Автограф для брата

Дом на площади Гриммо, 12 никогда ещё за всю свою длинную, тёмную историю не выглядел таким живым и светлым.

Ещё пару недель назад в этих мрачных коридорах царили лишь ледяной сквозняк, пыль, паутина и угрюмое, давящее молчание. Но теперь замок буквально дышал теплом. По каминным трубам разносился головокружительный аромат корицы, сушеной гвоздики, свежей хвои, запеченной индейки и пышных рождественских пирогов.
Молли Уизли твердо решила: если уж всей семье вместе с друзьями и Орденом Феникса предстоит встречать праздник не в родной Норе, а в мрачном особняке Блэков... то это Рождество всё равно станет самым волшебным, настоящим и незабываемым.

- Дафна, дорогая, осторожнее с сахарной глазурью, она сейчас сбежит!

- Наблюдаю, мам, уже остывает!

- Тонкс! Перестань таскать фигурные печенья до праздничного ужина!

- Молли, я клянусь, это была строгая мракоборческая проверка качества на предмет ядов!

- Нимфадора!

- Опять «Нимфадора»! - наигранно вздохнула Тонкс.

Кухня на цокольном этаже буквально кипела жизнью и паром.
Дафна, засучив рукава своего любимого просторного свитера ручной вязки, ловко и ритмично раскатывала скалкой тонкое пряничное тесто. Рядом с ней Тонкс увлеченно пыталась украшать имбирные фигурки разноцветной глазурью из кондитерского мешка.

Правда, из-за собственной неловкости девушка постоянно мазалась сама, и яркая розовая капля глазури уже красовалась на её носу.

Дафна смеялась так сильно, что от слез едва могла удерживать скалку в руках:
- Тонкс, ты это сейчас специально сделала?

- Нет! Оно само выстрелило! - с искренним возмущением проговорила Тонкс, но ту же изменила форму своего носа на свинной пятачок, вызвав новый взрыв хохота.

Молли, стоя у огромной плиты и перемешивая соус, лишь качала головой, но на её губах играла счастливая, добрая улыбка:
- Две взрослые девушки, а ведете себя как первокурсницы...

Самым удивительным и неожиданным образом в эту праздничную суету влился... Кикимер.
В первые дни домовик Блэков лишь недовольно ворчал под нос, спрятавшись в своей коморке под лестницей и источая желчь. Но Дафна, помня слова о том, что мягкое слово приятнее жесткого заклятия, каждый раз искренне и тепло благодарила старого эльфа за любую мелочь.

- Спасибо огромнейшее, Кикимер!

- Благодарю, ты очень помог с чисткой серебра.

- Какая утонченная подача, Кикимер, получилось невероятно вкусно.

Домовой эльф сначала лишь подозрительно и дико косился на неё своими большими, слезящимися глазами-улитками. Но в утро перед Рождеством, когда Дафна одна осталась на кухне, он тихо вышел из тени и пронзительно спросил:
- Молодая мисс Уизли... действительно... каждый раз говорит «спасибо» старому, паршивому Кикимеру?

Дафна отложила нож, опустилась перед эльфом на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ним, и мягко ответила:
- Конечно, Кикимер. Ты так много делаешь для этого дома. Почему же я не должна тебя благодарить?

Старый домовик замер, его длинные уши затрепетали, а в уголках глаз блеснули слезы. Он ничего не ответил, лишь низко поклонился, касаясь носом пола.

А всего через пару часов он сам, без единой просьбы, принес Дафне старинный семейный набор идеально наточенных кухонных ножей Блэков и белые льняные салфетки. А еще позже - молча встал рядом и начал филигранно выкладывать фрукты на праздничные подносы.

Тонкс, проходившая мимо с подносом, от удивления чуть не уронила тарелки и шепнула Дафне на ухо:
- Мерлин мой... Кажется, ты первая за последние пятьдесят лет, кто сумел пробить ракушку этого старого ворчуна.

Дафна лишь тепло улыбнулась:
- Иногда каждому из нас... будь то волшебник или домовик... просто нужно почувствовать, что его труд замечают и ценят.

В гостиной на втором этаже тоже кипела работа.
Джинни и Гермиона с помощью чар навешивали на верхушку огромной рождественской ели золоченые шишки и серебряные нити. Фред и Джордж то и дело пытались незаметно зачаровать стеклянные шары, чтобы при прикосновении они взрывались безопасными разноцветными хлопушками.

- Фред, нет! - строгим тоном кричала Гермиона.

- Джордж, да! - подмигивал брат.

- Снимите с ангела растрепанную бороду! - смеялась Джинни.

- Борода придаёт ему мужественности и шарма! - парировал Фред.

