Автограф для брата

Темнота смыкалась. Высокие стены живой изгороди, казалось, дышали, сужая проход. Гарри бежал, палочка с горящим Люмосом дрожала в руке. Сзади послышался крик Флёр, затем - тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев.

Потом был Виктор. Странный, остекленевший взгляд. Круциатус, направленный в Седрика. Гарри успел оглушить Крама. Они с Седриком переглянулись - двое хогвартских чемпионов, оставшихся один на один с лабиринтом.

Они разделились. Сфинкс с его загадкой. Паук-акромантул, едва не раздавивший Гарри. И, наконец, Кубок. Он сиял впереди, на постаменте, манящий и обманчиво безобидный.

- Бери ты, - выдохнул Гарри, помогая Седрику подняться. - Ты спас меня от паука.

- Нет, - Седрик покачал головой, вытирая кровь с лица. - Ты заслужил. Ты предупредил про драконов.

Они спорили, пока не пришли к единственному верному решению.
- Вместе? - спросил Гарри.

- Вместе, - кивнул Седрик.

На счет «три» они схватились за ручки Кубка.
Мир крутанулся в бешеном вихре портала. Но вместо трибун и аплодисментов под ногами оказалась жесткая, сухая трава кладбища. Вокруг высились темные надгробия, а вдали виднелись очертания старой церкви.

- Где мы? - прошептал Седрик.

Гарри не успел ответить. Шрам взорвался такой болью, что он рухнул на колени, зажимая лицо руками. Из темноты показалась фигура в балахоне, несшая что-то, похожее на ребенка

- Убей лишнего, - раздался ледяной, пронзительный голос.

Вспышка зеленого света. Трупный запах магии. Седрик упал навзничь, его серые глаза остекленели, уставившись в темное небо. Он был мертв.

Потом всё было как в кошмарном сне. Хвост, привязавший Гарри к надгробию Тома Реддла. Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Огромный котел, бурлящий зельем. И существо, поднявшееся из него.

Волан-де-Морт возродился.

Гарри наблюдал, как Тёмный Лорд призывает своих Пожирателей Смерти. Слышал их оправдания, видел их страх. А потом... потом была дуэль.

- Я научу тебя манерам, Гарри Поттер, - прошептал Волан-де-Морт, поднимая палочку.

- Круцио!
Боль была невыносимой, но Гарри выстоял. Когда зеленый луч Авада Кедавра столкнулся с красным лучом Экспеллиармус, между палочками образовалась сияющая золотая нить.

Палочки-близнецы отказались сражаться друг с другом. Натянулась золотая сеть, окружившая их, отрезав Пожирателей.
И из палочки Волан-де-Морта начали выходить тени. Седрик. Старый садовник. Берта Джоркинс. И, наконец, родители Гарри. Лили и Джеймс.

- Мы не сможем долго удерживать его, Гарри, - прошептал отец. - Приготовься. Как только нить разорвется, беги к Кубку.

- Гарри, - Седрик посмотрел на него, его призрак улыбался печально и спокойно. - Забери мое тело. Отнеси его родителям.

Гарри кивнул, глотая слезы.
- СЕЙЧАС! - крикнул Джеймс.

Гарри разорвал связь, схватил тело Седрика за руку и призвал Кубок:
- Акцио!

Зеленые лучи пролетели мимо, когда портал снова подхватил его.

Они рухнули на траву квиддичного поля. Вокруг был свет, крики, музыка. Лицо Дамблдора, склонившееся над ним. Крик Диггори-старшего, разорвавший ночь.

Гарри цеплялся за мантию Дамблдора, задыхаясь от слез и ужаса:
- Он вернулся. Волан-де-Морт вернулся. Седрик... он просил забрать его...

Мир вокруг Гарри взорвался хаосом, но он этого уже не слышал.

В Больничном крыле царила совсем иная, обманчивая тишина. Суета, царившая в замке, сюда не проникала. Огромная палата была погружена в полумрак. Пахло озоном, горькими травами и зельями мадам Помфри. За высокими стрельчатыми окнами небо наливалось густой, чернильной синевой, и первые звезды робко проглядывали сквозь облака.

