Автограф для брата

После официального объявления о Святочном бале Хогвартс окончательно сошёл с ума.

Казалось, даже сам воздух в замке пропитался духами, спорами о фасонах, нервным шепотком и... приглашениями. Каждый день в коридорах разворачивались настоящие драмы. Кто-то радовался, кто-то заливался краской до кончиков ушей, кто-то получал решительный отказ, а кто-то неделями не мог набрать воздуха в грудь, чтобы просто подойти к понравившейся девушке.

Дафна наблюдала за этим хаосом с лёгкой, светлой улыбкой, сидя в гостиной Гриффиндора и аккуратно размечая мелом изумрудную ткань.
- Неужели тебе совсем не интересно, с кем ты пойдёшь? - удивлённо спросила Гермиона, отрываясь от толстой книги по Нумерологии.

- Почему же? Интересно, - ответила Дафна, не поднимая головы от отреза.

- Тогда почему ты такая спокойная? Все девочки на четырёх факультетах уже на ушах стоят!

Дафна пожала плечами и посмотрела на подругу:
- Если судьба приготовила мне танец, Гермиона, значит, он меня найдёт. Сам.

Джинни, сидевшая неподалёку, тихонько фыркнула:
- Ты иногда говоришь точь-и-точь как профессор Трелони.

- Эй, это уже прямое оскорбление! - наигранно возмутилась Дафна.

- Ну, совсем немножко, - хохотнула младшая сестрёнка.

На следующий день профессор Макгонагалл объявила, что для всех желающих освоить бальный этикет в Большом зале будут проходить репетиции вальса.

Разумеется, туда явились почти все - даже те парни, которые с пеной у рта уверяли, что танцы «не для настоящих волшебников».

Фред, стоило им выстроиться вдоль стен, тут же трагично проворчал:
- Это не вальс, Джордж. Это легализованный способ публично наступить человеку на ноги и оттоптать ему все пальцы.

- В таком случае, брат, ты будешь бесспорной звездой этого вечера, - моментально отозвался Джордж. - Твой стиль «грациозный кентавр на льду» не оставит никого равнодушным.

Даже строгая профессор Макгонагалл, проходившая мимо с поднятой волшебной палочкой под звуки органа, с трудом сдержала улыбку.

Когда репетиция окончилась и разогретые ученики шумной толпой потянулись к выходу, у подножия каменной лестницы замешкался Невилл Долгопупс. Он долго мнялся, до посинения сжимал рукава своей парадной мантии, краснел и переступал с ноги на ногу.

Наконец, собрав всю свою храбрость в кулак, он подошёл к Джинни, которая застёгивала шарф.

- Джинни... - тихо пролепетал он.

- Да, Невилл? - она повернулась к нему.

- Ты... ты не хотела бы... ну... если ты ещё ни с кем не идёшь... пойти со мной на бал? - Невилл произнёс эти слова настолько тихо и быстро, что они слились в один сплошной нервный шепоток.

Джинни замлела на секунду, а потом улыбнулась так тепло, искренне и ласково, что Невилл мгновенно перестал дрожать:
- С огромным удовольствием, Невилл!

Невилл выдохнул с таким оглушительным облегчением, будто только что сдал СОВы на «Превосходно»:

- Правда?!

- Абсолютная правда.

Когда счастливый Невилл, едва не задев плечом статую, побежал догонять своих, Дафна тихонько подошла к сестре и коснулась её плеча:
- Он правда очень хороший и добрый парень, Джин.

- Я знаю, - тихо ответила Джинни, и в её глазах задорно блеснули искорки. - Именно поэтому я и согласилась без колебаний.

Спустя два дня, сразу после окончания урока Чар, Дафна задержалась у кабинета, собирая в сумку пергаменты и тяжелый фолиант.

Когда она выходила в пустеющий коридор третьего этажа, её быстро догнал высокий, статный слизеринец со старших курсов - Маркус Эверс.
- Уизли! Дафна, постой, - окликнул он её.

Дафна остановилась и обернулась:
- Да, Эверс?

Парень пригладил темные волосы и высокомерно оглядел её с ног до головы:
- Ты всё ещё без пары на бал?

- Да, - спокойно ответила она.

Маркус шумно вздохнул, будто делал ей великое одолжение:
- Ну... так и быть. Может, пойдёшь со мной? У меня как раз освободилось место.

Дафна слегка удивилась такой «щедрости», но ответила невероятно вежливо и сдержанно:
- Спасибо за предложение, Маркус. Но... нет.

Слизеринец мгновенно изменился в лице. Намятый лоск слетел, уступив место уязвленному самолюбию:
- Это ещё почему?! Из-за чего отказ?

- Просто... я не хочу идти на праздничный бал с человеком, которого почти не знаю и с которым за пять лет едва проронила пару фраз.

Маркус несколько секунд молчал, а затем ядовито усмехнулся:
- Надо же... Нашла себе цену, значит?

Дафна лишь покачала головой и закинула сумку на плечо, собираясь уйти. Но ей вслед бросили ядовитое, шипящее:
- Да кому ты вообще нужна? Чистокровная нищенка... Кому вообще сдалась очередная предательница крови?!