Рон и Гарри в это время таскали из чулана тяжелые коробки с гирляндами.
- Откуда в одном доме столько игрушек? - отдувался Рон.

- Потому что это первое счастливое Рождество Сириуса за четырнадцать лет, - тихо ответил Гарри с улыбкой.

- И мама хочет, чтобы замок сиял.

Около полудня в морозное окно кухни тихо и настойчиво постучала крылом крупная серокрылая сипуха.
- Даф! Это точно к тебе! - крикнула Джинни.

Дафна поспешно подбежала и распахивала створку окна. Впустив клубы свежего морозного воздуха, птица опустилась на стол. К ее лапке был прикреплен увесистый, прямоугольный сверток из плотной крафтовой бумаги, перевязанный глубокой изумрудной лентой.

Ей даже не нужно было смотреть на печать. Почерк на бирке - уверенный, четкий, с легким наклоном - она знала наизусть. Виктор.

Сердце Дафны забилось быстро и звонко. Пока остальные спорили у елки, она осторожно отошла в угол и развязала ленту.

Под бумагой обнаружился роскошный деревянный футляр из темного полированного полисандра с бронзовыми замочками. Дафна аккуратно щелкнула защелками и подняла крышку...

И просто замерла, забыв как дышать.
Внутри на мягком бархатном ложе идеальными рядами располагалось настоящее сокровище для любой портнихи: сотни катушек шелковых и золотых нитей всех возможных оттенков, набор тончайших гобеленовых и швейных игл, серебряные булавки с жемчужными головками, россыпь натурального перламутра, крошечные кристаллы, волшебная самоизмеряющая лента из мягкой кожи и... изящный серебряный наперсток, на котором была выгравирована надпись: «Для моей Дафны»

Сверху на бархате лежал сложенный вдвое пергамент:
«Чтобы однажды ты сшила ещё сотни прекрасных платьев, в которых девушки будут чувствовать себя королевами.
И чтобы каждый раз, когда твои пальцы касаются иглы, ты помнила: за тысячи километров отсюда есть человек, который верит в твой великий талант гораздо больше, чем ты сама.
С Рождеством, моя волшебница.
Твой Виктор».

Дафна почувствовала, как горло перехватило, а в глазах закипели слезы абсолютного счастья.
- Даф... Мерлин мой... - тихо прошептала подошедшая Гермиона, рассматривая футляр. - Это же артефактный набор портных из Софии... Он стоит невероятных денег!

Дафна лишь бережно провела пальцами по гладкой крышке. Она вспомнила, как неделю назад отправила Виктору в Болгарию свой подарок - профессиональные кожаные перчатки для квиддича с защитными чарами. Первые дорогие перчатки, которые она купила совершенно сама, на честно заработанные от пошива платьев галлеоны.

И сейчас она с трепетом понимала: Виктор оценил не стоимость перчаток. Он понял ту глубокую суть и гордость, которую вложила в этот подарок Дафна.

К семи вечерам дом на площади Гриммо полностью преобразился.
В большой гостиной горел огромный камин. Стол ломился от угощений: запеченная индейка с брусничным соусом, румяный картофель, пироги с потрошками, пышный рождественский пудинг. Свечи плавно парили под потолком, а за окнами густой метелью падал пушистый лондонский снег.

Все уже расселись за праздничным столом. Сириус Блэк поднялся со своего места, поднимая кубок с игристым напитком:
- Друзья! В этот вечер я хочу поднять тост за...

Договорить он не успел. В тишине прихожей неожиданно раздался громкий, четкий и гулкий стук в тяжелую дубовую дверь.

Все за столом удивленно переглянулись.
- Мы кого-то еще ждем? - тихо спросил Грозный Глаз Грюм, озираясь и опустив руку на палочку.

- Я открою! - улыбнулась Дафна, сбрасывая салфетку с колен. - Наверное, Билл забыл ключи или Тонкс что-то уронила на пороге.

Она быстро выбежала в холодную прихожую, подбежала к дверям и отодвинула тяжелый металлический засов. Дверь распахнулась...
И Дафна замерла на месте, забыв, как делать вдох.

На заснеженном крыльце стоял Виктор.
Высокий, статный, в длинном тёмном зимнем пальто с поднятым воротником, припорошенным снегом. За эти месяцы разлуки он, казалось, стал еще шире в плечах, еще взрослее и мужественнее. Его темные глаза смотрели на нее с такой непередаваемой смесью нежности, усталости после долгой дороги и глубокого счастья, что у Дафны земля ушла из-под ног.

- Виктор?.. - едва слышно прошептала она, не веря собственным глазам.