Виктор Крам медленно возвращался в сознание. Казалось, он всплывает из глубокого, вязкого болота. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а всё тело налилось свинцовой тяжестью. В ушах всё ещё стоял странный, шепчущий голос, который командовал им в лабиринте, но теперь этот голос затих, оставив после себя лишь глухую боль.

Он с трудом разомкнул веки. Потолок Больничного крыла показался ему незнакомым. Взгляд заскользил вбок и... остановился.

Дафна была здесь.
Она сидела на жестком деревянном стуле прямо у его кровати, сцепив руки в замок и уперев локти в матрас. Рыжие волосы растрепались, мантия помялась. Её взгляд был устремлен куда-то сквозь него, в пространство, а пальцы машинально, методично поправляли край его одеяла, разглаживая несуществующие складки.

Она была настолько погружена в свои тревожные мысли, что даже не заметила, как он проснулся. В этом полумраке она казалась невероятно хрупкой и... родной. Сердце Виктора пропустило удар, и это была не физическая боль.

- Даф... - его голос прозвучал тихо, хрипло, едва слышно.

Она вздрогнула всем телом, словно от удара током. Тонкие пальцы замерли на одеяле. Она резко подняла голову, и их взгляды встретились.

В её карих глазах отразился целый вихрь эмоций: испуг, неверие, и тут же - такая волна облегчения, что Виктор невольно улыбнулся, хотя это движение отозвалось болью в висках.

- Проснулся... - прошептала она, и её голос дрогнул.

- Кажется, - он попытался сглотнуть, но в горле словно песок был наждачный.

Дафна мгновенно потянулась к тумбочке, налила воды в стакан и, придерживая его голову рукой, дала напиться. Вода показалась Виктору вкуснее любого сливочного пива.

- Как себя чувствуешь? - спросила она, ставя стакан обратно. В её голосе прорезались привычные строгие нотки, которыми она маскировала беспокойство.

Виктор несколько секунд прислушивался к собственному телу. Голова болела меньше, но магия внутри всё ещё бурлила, восстанавливаясь после Империуса и оглушающего заклятия. Он перевел взгляд на Дафну и, решив немного разрядить обстановку, совершенно серьёзно ответил:
- Как сильный, здоровый мужчина.

Дафна подозрительно прищурилась, сложив руки на груди.
- И что это должно значить, мистер Крам?

- Это значит, - Виктор попытался опереться на локти, - что мне уже можно вставать. Я не могу просто так лежать, когда Турнир... что с Турниром?

Он только начал приподниматься, намереваясь сесть, как Дафна отреагировала мгновенно. Двумя ладонями она уперлась ему в грудь, несильно, но решительно вдавливая обратно в подушки.
- Даже не думай об этом.

- Но, Дафна, я должен узнать... Каркаров...

- Нет, - отрезала она.

- Но я чувствую себя...

- Нет, Виктор. Я сказала: лежи.

Он удивлённо моргнул, глядя на неё снизу вверх. Её лицо было всего в нескольких дюймах от его, и в карих глазах горело упрямство, которое могло бы посоперничать с упрямством венгерской хвостороги.

Виктор тихо, грудно рассмеялся.
- Ты очень строгая, Дафна Уизли. У нас в Дурмстранге старосты не такие пугающие.

- Потому что кто-то, - она убрала руки с его груди, но продолжала стоять над ним, - решил, что потерять сознание прямо в лабиринте - это отличный способ завершить Турнир и заставить меня поседеть раньше времени.

- Я не специально, - его улыбка погасла, в глазах мелькнула тень воспоминания о том, как его воля перестала ему принадлежать. - Там... там было что-то странное. Кто-то...

- Я знаю, - мягко перебила она, и её ладонь осторожно коснулась его лба, проверяя температуру. - Мадам Помфри сказала, что ты был под очень сильным Империусом. Гарри оглушил тебя, чтобы спасти Седрика. Всё позади, Виктор. Всё позади.

