Автограф для брата

Март постепенно и неотвратимо уступал место теплую апрелю.
Снежные сугробы вокруг древнего замка окончательно растаяли, оставив после себя лишь влажную, пахнущую свежестью землю и молодые зеленые побеги. Островки яркой зелени укрыли холмы, а теплое ласковое солнце всё чаще и дольше заглядывало в высокие стрельчатые окна Хогвартса, заливая каменные коридоры золотистым светом.

Но вместе с долгожданной весной в стены школы проникло и глухое, нарастающее напряжение.
До экзаменов СОВ оставалось всё меньше времени, и преподаватели словно сговорились, заваливая пятикурсников свитками домашней работы. А до третьего, последнего и самого загадочного испытания Турнира Трёх Волшебников - времени оставалось ещё меньше.

В уютной гостиной Гриффиндора за круглым дубовым столом Торн с трагичным видом уронил перо на пергамент:
- Если профессор Снейп ещё хоть один раз задаст эссе по усложненным противоядиям длиной в четыре свитка...

- ...ты всё равно его напишешь, Оливер, - с мягкой, но неотвратимой улыбкой закончила за него Дафна, аккуратно запечатывая свой свиток.

Оливер тяжело вздохнул, подперев щеку рукой:
- Вот за что ты настолько хорошо меня знаешь, Уизли?

- За пять лет дружбы и соседства по факультету, - пожала плечами Дафна.

Ханна, сидевшая рядом и аккуратно выделявшая главные мысли в конспекте по Травологии, тихо улыбнулась:
- И ещё за то, Торн, что ты каждый месяц повторяешь эту же самую фразу совершенно одинаковым тоном.

Элис, перелистывавшая сложный справочник по Чарам, не удержалась и тихо рассмеялась:
- Зато какова стабильность! В нашем неспокойном мире это надо ценить.

Даже близнецы Фред и Джордж в эти дни выглядели непривычно занятыми. Они постоянно шептались по углам, что-то зарисовывали на полях учебников и деловито исчезали в пустых кабинетах.

Правда... Их загадочная «занятость» совершенно не мешала им устраивать новые, всё более масштабные шалости.

В одно солнечное апрельское утро половина учеников Хогвартса, высыпавшая из спален, обнаружена, что главная парадная лестница, ведущая на шестой этаж, внезапно стала... поющей.

Каждая ступенка громко, с выражением и весьма фальшиво исполняла разные попурри из оркестровых маршей и оперных арий, стоило кому-то на нее наступить.

Кто-то из первокурсников весело смеялся, подпрыгивая на ступенях и собирая целые мелодии. Кто-то из старшеклассников громко возмущался, опаздывая на Зельеварение.

Профессор Макгонагалл, остановившись у подножия этой музыкальной феерии, медленно закрыла глаза, глубоко вдохнула и проговорила своим самым строгим тоном:
- Фред... Джордж...

Оба близнеца, стоявшие в толпе с самыми невинными выражениями лиц, синхронно подняли руки вверх:
- Это не мы, профессор!

- Мы лишь искренне восхищаемся безупречным тонким мастерством неизвестного автора!

Ли Джордан, стоявший за их спинами, не выдержал и громко, на весь коридор расхохотался:
- Ну конечно! Неизвестного автора!

- Мистер Джордан, минус пять баллов Гриффиндору за соучастие в смехе, - вздохнула Макгонагалл, хотя уголки ее губ подрагивали.

После занятий Дафна, накинув легкую мантию, снова отправилась по знакомой тропинке к Чёрному озеру.
Теперь эти прогулки стали почти постоянной привычкой. Ей больше не нужно было искать предлогов - они просто знали, что встретятся там, где шуршит озерная галька.

Виктор уже ждал её у старого дуба. В своей свободной тёмной мантии он выглядел спокоен и собран.
- Привет, - произнёс он, едва она подошла.

- Привет, - тихо ответила Дафна.

Они медленно пошли вдоль берега. Сегодня они говорили мало. Напряжение вокруг Турнира росло, и иногда тихие слова были вовсе не нужны - достаточно было просто идти рядом, чувствуя плечо друга.

Дафна тихо и с особым теплом рассказывала ему о Норе.
О том, как жарким летом все братья обязательно съезжаются домой, наполняя дом шумом и спорами. О том, как матушка Молли с утра до ночи печет огромные яблочные пироги и ругает близнецов. О том, как отец Артур с детским восторгом каждый раз приносит домой какую-нибудь очередную странную маггловскую вещицу вроде штепселя или розетки.

Виктор слушал её невероятно внимательно, не упуская ни единой детали.
- У вас там... очень шумно, - заметил он с лёгкой улыбкой.

- Ужасно шумно, - подтвердила Дафна. - Тишины не бывает даже ночью.

- Мне бы... очень хотелось однажды это увидеть собственными глазами.

Дафна улыбнулась, посмотрев на него:
- Поверь мне, Виктор, после первого же часа в «Норе» ты захочешь сбежать обратно на свой корабль.

