Автограф для брата

Поезд «Хогвартс-экспресс» с шипением выпустил клубы белого пара и мягко замер у перрона платформы Девять и три четверти. За окном вагона мелькали лица волновавшихся родителей, слышался радостный гомон, лай сов и стук чемоданов.

- Дом... - тихо, с глубоким облегчением выдохнула Джинни, прижимаясь лбом к прохладному стеклу.

Дафна тепло улыбнулась сестре и поправила выбившийся из прически локон. За тяжелые недели после третьего испытания замок Хогвартс стал давить своей мрачной неизвестностью. Она искренне скучала. По Норе. По непередаваемому аромату свежевыпеченного хлеба с корицей, который всегда витал на кухне. По заросшему, буйному саду с яблонями.

И даже по старинной семейной традиции, когда Фред с Джорджем каждый год торжественно и с особым ритуалом «переселяли» садовых гномов через забор к соседям.

- Девочки мои!
Молли Уизли появилась на платформе раньше, чем они успели ступить на каменный пол. Она буквально налетела на дочерей, крепко заключив сначала Джинни, а затем Дафну в горячие, пахнущие мылом и лавандой объятия.

- Ох, Мерлин мой... Какая ты худенькая, Дафна! И Джинни тоже! Вас там совсем заморили своими экзаменами!

- Мам... - одновременно, слаженно простонали обе, но в их голосах слышалась несказанная радость.

Артур Уизли, стоявший чуть позади с доброй улыбкой, тихонько засмеялся в усы:
- Всё как всегда. Ничего не меняется.

Лето в Оттери-Сент-Кэчпоул встретило их жарким, слепящим солнцем. Сад вокруг Норы утопал в пышных цветах и высокой траве. На кухне с утра до вечера стучали половники, кипели варенья и пеклись волшебные яблочные пироги. А по вечерам, когда спадала дневная духота, вся семья собиралась за большим деревянным столом прямо под открытым небом. На мгновение казалось, что страшные новости из лабиринта были лишь дурным сном, и жизнь постепенно возвращалась в привычное, светлое русло.

Через две недели пришли долгожданные официальные результаты СОВ из Министерства Магии.

Серая амбарная сова опустила пухлый конверт прямо на скатерть. Молли долго не решалась взять его в руки, перебирая пальцами фартук.
- Дафна, милая... Может... лучше ты сама? Я так нервничаю, словно сама сдавала эту Трансфигурацию...

Дафна лишь спокойно пожала плечами, хотя сердце в груди ёкнуло. Пергаментный конверт с красной печатью поддался пальцам. Она развернула письмо. Несколько секунд её взгляд быстро скользил по строчкам, выведенным строгим Министерским почерком. Затем она медленно опустила письмо и широко, счастливо улыбнулась.
- Мам...

- Что там, Дафна? Не томи!

- Все «Превосходно».

На кухне на мгновение воцарилась звенящая тишина. Молли несколько раз пораженно моргнула, переводя взгляд с дочери на пергамент.
- Все?.. Абсолютно по всем двенадцати дисциплинам?..

- Все до единого, мам.

В следующее мгновение Дафна оказалась в таких крепких и пылких материнских объятиях, что из нее буквально выбило воздух. Молли целовала её в щеки, уткнувшись носом в волосы и едва сдерживая слезы гордости:
- Я так горжусь тобой, солнышко... Я знала, знала!

Артур подошел рядом и ласково погладил дочь по плечу:
- Потрясающий результат, Дафна. Ты настоящая умница.

Фред, сидевший на подоконнике с яблоком, восхищенно присвистнул:
- Ну всё, расходимся. Теперь официально: Дафна - самая умная Уизли за всю историю рода!

- Эй! - шутливо возмутилась Джинни, кинув в него салфеткой. - Я вообще-то еще на четвертый курс только перешла!

- Ключевое слово - пока что! - расхохотался Джордж.

