился бы невероятный зимний манто или вечернее платье с открытой спиной...

- Запомним лавку, - просто сказал Виктор.

Дафна резко повернулась к нему, вздернув подбородок:
- Виктор! Даже не думай!

- Что «не думай»? - его темные глаза блеснули теплой хитринкой.

- Перестань постоянно пытаться купить мне дорогие вещи! Набор иголок - это был сказочный подарок, но не нужно покупать всю лавку!

Виктор улыбнулся - той самой короткой, открытой улыбкой, которую видел только один человек на свете.
- А кто сказал, что это подарок?

- А что это тогда?

- Это инвестиция, - абсолютно серьезно завил он. - Вклад в будущее великого волшебного дома моды «Дафна Уизли». Я рассчитываю на процент от продаж.

Дафна звонко засмеялась прямо на морозной улице, заставив прохожих оборачиваться:
- Ты неисправим, Крам!

- Зато честен, - ответил он, осторожно заправляя выбившийся рыжий локон под её шапку и слегка касаясь пальцем её покрасневшего от мороза носа. - И ты до сих пор краснеешь, когда я смотрю на тебя дольше пяти секунд.

- Перестань подмечать мелочи!

- Мне нравится. Это невероятно красиво.

Дафна лишь смущенно фыркнула, спрятала лицо в тёплый шарф и ускорила шаг, сжимая его рукав.

В один из последних дней каникул Билл решил, что заготовленные Сириусом дрова для каминов подходят к концу, и позвал Виктора на задний двор особняка.

Фред с Джорджем тут же материализовались рядом:
- Торжественная рубка дров физическим трудом! Такое мы пропустить не можем!

Через полчаса с закрытого внутреннего дворика донесся такой невероятный шум, хохот и свист, что Дафна, Тонкс и Джинни выскочили на балкон второго этажа.

Картина была эпичной: рубить дрова парням быстро надоело. Фред и Джордж тайком зачаровали снеговика в углу двора, и тот начал методично лепить ледяные снежки и пулять ими точно в затылок Виктору.

- Фред! - гаркнул Виктор, уворачиваясь от очередного снаряда с ловкостью мирового ловца.

- Это не я! Честное слово гриффиндорца! - кричал Фред, прячась за поленницей.

- Джордж!

- Это все магия природы, Виктор, мы сами в шоке! - хохотал второй близнец.

В этот момент из-за старого тиса показалась довольная Джинни с огромным снежком в руках и безжалостно запустила его прямо в спину Биллу.

- Ах так?! - Билл мгновенно забыл про топор.

Через три минуты двор превратился в настоящую зону боевых действий. Виктор, сбросив куртку и оставшись в одном свитере, зачерпывал снег обеими руками и с хохотом отправлял тяжелые снежные заряды точно в цель. Джинни визжала, прячась за Биллом, близнецы отстреливались заградительным огнем, а Дафна, стоя на балконе, смеялась до колик в животе, пока Тонкс случайно не запустила снежком прямо в окно Сириуса.

Когда обессиленные, с ног до головы облепленные снегом и румяные парни вернулись на кухню, Молли лишь всплеснула руками, но ругать никого не стала - налила всем по огромной кружке горячего бульона.

Виктор сидел у очага, ероша мокрые темные волосы, и Дафна, подойдя сзади, тихонько положила ему на плечи сухое полотенце. Он поднял голову, поймал ее взгляд и тихо прошептал:
- Я никогда в жизни так весело не проводил Рождество, Даф. Никогда.

Время - самый безжалостный волшебник. Каникулы стремительно подходили к концу.

Дом снова наполнялся суетой: повсюду летали чемоданы, учебники, заново перестиранные мантии и шарфы. Молли бегала по комнатам, проверяя, уложены ли носки и запасы домашнего печенья. Тонкс помогала собирать вещи, попутно роняя то коробки с обувью, то чемоданы на ноги Рону.

Вечером накануне отъезда в Хогвартс в доме установилась тихая, светлая грусть.

Дафна спустилась в гостиную, когда большинство уже улеглось спать. В камине тихо потрескивали дрова. На диване у окна сидел Виктор.

Она молча подошла и села рядом, привычным движением прислонившись головой к его широкому плечу. Виктор немедленно обнял ее за талию, притягивая ближе, и переплел свои пальцы с ее.

- Завтра утром поезд... - тихо проговорила Дафна, разглядывая танцующие языки пламени. - И снова расстояние. Сотни километров.

- Да, - откликнулся Виктор, и его голос звучал бархатно и глубоко. - Мне нужно возвращаться в Болгарию. Начинается весенний сезон тренировок.

Дафна чуть сильнее сжала его пальцы:
- Я буду очень скучать, Вик. Правда

Виктор повернул голову и мягко прикоснулся губами к её виску, вдыхая любимый запах её волос.
- Я тоже, моя маленькая волшебница. Но теперь всё иначе.

Она подняла на него глаза:
- Иначе?

- Раньше мы были просто двумя людьми, которые переписывались и боялись признаться в своих чувствах, - улыбнулся он, гладя её щеку большим пальцем. - А теперь мы вместе. И никакие километры, никакие тренировки и никакая школа этого не изменят. Мы справимся.

Дафна почувствовала, как от этих слов с души спадает тяжелый камень.
Она прикрыла глаза, полностью расслабляясь в его надежных объятиях. Они сидели в тишине еще очень долго, слушая дыхание друг друга и шум зимней метели за окном.

Да, впереди их ждал сложнейший семестр в Хогвартсе, подготовка к экзаменам, тень надвигающейся войны и долгие недели ожидания совиной почты. Они оба понимали, что спокойные дни заканчиваются.

Но сейчас, в этой полутёмной гостиной, у них были эти каникулы. У них была эта любовь. И этого было более чем достаточно, чтобы смотреть в будущее без страха.