- Я не уверен в этом, - качнул головой Крам.

- О, поверь мне! Когда Фред и Джордж объединяются для нового эксперимента... Наш дом не выдерживает. Не выдерживает вообще никто.

- Даже ты?

Она звонко и искренне рассмеялась, поправляя волосы:
- Особенно я! Я их первая мишень!

И Виктор впервые за долгое время рассмеялся так искренне, свободно и раскатисто, что Дафна вдруг замерла на полушаге и поймала себя на глубокой, теплой мысли: ей безумно нравится видеть его именно таким.
Не угрюмым чемпионом Дурмстранга. Не суровым и знаменитым ловцом, за которым охотятся журналисты.
А просто Виктором. Открытым, добрым и настоящим.

Возвращаясь к замку в лучах заходящего солнца, у каменной арки они увидели Оливера Торна.
Тот стоял, прислонившись спиной к колонне, и с самым серьезным видом листал тяжелый учебник по Чарам.
- О, а я как раз жду тебя, Даф, - сказал Оливер, закрывая книгу и поднимая голову.

Виктор понимающе и с уважением кивнул Торну:
- Тогда... до завтра, Дафна.

- До завтра, Виктор.

Крам ушел по тропинке в сторону причала, а Оливер еще несколько секунд задумчиво и внимательно смотрел ему вслед. Потом он перевел взгляд на подругу:
- Можно задать тебе один вопрос?

- Конечно, Оливер, спрашивай.

Они медленно пошли по тихому, погружающемуся в сумерки коридору.
- Он тебе правда нравится?

Дафна на секунду задумалась, подбирая слова:
- Я... Я не знаю, Оливер. Правда.

Оливер мягко улыбнулся, качнув головой:
- Врёшь.

- Не вру! - вспыхнула Дафна. - Я правда пока не могу в этом разобраться. Всё так сложно...

Оливер немного помолчал, сжимая ремень своей сумки, а потом спокойно сказал:
- Тогда я скажу по-другому. Когда ты находишься рядом с ним... ты становишься совсем другой. Уютной. Спокойной.

Дафна ничего не ответила, лишь опустила взгляд.
- И он рядом с тобой тоже расцветает, - продолжил Торн. - Перестает быть ледяной статуей.

Опять нависла тихая, думы молчания.
- Даф... - снова начал Оливер. - Если однажды после Турнира у вас всё всё-таки сложится...

- Оливер... - смущенно попыталась перебить его она.

- Дай договорить, я же серьезно!

Дафна не удержалась и тихо улыбнулась:
- Ну ладно, говори.

Торн театрально вздохнул, возведя глаза к потолку:
- Либо тебе всё-таки придется усердно учить болгарский язык...

Дафна тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
- Либо... - продолжил Оливер.

- Либо что?

- Либо кому-то очень упрямому и высокому придется до идеала учить английский.

Дафна уже смеялась в полный голос на весь пустой коридор:
- Думаешь, он настолько упрямый?

- Думаю?! - Оливер всплеснул руками. - Я в этом абсолютно уверен! Ты видела, как он летает? Он же баран упертый в лучшем смысле слова!

Они оба весело рассмеялись. А потом Оливер вдруг резко остановился и стал непривычно серьезным. В его глазах больше не было шуток - только настоящая, мужская забота о подруге.

- Только знаешь, Даф... Не торопитесь.

Дафна удивленно и внимательно посмотрела на него:
- Почему?

- Потому что прямо сейчас у него Турнир и дикое давление. У тебя - сложнейшие экзамены и семья. Потом он уедет к себе в Болгарию. Не нужно строить громких обещаний, которые вы пока объективно не сможете сдержать. Это только ранит. Лучше... просто узнайте друг друга. Настоящих. Без масок.

Дафна долго молчала, переваривая его слова. А потом тихо, искренне сказала:
- Ты иногда говоришь слишком мудрые вещи, Торн.

- Сам от себя в шоке, если честно, - мгновенно вернулся к привычному тону Оливер и подмигнул ей.

Позже вечером, когда в спальне девчонок уже царила полутьма, Дафна сидела на широком каменном подоконнике у окна, поджав колени к груди.

За окном простиралась темная, молчаливая гладь Чёрного озера. А далеко на воде яркими, загадочными точками сияли приветливые огни Дурмстрангского корабля.

Дафна поймала себя на мысли, что она сидит и тихо, безмятежно улыбается. Совершенно без видимой причины.

Хотя... Причина всё-таки была.
Где-то там, на палубе или в каюте этого мрачного корабля, сейчас наверняка сидел высокий, плечистый болгарин, который тоже, возможно, прямо в эту минуту смотрел на светящиеся окна Гриффиндорской башни и думал об их сегодняшней прогулке.

И от этой простой, невысказанной мысли на душе у Дафны почему-то становилось невероятно тепло, легко и спокойно.

А до третьего, самого опасного испытания оставалось всё меньше и меньше дней...