Шумный коридор вокруг них мгновенно стих. Ученики, проходившие мимо, замерли.
Дафна застыла на месте. Эти слова ударили по ней гораздо сильнее, чем ей хотелось бы показать. Она с детства слышала подобные колкости от спесивых чистокровных семей, но привыкнуть к этой ядовитой несправедливости... наверное, было невозможно. В горле встал тяжелый ком.

- Повтори.
Низкий, раскатистый голос со специфическим балканским акцентом раздался прямо за спиной слизеринца.

Маркус резко обернулся и отшатнулся.
В трех шагах от него стоял Виктор Крам. Высокий, широкоплечий, со скрещенными на груди руками. В его темных глазах горел леденящий, опасный огонь.

- Что?.. - запнулся Эверс, сразу убавив спеси.

- Я сказал: повтори, - повторил Виктор, чеканя каждое слово. Он сделал один медленный, тяжелый шаг вперед, возвышаясь над слизеринцем. - Или ты умеешь говорить так дерзко только в спину девушкам?

Слизеринец мгновенно стушевался. Наглость вылетела из него в ту же секунду. Сглотнув, он что-то невнятно буркнул себе под нос и практически бегом поспешил скрыться за поворот коридора.

Гул голосов вокруг постепенно начал возвращаться.
Виктор не торопясь повернулся к Дафне. Его суровое выражение лица мгновенно смягчилось.

- Всё хорошо? - тихо спросил он.

Дафна сглотнула ком и попыталась выдавить привычную, вежливую улыбку:
- Да... Все в порядке.

Виктор внимательно, глубоко посмотрел ей прямо в глаза. И сразу всё понял. Врать она не умела. Но спорить и доказывать он не стал.

Повисла тишина. За окном коридора тихо кружились крупные хлопья снега.
Потом Виктор неожидано проговорил:
- Я... хотел кое-что спросить у тебя, Дафна.

Дафна подняла на него удивленный взгляд:
- Да?

Виктор чуть заметно качнул головой и выпрямился:
- Ты пойдёшь со мной на Святочный бал?

Дафна растерялась настолько, что на несколько секунд просто лишилась дара речи. В голове пронеслась чехарда мыслей, и она тихо, с затаенной болью спросила:
- Это... из жалости? Потому что ты услышал, что он сказал?

Виктор слегка нахмурился.
- Нет, - ответил он сразу. Твердо, четко, без единой секунды раздумий. - Если бы это была жалость... я бы никогда не подошел. Я не делаю глупостей из жалости.

Дафна смотрела на него, пыталась найти в его лице хоть каплю фальши. Но Виктор встретил ее взгляд абсолютно открыто.

- Тогда почему? - выдохнула она.

На строгом лице Виктора появилась едва заметная, удивительно теплая улыбка:
- Потому что ты мне нравишься. Не как знаменитому ловцу. Не как сестре Уизли. А просто как Дафна.

После этих простых, сказанных от чистого сердца слов все сомнения у Дафны словно испарились. Она почувствовала, как к щекам с безудержной силой приливает предательский жаром румянец.

Она улыбнулась - тихо, смущенно, но невероятно светло:
- Тогда... Я с радостью согласна, Виктор.

На лице Виктора просияла редкая, искренняя улыбка. Он сделал шаг ближе, осторожно принял ее тонкую ладонь в свою широкую ладонь, чуть склонил голову и едва ощутимо коснулся губами ее пальцев.

Дафна замерла. Сердце в груди заколотилось с такой бешеной скоростью, что ей показалось - этот стук слышен на весь третий этаж Хогвартса. Она вспыхнула алым цветом до самых корней волос.

Виктор тихо, грудным басом усмехнулся, не выпуская её руки:
- Тебе это очень идет.

- Что?.. - переспросила она, растерявшись.

- Краснеть.

Дафна тихонько, смущенно рассмеялась, прикрыв лицо свободной рукой:
- Это всё исключительно из-за тебя!

- Что ж... Я совсем не против, - спокойно и удовлетворенно ответил Виктор.

И именно в эту секунду они оба с абсолютной отчетливостью поняли: их короткие встречи в коридорах давно перестали быть просто случайными переглядываниями.

В тот вечер Дафна не обронила ни единого слова. Она не рассказала ни Джинни, ни Гермионе, ни тем более гиперактивным братьям. Она знала: стоить сказать хоть слово - и шум поднимется на всю школу, а ей так хотелось сохранить это трепетное ощущение чуда только для них двоих.

Когда в спальне девочек уже погасли свечи и слышалось лишь мерное дыхание уснувших подруг, Дафна тихо встала с кровати.

Она подошла к комоду, где лежал аккуратно сложенный отрез изумрудного шёлка, купленный в Хогсмиде.

Дафна провела ладонью по гладкой, прохладной ткани, ощущая пальцами каждый будущий стежок.
- Значит... всё-таки бал, - едва слышно прошептала она в ночную тишину.

И сама не заметила, как на её губах расцвела счастливая улыбка, с которой она и уснула под тихий шум зимнего снегопада за окном.