Даже Перси, который в последнее время стал необычайно молчаливым, хмурым и всё чаще сидел в своей комнате, отвлекся от свежего выпуска «Ежедневного пророка». Он опустил газету, посмотрел на младшую сестру поверх очков и вполне искренне проговорил:
- Поздравляю, Дафна. Высшие баллы по СОВ - это серьезная основа для будущей карьеры в Министерстве.

Дафна с некоторой долей удивления посмотрела на брата:
- Спасибо, Перси...

Он коротко, сдержанно кивнул и снова уткнулся в газетные колонки. Но даже эти несколько скупых слов были для неё неожиданно приятными - в Норе уже давно висело невидимое напряжение между Перси и остальной семьей.

Прошло ещё несколько недель. Билл наконец окончательно вернулся домой из Египта. Не в короткий отпуск, а совсем - перевелся в лондонское отделение банка Гринготтс.

- Теперь я работаю в Англии, - с улыбкой сообщил он за семейным ужином, передавая блюдо с запеченным картофелем. - Буду заниматься какими-то внутренними бумагами и консультациями.

- Значит, ты будешь намного чаще дома! - просияла Молли, кладя ему двойную порцию.

- Именно так, мам.

Чарли же по-прежнему оставался в Румынии. Письма от него приходили нечасто, но они всегда были длинными, пахли дымом, лесом и чешуей, и в них обязательно присутствовали подробные, захватывающие истории о повадках драконов.

А потом... случилась беда, о которой никто не хотел говорить вслух. Перси ушёл.
Ссора с отцом разразилась прямо посреди гостиной. Взгляды Перси на политику Министерства и слепую веру Фаджу кардинально разошлись с мнением Артура и Дамблдора. Перси в гневе заявил, что знает, как правильно поступать, что отец тянет семью вниз, собрал чемоданы и, не прощаясь, громко хлобыснул дверью.

Когда за ним закрылась калитка, в Норе стало непривычно, давяще тихо. Молли долго стояла у окна, вытирая слезы кончиком кухонного полотенца и глядя на пустую дорогу. Артур ничего не говорил - он лишь осторожно, с немой поддержкой обнял жену за плечи, уткнувшись подбородком в её макушку. В тот вечер никто в доме больше не произнес ни единого слова.

В один из особенно теплых, бархатных июльских вечеров вся семья собралась в гостиной. Чтобы рассеять висевшую в воздухе грусть, Фред притащил из чулана пыльную коробку, набитую старыми колдографиями.

- Ну что, господа и дамы... - хитро ухмыльнулся он. - Позорим Дафну и Джинни?

- Фред, только попробуй! - с угрозой вспыхнула Дафна.

- А что? Мы имеем право вспомнить историю!

Все невольно начали улыбаться, рассматривая движущиеся карточки. Фотографии оживали одна за другой: вот совсем маленькая Джинни с испуганным и одновременно азартным видом гоняется по двору за гигантской курицей; вот Фред с Джорджем в возрасте семи лет снова что-то взрывают в тазу, а из их ушей идет синий дым; вот Билл гордо демонстрирует свою первую серьгу в виде клыка; вот большой семейный пикник у реки...

А потом из пачки выпала колдография со Святочного бала.
Дафна на снимке кружилась в вальсе в своем изумрудно-зеленом платье. Рядом с ней, бережно придерживая её за талию, двигался Виктор. Он не сводил с неё взгляда - ни на секунду, даже на движущемся снимке, пока вокруг них кружились другие пары.

- О-о-о... - протянула Молли, и на её лице расплылась невероятно хитрая, истинно женская улыбка.

Дафна моментально поняла, к чему всё идет.
- Мам...

- Что «мам»?

- Даже не начинай. Пожалуйста.

- А я ничего не начинаю! - Молли улыбнулась еще широким взглядом. - Я просто смотрю... И думаю: интересно, когда же я наконец официально познакомлюсь с моим будущим зятем? Он выглядит таким воспитаным молодым человеком...