Она аккуратно, словно он был сделан из хрусталя, уложила его обратно на подушки. Поправила воротник его пижамы, одеяло, тёплый плед в ногах. Виктор наблюдал за каждым её движением с мягкой, нежной улыбкой. Ему никогда раньше так не прислуживали, и это чувство было... странным, но приятным.

- Дафна, - тихо позвал он, когда она закончила суетиться и собиралась сесть обратно на стул.

- Что? Тебе что-то нужно? Воды? Зелье от боли?

- Подойди ближе.

- Зачем? Подушку поправить?

- Просто подойди.

Она, немного поколебавшись, пересела со стула на край его кровати. Виктор, превозмогая слабость, медленно сел, опираясь спиной на высокую деревянную спинку кровати.

Дафна уже потянулась было, чтобы помочь ему поправить подушки позади, но неожиданно замерла.
Она почувствовала, как его широкая ладонь, всё еще немного прохладная, осторожно коснулась её запястья. Он не сжимал руку, просто легко, бережно держал.

- Виктор?.. - её сердце забилось чаще.

- Ты устала, - констатировал он, глядя на темные круги под её глазами. - Ты сидела здесь всё это время.

Дафна не успела ничего сказать. Виктор, не выпуская её запястья, чуть потянул её к себе. Это было сделано настолько аккуратно, что у неё даже не возникло мысли сопротивляться. Он устроился удобнее и, приобняв её за плечи, бережно уложил её рядом с собой, чтобы она могла опереться спиной ему на плечо и грудь.

- Так лучше, - выдохнул он, утыкаясь носом в её волосы. Они пахли дождем и библиотечной пылью.

Дафна тихо, немного нервно рассмеялась, устраиваясь в кольце его рук.
- Послушай, Крам, я не поняла. Это ты сейчас пациент в Больничном крыле или я?

- Я пациент, - подтвердил он, вдыхая её запах.

- Тогда почему ты командуешь и укладываешь меня, словно я какая-то кукла?

- Потому что я сильный, здоровый мужчина, - он улыбнулся, чувствуя, как она расслабляется в его объятиях. - И потому что я так хочу.

Дафна улыбнулась, чувствуя его спокойное, мерное сердцебиение.
- Самоуверенный болгарин.

- Совсем немного, Даф. Совсем немного.

Они сидели молча, обнявшись в полумраке палаты. За окнами медленно, но верно темнело, и Хогвартс погружался в ночную тишину. Дафна слушала его спокойное дыхание, а Виктор осторожно, словно боясь спугнуть этот момент, накрыл её ладонь своей. Им казалось, что сейчас, в этой тишине, они защищены от всего мира.

И ни один из них ещё не знал, что всего в нескольких коридорах отсюда, в кабинете директора, Дамблдор уже произносит страшные слова, которые изменят всё:
Он вернулся. Волан-де-Морт вернулся.

Тишину Больничного крыла разорвал резкий, лязгающий звук. Массивная дубовая дверь с грохотом ударилась о стену.

Дафна мгновенно отстранилась от Виктора, садясь на кровати. Сердце упало куда-то в пятки. В дверях стояла Джинни. Её лицо было неестественно бледным, белее мела, а глаза - огромными, полными ужаса. На пороге она покачнулась, словно у неё подкосились ноги.

За её спиной показались Фред, Джордж и Билл. На лицах близнецов не было и следа привычных ухмылок; они выглядели повзрослевшими на десять лет за один вечер. Билл, мрачный и серьезный, поддерживал Джинни за плечи.

Дафна посмотрела на сестру, и ей не нужны были слова. Она сразу поняла. Случилось что-то катастрофическое. Что-то, что разделило их жизнь на «до» и «после».

Дафна мгновенно встала с кровати Виктора, её собственные колени задрожали.
- Джинни? Что... что произошло?

Джинни несколько секунд просто стояла, хватая ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Её взгляд метался по палате, останавливаясь то на Дафне, то на Викторе. Наконец, она тихо, сдавленно произнесла, и этот звук был страшнее любого крика:
- Гарри... Гарри вернулся...