Он лишь успел тепло и открыто улыбнуться... как Дафна с тихим, счасливым вскриком бросилась ему навстречу прямо в морозную ночь.

Виктор поймал её легко и уверенно - словно ждал этого порыва всю жизнь. Она буквально повила у него на шее, крепко обвив руками, а он подхватил её за талию, слегка приподняв над заснеженными ступенями. Её яркие, рыжие волосы рассыпались по его плечам, а он уткнулся лицом в её шею, вдыхая родной запах лаванды и корицы.

Дафна тихо засмеялась сквозь проступившие слезы, не разжимая объятий:
- Ты... ты правда здесь... Ты приехал!

- Я же обещал тебе сюрприз, Даф... С Рождеством, моя девочка, - тихо прошептал он ей прямо на ушко на своем бархатном, чуть акцентированном английском.

- Да что у вас там стряслось?! Кого принесло в такой час?! - первым в прихожую выскочил Фред, но тут же осекся и застыл с открытым ртом.
Следом выбежал Джордж. Затем Джинни, Гермиона, Рон, Гарри, Тонкс, Сириус, а за ними вышли Молли и все остальные.

И перед ними открылась удивительная картина: миниатюрная Дафна ростом чуть больше ста шестидесяти пяти сантиметров буквально висела на шее болгарского ловца-великана Виктора Крама, а тот держал её на руках с такой осторожностью, будто она была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире.

Фред тихо, с улыбкой толкнул Джорджа локтем:
- Смотри-ка... Наш суровый болгарин всё-таки прорвал границу.

- И, кажется, прибыл в самый нужный момент, - с теплотой добавил Джордж.

Даже Молли Уизли, глядя на эту сцену, прижала руки к груди и смахнула выступившую слезинку:
- Ох, Мерлин мой... Какое счастье...

Уже за столом, когда Виктора усадили на самое почетное место и налили ему горячего супа, выяснилось, что весь этот грандиозный сюрприз тайком организовал Билл.

- Прости, сестрёнка, что держал в секрете, - довольный Билл подмигнул Дафне через стол. - Но этот парень прислал мне за последний месяц четыре совиных письма с подробнейшими вопросами, как законно и незаметно перебраться через границу в Великобританию во время запретов Министерства! Я просто не мог ему отказать.

Дафна широко раскрыла глаза и посмотрела на сидевшего рядом Виктора:
- Четыре письма?!

Виктор слегка смутился, поправляя воротник, и ответил:
- Я хотел сделать всё правильно. Чтобы увидеть тебя.

Билл громко хохотнул:
- Он переживал из-за разрешения на трансгрессию больше, чем перед финалом Чемпионата мира по квиддичу!

Вся гостиная взорвалась добрым, громким смехом.
Вечер прошел невероятно тепло и шумно. Виктор, вопреки всем опасениям, удивлял своей простотой и воспитанностью: он быстро нашел общий язык с Артуром Уизли, обсуждавшим с ним устройство болгарских поездов, с Сириусом и Гарри. И окончательным триумфом стало то, что даже Кикимер без единого слова принес Виктору лично от себя большую порцию запеченной индейки с подливой, что Сириус назвал «восьмым чудом света».

Позже, когда горы подарков были размотаны, шутки немного утихли, а младшие отправились спать, Дафна и Виктор устроились на небольшом мягком диване в самом углу гостиной, прямо у догорающего камина.

Виктор осторожно обнял её за плечи, а Дафна без малейших колебаний устроилась у него под боком, положив голову ему на широкую грудь. Он плавно переплел свои длинные пальцы с её тонкими, исколотыми иголкой пальчиками.

Они сидели так долго, слушая, как потрескивают поленья и как тихо стучит в окно зимняя метель. Им не нужно было говорить много слов - каждое прикосновение и каждый взгляд выражали куда больше, чем любой пергамент.

Фред, проходя мимо кухни в спальню, на секунду остановился у дверей гостиной. Он посмотрел на сестру, застывшую в обнимку с Виктором, а затем тихо шепнул стоящему рядом Джорджу:
- Знаешь... Я не видел нашу Даф такой спокойно-счастливой... наверное, уже больше года.

Джордж посмотрел на сестру, которая с закрытыми глазами улыбалась какому-то тихому слову Виктора, и тепло ответил:
- Кажется, братишка... Она наконец нашла того самого человека, рядом с которым ощущает себя дома, где бы они ни находились.

А за тяжелыми шторами дома на площади Гриммо продолжал мягко и убаюкивающе падать снег. И впервые за долгие месяцы тревог в этом доме не было места страху.

Здесь царила семья. Царила настоящая любовь. И Рождество подарило каждому из них именно то маленькое чудо, в котором они так отчаянно нуждались.