- МАМА! - Дафна зажмурилась и закрыла лицо обеими ладонями, чувствуя, как щеки наливаются краской.

Фред расхохотался на всю гостиную:
- Полностью поддерживаю матушку! Пора устраивать смотры!

- И мы тоже! - синхронно подхватили Джордж и Джинни.

Даже Билл, сидевший в кресле с чашкой чая, добродушно усмехнулся:
- Кстати, Даф... А он вообще тебе
пишет?

Дафна обречённо вздохнула, понимая, что выкрутиться не удастся:
- Ну ма-а-ам... Ну Билл...

- Значит, пишет! - сделала однозначный вывод Молли с триумфальным видом.

Дафна окончательно сдалась и опустила руки:
- Да... Пишет. Регулярно.

Письма от Виктора из далекой Болгарии приходили удивительно регулярно. Иногда через неделю, иногда чаще, а иногда, когда его филин задерживался из-за гроз над континентом, приходилось ждать дольше.

Его почерк был крупным, с сильным наклоном, но очень четким. Виктор подробно рассказывал о своих бесконечных тренировках по Квиддичу, о подготовке к новому сезону, о строгом распорядке в Дурмстранге. Писал о том, как скучает по тихим прогулкам у Чёрного озера... и по одной конкретной гриффиндорке.

Почти в каждом конверте вместе с пергаментом лежала какая-нибудь маленькая, аккуратно упакованная болгарская сладость. Иногда это была плитка густого темного шоколада с орехами, иногда сушеная фруктовая пастила, а иногда - ароматное медовое печение, которое таяло во рту.

Внизу каждого письма неизменно появлялась одна и та же размашистая строчка:
«Надеюсь, ты не забываешь отдыхать и не сидишь целыми днями за книгами. Твой Виктор».

Дафна каждый раз невольно улыбалась, перечитывая эти слова перед сном. Она отвечала ему не менее длинными письмами.

Рассказывала обо всём: о Норе, о суете в саду, о смешных и нелепых проделках близнецов, о Джинни, о своих успехах на кухне.
Иногда, с помощью заклинаний сохранения свежести, Дафна упаковывала вместе с письмом домашнее печенье или кусочек яблочно-сметанного пирога, который испекла сама.

Через несколько дней от Виктора пришел ответ, наполненный редким для него юмором:
«Твой пирог снова исчез из моей комнаты быстрее, чем я успел угостить им парней из команды. Похоже, мне придётся либо выпытывать у тебя рецепт, либо просить тебя приехать в Болгарию и приготовить его снова. Лично для меня».

Дафна, читая эти строки на подоконнике своей комнаты, вспыхнула и прикрыла губы ладонью.

- Опять письмо от нашего болгарского чемпиона? - неожиданно раздался над ухом тихий, проницательный голос Билла.

Дафна от неожиданности подпрыгнула и быстро сложила пергамент вдвое.
- Может быть... А тебе-то что?

Билл оперся о дверной косяк и лукаво, по-братски улыбнулся:
- Знаешь, Даф...

- Что?

- Мне кажется, один известный ловчий начинает становиться частью нашей семьи гораздо раньше, чем сам это осознал.

Дафна смущенно толкнула брата локтем в бок:
- Не фантазируй, Билл!

- Я? Фантазирую? - Билл тихо рассмеялся, взъерошив ей волосы. - Это не я фантазирую, Даф. Это ты светишься как Люмос каждый раз, когда к твоему окну подлетает эта серая сова.

Дафна ничего не ответила. Она лишь ласково провела пальцами по аккуратным строчкам на пергаменте и посмотрела в окно на темнеющий забор Норы. И подумала о том, что огромные тысячи миль между Болгарией и Англией уже не кажутся такими непреодолимыми, когда каждый вечер тебя ждет письмо от человека, который думает о тебе так же часто, как и ты о нем.