Она тяжело сглотнула, и слезы хлынули из её глаз.
- Седрик... Дафна, Седрик... он не вернулся. Он мертв.

В палате стало не просто тихо. Стало смертельно, неестественно беззвучно. Казалось, даже воздух перестал циркулировать. Дафна медленно, словно деревянная кукла, опустилась обратно на край кровати Виктора. Руки её похолодели.

- Что?.. - это слово сорвалось с её губ едва слышным шепотом. - Это... это какая-то ошибка. Он не может... он же чемпион Хогвартса...

Джинни сделала несколько неверных шагов, подошла к сестре и опустилась перед ней на колени. Она схватила ледяную руку Дафны своей, дрожащей, и начала рассказывать - сбивчиво, захлебываясь слезами, пересказывая то, что уже успела услышать в хаосе на поле.

Она рассказывала про то, что Кубок оказался порталом. Про старое кладбище, полное надгробий. Про то, как Хвост убил Седрика на глазах у Гарри. Про жуткий ритуал возрождения. Про Волан-де-Морта, который снова обрел тело и призвал своих Пожирателей Смерти. Про дуэль палочек-близнецов и призраков, которые помогли Гарри сбежать с телом Седрика.

Виктор сидел неподвижно, прислонившись к спинке кровати. Его лицо окаменело, превратившись в суровую маску. Усталость и боль от Империуса мгновенно отступили, сменившись ледяным, ясным пониманием. Он понимал всё намного быстрее остальных, Квиддич научил его анализировать ситуацию за секунды.

Империус. Крауч-младший, который притворился Грюмом. Лабиринт, ставший ловушкой. Нападение на него, Виктора, чтобы устранить конкурентов. Всё это было не просто частью испытания. Это было частью грандиозного, жуткого плана по возрождению Тёмного Лорда. И Седрик Диггори стал просто «лишним», которого убрали с дороги.

Виктор посмотрел на Дафну. Она слушала Джинни, и лицо её становилось всё более бледным и жестким. Мир, который они знали, мир квиддича, Турнира, школьных балов и неловких признаний - этот мир только что рухнул. Началось что-то гораздо более страшное. И теперь их будущее, их только-только зарождающиеся чувства - всё это оказалось под угрозой.

Пока Дафна оставалась рядом с Виктором, сжимая руку плачущей Джинни, а Фред и Джордж мрачно стояли у окна, в другом, более светлом конце Больничного крыла, разыгрывалась другая, совсем крошечная сцена.

Билл Уизли, бережно поддерживая под локоть Флёр Делакур, помогал ей выйти из палаты. Французская чемпионка всё еще сильно переживала за свою младшую сестру Габриэль, которую тоже вытащили из площадки, около лабиринта, и лицо Флёр было заплаканным и бледным.

- Не волнуйтесь, мадемуазель, - спокойно и уверенно говорил Билл своим глубоким, успокаивающим голосом. - Ваша сестра в полном порядке, её уже забрала мадам Максим. Вам сейчас тоже нужно отдохнуть.

Флёр, удивленная его спокойной силой и заботой, остановилась у двери. Она подняла на него глаза - не свысока, как обычно смотрела на всех мужчин, а с искренней благодарностью. На её бледном лице впервые за весь этот жуткий вечер появилась настоящая, слабая, но теплая улыбка.

- Спасибо вам... Билл, - тихо произнесла она, заставляя своё французское произношение звучать мягко.

Он спокойно улыбнулся ей в ответ, не отпуская её локоть, и помог переступить порог.

Эта сцена длилась всего несколько секунд. В общем хаосе и горе никто не обратил на неё внимания. Но это был тот самый крошечный, едва заметный намёк на их собственную историю, которая ещё только начиналась и которой суждено было стать одной из самых ярких в грядущей тьме.

Пока мир ещё не знал, что Волан-де-Морт вернулся, в Больничном крыле Хогвартса умирала невинность, и рождалась надежда.